А ты точно продюсер?

Позже Сынмин вряд ли сможет ответить, почему он вообще повёлся на подначки Чанбина и создал профиль в этом приложении. Назойливый хён вис на нём, брал в захват шею и ныл, что Сынмин просто обязан быть счастлив и найти свою вторую половинку. На все колкости Сынмина, что он не жопа, чтобы ему нужна была вторая половинка, Чанбин только смотрел на него ехидным взглядом и спрашивал, так ли уж он в этом уверен. В общем, когда Чанбин, почти силой отобрав у него телефон, всё же создаёт профиль в приложении, выбрав из галереи его самые приличные фотографии, попутно хихикая, что фотки члена, пожалуй, оставит на будущее, выбора у Сынмина просто не остаётся. Тем более, что после этого хён впихивает ему в руки телефон и велит листать профили его предполагаемых парней под его бдительным контролем. Контроль, правда, заключается в основном в том, что Чанбин просто тычет в каждого слащавого пацана с милой улыбкой и орёт: «О, вот этого надо брать!». Сынмин не выдерживает примерно на десятом, психанув, заявляет, что вроде мужика ищут ему, а не Чанбину, и просит завалить ебальник. По хитрой роже хёна быстро понимает, что его провели и заставили признать, что мужика ему всё же ищут, но плюёт и продолжает самостоятельно. В его вкусе в приложении парней тоже предостаточно, и его вкус, очевидно, совсем не совпадает со вкусом Чанбина, поэтому тот, быстро заскучав, пошёл шебуршать чем-то в холодильнике, видимо, как обычно проголодавшись. Без его неодобрительного пыхтения дышать стало легче, и дело у Сынмина пошло быстрее. Минут через десять приложение очередной раз пищит, сообщая о мэтче, и Сынмин лезет проверять, кто в этот раз на него повёлся. Увидев, внутренне слегка ликует, потому что этот профиль он и сам для себя отметил как лучший за сегодня — симпатичный парень с великолепным телом, по которому Сынмину уже хотелось провести языком, тёмным, слегка вьющимся маллетом и очаровательной улыбкой. Привет, — тут же высвечивается в переписке. Сынмин моргает, пока что этот парень был единственным, кто написал сам да ещё и спустя полминуты после мэтча. Привет, — слегка насторожено отвечает Сынмин и жмурится, ожидая, что сейчас ему скинут фотку члена — не может же быть всё настолько идеальным, да? У тебя очень красивая улыбка :), — Сынмин приоткрывает один глаз и невольно смущённо улыбается. Ему своя улыбка красивой не казалась, он только недавно перестал прикрывать её рукой. Спасибо, — высунув язык от усердия, печатает он в ответ. — У тебя тоже. Что писать дальше, Сынмин не представляет. Он никогда ни с кем не знакомился онлайн и совершенно не представляет, как себя вести. Что делаешь? — он выбирает самый нейтральный вариант. Переписываюсь с самым симпатичным парнем в округе, — ответ приходит почти моментально, и заставляет Сынмина закатить глаза. Интересно, на такой топорный флирт вообще кто-нибудь вёлся? — А ты? Пытаюсь не умереть от кринжа от твоего флирта, — наверное не стоит бить так в лоб, но Сынмин решил не казаться лучше, чем он есть. Пусть уж лучше его потенциальный парень сразу понимает, с кем связался. Эй, — тут же приходит в ответ. — Это обидно! Я стараюсь вообще-то. Старайся лучше, — Сынмин жмёт плечами, хоть его собеседник этого и не видит, и ловит себя на том, что сам невольно улыбается. — Так-так, что-то интересненькое нашёл? — Чанбин материализуется рядом, что-то увлечённо жуя, и пытается заглянуть Сынмину в телефон. Тот вредно прячет экран и показывает язык. — Не в твоём вкусе, хён, — телефон снова вибрирует от уведомления, и Сынмин немедленно смотрит в экран. Ты-то