Венец из клыков 2

      Шу на мгновение замер, ожидая подвоха. Но когда горячие, властные губы отца накрыли его, он вдруг ощутил, как что-то внутри сдаётся. Тело само потянулось навстречу, магия затрепетала, будто признавая силу, которая всегда давила на него сверху. Карлхайнц сжал его за бедра и прижал к холодному камню, вдавив так, что дыхание вырвалось рывком. Поцелуй стал жёстче, жаднее — словно хищник метил добычу. Зубы скользнули по коже шеи, оставляя болезненно-жгучие следы, и каждая метка отзывалась в теле волной жара.       Шу задыхался, но не оттолкнул. Его пальцы сами вцепились в плечи Короля, словно он хотел прижать этого безжалостного мужчину еще ближе. В воздухе пахло камнем, кровью и древней магией. Каждое прикосновение — укус, сжатие, резкое движение — словно пробивало его изнутри, оставляя только одно ощущение: он принадлежит этому моменту. И когда Карлхайнц рассмеялся, низко и довольным звериным рыком, Шу понял, что впервые позволил