пока вообще не стараешься, — пишет ему парень, и Сынмин возмущённо открывает рот. Он не старается?! Он зарегистрировался в приложении, пролистал несколько десятков профилей и кого-то даже лайкнул! Он даже отвечает какому-то незнакомцу! Да Сынмин на работе так не старается! — Ты его так отпугнёшь, — бурчит на ухо Чанбин, который воспользовался тем, что Сынмин отвлёкся, и уже пялится ему в телефон. — Будь милым, ну ты же можешь. Хотя бы первые полчаса. Что ты включаешь сразу пубертатную язву? — Я не собираюсь притворяться тем, кем не являюсь, — отрезает Сынмин. — Ой, — отмахивается Чанбин. — Мы все знаем, что ты на самом деле милый щенок и только прикидываешься сучонком, — Сынмин готов возмутиться и начать спорить, но не успевает. — Дай хоть посмотрю, кто там у тебя. Он вырывает телефон из рук не успевшего сориентироваться Сынмина и сразу переходит в профиль парня. — Чан. Двадцать семь лет. Весы. Сеул. Да он почти дед, Сынмин, ты уверен, что у него ещё стоит? — Чанбин хрюкает от смеха и продолжает листать фотографии парня. С каждой новой просмотренной он хмурится всё сильнее и несколько раз пролистывает их туда-сюда. — Что-то какое-то знакомое лицо, — говорит он задумчиво. — Где-то я его точно видел. Скинь-ка мне скрины пары его фоток, я пробью в гугле. Сынмин цокает, закатывает глаза, но скрины послушно делает и отправляет в чат с Чанбином. Тот сосредоточенно хмурится и тычет в телефон. Потом возмущённо вдыхает и орёт: — Он спиздил фотки! Ты посмотри, Сынмо, каков пиздун! — он тычет телефоном в лицо Сынмину, пытаясь что-то ему показать, но от возмущения его рука дёргается, и разглядеть не удаётся вообще ничего. Сынмин раздражённо выхватывает у него телефон и смотрит в открытую вкладку. С неё с десятков фотографий ему улыбается тот самый «Чан. Двадцать семь лет. Весы. Сеул». Вот только это не Чан, а Кристофер Бан, он же CB97, он же малоизвестный в широких кругах и широко известный в узких — рэпер, певец и продюсер. А в приложении, очевидно, — простой пиздун. И это Сынмина почему-то расстраивает. Не сказать, чтобы он сразу влюбился в этого парня или тот ему хотя бы понравился, но язвить на его туповатый флирт было приятно. Да и тело — эх, Сынмин уже представил, как проводит языком по всем его шести кубикам. — Ой, ну и пошёл нахуй тогда, — бурчит Сынмин, стараясь не показывать своего разочарования. — В бан его, пусть другого дурака себе ищет. — Нет, погоди, — Чанбин бьёт его по руке. — Надо же что-то сделать с этим. А вдруг у кого-то не будет такого чудесного друга, как я, и он не остановит вовремя от ошибки. А вдруг этот мудак разведёт его на нюдсы и будет шантажировать? Мы не можем этого допустить! — Чанбин бьёт кулаком по спинке дивана. — Мы должны вывести его на чистую воду. — И что ты предлагаешь делать? — Сынмин смотрит на него скептически. — Написать ему «эй, ублюдок, я знаю, что ты украл фотки, не делай так больше»? — Сынмин фыркает. — Да он удалит этот профиль и создаст новый. — Нет, — возбуждённо орёт Чанбин. — Мы должны общаться с ним, как будто ничего не знаем. Мы добьёмся у него признания, что это не он, выпытаем настоящие фотки и выложим всё в интернет! А интернет ничего не забывает! План кажется Сынмину полным дерьмом. Хотя бы потому что общаться с этим «Чаном» будут не «мы», как говорит Чанбин, — а он, Сынмин. Который вообще-то отвратительно врёт, скрывается и вообще вряд ли сможет поддерживать их легенду дольше трёх суток. О чём он честно Чанбину и сообщает. Но тот только отмахивается, кажется, полностью захваченный новой идеей, и, вскинув кулак вверх, говорит ему постараться во имя Луны. Сынмин во имя Луны не хочет. Во имя благополучия мира тоже. Нет, во имя всех геев, которых этот мудак может обмануть, тоже так себе предложение. На кимчиччиге от Минхо Сынмин всё же ломается. Если Чанбин уломает вредного, упрямого котохёна приготовить ему лучший в городе, Корее и вообще во всём мире кимчиччиге, то можно постараться. А чем занимаешься вообще по жизни? — вопрос звучит как-то тупо и совсем не в духе Сынмина, но это единственное, что они на пару с Чанбином смогли придумать. И так переписка молчала почти полчаса, пока они устанавливали личность, придумывали план и уламывали Сынмина. Я работаю в творческой среде, — ответ, однако, приходит почти сразу, словно «Чан» так и не выходил из приложения. «Наверно ищет себе ещё жертв», — злорадно думает Сынмин. Неужели продюсер? — пишет Сынмин после театрального шёпота уточни от Чанбина. — Ты совсем дурак? — орёт тут же Чанбин. — Из всех профессий ты выбрал самую неочевидную! Не мог написать «художник»? Или там «танцор»? Какой продюсер? — Да ты посмотри на него, — орёт в ответ Сынмин и теперь уже сам тычет Чанбину телефоном в лицо. — Какой он нахуй художник или танцор с таким телом? Ты Хёнджина вспомни! Или Минхо! Феликса на худой конец! Судя по поплывшему взгляду Чанбина, он реально вспоминает. Сынмин бьёт себя ладонью по лбу и возвращает всё внимание телефону. Ого, — пишет тут же «Чан». — Как ты угадал? Никто с первого раза ещё не попадал. Всё когда-то бывает в первый раз. А я экстрасенс, — нахально пишет Сынмин, пока сидящий рядом Чанбин продолжает пребывать в трансе. Когда я в превью увидел «экс…», я надеялся, что там будет «эксгибиционист». Но так тоже неплохо. — Господи блять, — бормочет пришедший в себя Чанбин, заглядывая ему в экран. — Теперь я понимаю, почему он решил прикрыться фотками горячего мужика. С такими подкатами ему вообще никто не даст. А ты точно продюсер, а не комик? — печатает и отправляет Сынмин быстрее, чем Чанбин успевает возразить. Хах, — приходит в ответ. — Кажется, комик из нас двоих — ты. Я уже полчаса сижу с улыбкой от твоих сообщений. Сто лет не получал такого удовольствия от препирательств. Что-то внутри Сынмина сладко ёкает. Да, этот парень ненастоящий, да, он украл фотки, да, он пиздит, как дышит. Но всё же приятно было увидеть, что кто-то не обижается на его мерзкое чувство юмора, а получает от него удовольствие. Даже если всё это ложь. — Перестань так мило улыбаться, — Чанбин тут же пихает его в бок. — Не говори мне, что повёлся на такой тупой комплимент. — Мне это надоело, — говорит Сынмин резко. — Я не хочу больше играть с ним в игры и выводить на чистую воду. Мне это не интересно, и мне это не нравится. А ещё ему совсем не нравится чувствовать приятные чувства от обмана этого мудака. Да и не хочется обманываться самому — сердцу невозможно объяснить, что всё это ложь и на это нельзя вестись. Сынмин, к сожалению, не умеет так хорошо им управлять. И об этом могут сказать несколько его бывших, в которых он был по-дурацки влюблён. Чанбин возмущается и пытается вырвать у него телефон, но Сынмин шикает на него и строго смотрит. И главное, почему Чанбин его друг — это то, что он понимает, когда с Сынмином действительно лучше не спорить. Поэтому он просто надувается, складывает руки на груди и отворачивается. Если уж тебе так нравится со мной общаться, — пишет Сынмин, — может, тогда всё же пришлёшь свои реальные фотки, а не те, которые ты в интернете украл? Может, встретимся в реальной жизни? Сходим в кафе, по парку прогуляемся, — сообщение приходит через мгновение после того, как Сынмин отправляет своё. — Чего блять? — он так таращит глаза в телефон, что даже обидевшийся Чанбин снова разворачивается к нему. Сынмин послушно показывает ему телефон, и теперь они таращатся на него вместе. Не понял, — приходит в это время новое сообщение. — Это мои фотографии. Я ничего не крал. Может, встретимся и ты убедишься? — Это ловушка, — убеждённо говорит Чанбин. — Он очень уж настаивает на встрече для человека с ненастоящими фотографиями. По-любому хочет тебя изнасиловать и убить. Сынмин смотрит на него слегка встревоженно — сам он не любитель тру крайма, но несколько лет жил в одной комнате с Минхо, который любил засыпать под видео о том, как кого-то убили, расчленили и развесили их кишки на деревьях. У Сынмина, можно сказать, моральная травма. Я гуглил, — пишет Сынмин. — Это фотографии Кристофера Бана, а ты кто такой, я вообще не представляю. Я и есть Кристофер Бан, — ответ приходит почти моментально, и Сынмин с Чанбином синхронно хрюкают от смеха. — Бан Кристофер Чан, если уж на то пошло. Просто не хотел писать реальное имя. Стараюсь, знаешь, отделять личное от профессионального. — Крепкий орешек, — слегка восхищённо тянет Чанбин. — Надо его подловить. Попроси сделать фотку с листком, где он держит сегодняшнюю дату и твоё имя. Сынмин согласно кивает и пишет то, что предлагает Чанбин. «Бан Кристофер Чан» пропадает из сети. — Слился, — довольно потирает руки Чанбин. — Зря ты, конечно, так сгоряча, но всё равно приятно мошенников на чистую воду выводить. Они возмущённо обсуждают мошенников, социальные сети, способы обмана, трудности быть гееями и… телефон внезапно снова вибрирует. Сынмин открывает диалог и удивлённо смотрит на фото, где хмурый Кристофер Бан держит листок с датой и его именем. Написано коряво, а в комнате довольно темно, но лицо и надпись в целом различимы хорошо. — Фотошоп, — убеждённо бубнит за спиной Чанбин. — Ты посмотри, как хорошо подготовился. Даже и не отличишь от настоящего. Сынмин с сомнением смотрит сначала на него, потом на фотографию, потом снова на Чанбина. В голове начинают возникать сомнения, но он вспоминает, что реальный Кристофер Бан — не подзаборный рэпер, а вполне себе нормальный и относительно успешный. Вряд ли бы он стал вот так искать себе парня в приложении. Ну что, — пишет снова «Чан», — я тебя убедил? И пока Сынмин раздумывает над ответом, прилетает ещё одно сообщение: Или мне нужно тебе фотку члена прислать, чтобы ты поверил? Как будто я видел член реального Кристофера Бана, чтобы мне было, с чем сравнивать, — едва успев подумать, отвечает Сынмин. — Так бы и сказал сразу, что хочешь просто мне дикпик кинуть. Зачем надо было вообще всю эту схему выдумывать? Да какую схему? — возмущение, конечно, нельзя передать через переписку, но Сынмин его буквально чувствует. — Пиздец, один раз захотел познакомиться с симпатичным парнем, так он меня в краже моих же фоток обвиняет. Сынмин внезапно чувствует иррациональную вину. Ну чего они накинулись на человека, в самом деле? Даже если соврал — все хотят выглядеть красивее в интернете. Это же не преступление. — Щеночек, он что, назвал тебя симпатичным, и ты поплыл? — насмешливо уточняет сбоку Чанбин. — Кажется, я недооценил степень твоего недотраха. Сынмин поворачивает к нему голову, скалит зубы и рычит. Не стоит забывать, что у щеночков тоже есть зубы. Чанбин, однако, вопит, что он милашка, хихикает и тычет его в живот. От следующего сообщения Сынмин буквально давится: Ну хочешь, я тебе нюдс со своим лицом скину. Заодно посмотришь на член «реального Кристофера Бана», раз уж так не веришь. Он что, совсем придурок? Кто вообще кидает свои нюдсы едва знакомым людям? Особенно если ты более-менее известная личность. — Точно подстава, — Чанбин бьёт ладонью по колену. — Никто не будет кидать нюдсы незнакомцам, которые могут использовать их как угодно. Что говорит нам о том, что проблемы, которые могут возникнуть от этого у Кристофера Бана, его не волнуют. — Мудак, — припечатывает Сынмин. — Ладно я, но от этого же может пострадать невиновный человек. Чат, не дожидаясь его ответа, снова пиликает. Сынмин открывает фотографию и тут же отбрасывает от себя телефон. То ли от неожиданности, то ли от наглости, то ли от того, что от увиденного великолепия у него едва не встал. Кажется, Чанбин и правда недооценил степень его недотраха. Кажется, он сам его недооценил. — Что там? — орёт Чанбин и хватает отброшенный телефон. Разблокирует и высоко верещит. — Пиздец! Сынмин, до этого прятавший лицо в ладонях, поднимает голову и видит, что Чанбин увлечённо разглядывает фотографию, периодически увеличивая её двумя пальцами. — Эй, — тревожно зовёт его Сынмин. — Ты чего там изучаешь? — Восхищаюсь качеством дипфейка, — не отрываясь от экрана отвечает Чанбин. — Даже интересно, чьё это тело. Я бы поболтал с ним о плане его тренировок и питании. — Отдай, — Сынмин возмущённо и с лёгкой ревностью — всё-таки фото-то отправили ему — отбирает телефон и разглядывает теперь уже сам. Старательно не опускается взглядом ниже талии, но всё равно видит хорошо проработанные мышцы рук, крепкие плечи, отчётливые кубики пресса. Сынмин сглатывает и аккуратно опускает взгляд ниже. Фото явно сделано не сейчас — другое освещение, другая обстановка, да и вряд ли же он успел бы возбудиться за пять минут? Но тем не менее всё видно прекрасно — бёдра слегка развёрнуты, и красивый толстый член гордо смотрит в потолок. Сынмин снова сглатывает. — В твоём вкусе, да? — хихикает Чанбин и продолжает с ноткой гордости. — Ты всегда любил качков, не зря же ты на меня запал в первый же день. Сынмин смотрит на него возмущённо — он уже миллион раз пожалел, что вообще когда-то выболтал это Чанбину после пары кружек пива. Тогда это казалось уже безопасным — симпатия давно исчезла, дружба прошла проверку не одной ссорой, и казалось, ничего страшного от этого не будет. Но Сынмин не учёл, что Чанбин возгордится слишком сильно и будет упоминать это при каждом удобном и не очень случае. Надеюсь, ты не умер от восхищения и просто дрочишь, — прилетает следом, и Сынмин возмущённо смотрит уже на экран. Было бы на что дрочить, — мстительно пишет он. — Видал я дипфейки и получше. Ты заебал, — вот теперь «Чан» точно злится. — Если ты так сомневаешься, давай встретимся, посмотришь вживую. Да щас, — отвечает тут же Сынмин. — Чтобы ты меня изнасиловал и убил? Да пока все сами соглашались, никого не насиловал. Обещаю, что специально убивать не буду. Только если ты умрёшь от моего великолепия и того, как я управляюсь со своим членом. Сынмин с Чанбином синхронно морщатся. — Это надо заканчивать, — мрачно выдыхает Чанбин. — Ещё одна его фраза, и я первый умру от кринжа. Сынмин согласно кивает и предлагает: — Может, согласиться всё же на встречу? А ты пойдёшь со мной и понаблюдаешь издалека — если он начнёт меня убивать, сразу вмешаешься. — И мы поймаем этого мошенника, насильника и убийцу! — Чанбин снова воодушевлённо бьёт кулаком по спинке дивана. Сынмин уже сомневается, что хочет идти на встречу с такой сомнительной личностью. Ладно, — пишет всё же Сынмин. — Где и когда тебе удобно? Но предупреждаю — только людное место и только днём!

* * *

Встретиться они договариваются в выходные, в два часа дня в кафе в центре города. Сынмин долго думает, стоит ли ему наряжаться — свидание-то всё же ненастоящее — и выбирает что-то среднее. Надевает не самую лучшую рубашку, а просто ту, что хорошо на нём сидит, вместо новых джинс натягивает брюки, подчёркивающие ноги и задницу, и совсем немного красится, просто чтобы скрыть синяки от недосыпа и слегка подчеркнуть глаза. Около дома его, к удивлению, ждёт не только Чанбин, но ещё и Минхо, Хёнджин и Феликс. Они бодро поясняют, что не могли отправить Сынмина одного к этому «уголовнику» и клятвенно заверяют, что будут вести себя незаметно. В последнем Сынмин, хорошо знакомый с громкостью голоса Чанбина, пронзительным смехом Хёнджина, заскоками Минхо и абсолютно не умеющим шептать басом Феликсом, сильно сомневается, но выбора у него, кажется, нет. Такой странной процессией — Сынмин впереди, делая вид, что не замечает компанию, преследующую его в двадцати шагах позади с максимально сосредоточенными лицами и постоянно подозрительно оглядывающуюся по сторонам — они доходят до кафе почти на полчаса раньше времени. Сынмин просто так старался отойти от них подальше, что невольно почти добежал. Он усаживается за столик, который хорошо просматривается от входа, и наблюдает, как его друзья устраиваются неподалёку, стараясь выглядеть настолько неподозрительно, что на них уже косятся все посетители и официанты. Сынмин утыкается в телефон, где в общем чате приходит сообщение «Сокол на жёрдочке, повторяю, сокол на жёрдочке», и с трудом удерживается от того, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лицу. Всё-таки у него хорошие друзья, просто слегка придурковатые. Он роется в телефоне ещё какое-то время, пока стул рядом с ним не отодвигается со скрипом и напротив него кто-то не усаживается. Сынмин поднимает глаза и удивлённо открывает рот. — Пиздец, — раздаётся на всё кафе басом Феликса. — Это реально Кристофер Бан. В целом, это полностью отражает ход мыслей самого Сынмина, поэтому он просто ошеломлённо кивает. Парень напротив него начинает хихикать, щуря глаза, и через мгновение уже ржёт в голос, сползая вниз по стулу. — Я так понимаю, это твоя группа поддержки, — слегка успокоившись, он кивает на замерших за соседним столиком друзей. — Чтобы я тебя не убил и не изнасиловал? — Можешь насиловать, он не против, — лениво тянет проходящий мимо них Минхо, хлопая Кристофера по плечу и утаскивая за собой за руку Хёнджина. Феликс, смущённо улыбаясь и кланяясь, семенит следом. — Чувак, обожаю твои песни, — глаза Чанбина горят воодушевлением, словно он встретил настоящую звезду. Хотя погодите-ка… — Если у тебя с этим, — он кивает на Сынмина, и тот возмущенно открывает рот, — всё сложится, дашь мне автограф? — Дам, — Кристофер очевидно смущается и трёт ладонью затылок. — Я и так могу дать, если хочешь. — Хочу, — глаза Чанбина загораются ещё ярче, пока он роется в рюкзаке в поиске какого-нибудь листка и ручки. Сынмин смотрит на него с осуждением — а ведь это он всю эту херню начал, Сынмин и не думал никого гуглить. Когда Чанбин наконец уходит, прижимая к груди автограф и даже, кажется, какие-то приятные слова, Сынмин мстительно говорит: — Вообще-то это он настаивал на том, что ты ненастоящий. Я не сомневался. — Зато так я сразу смог скинуть тебе фотку члена, — подмигивает ему Кристофер. — Даже предлог искать не пришлось.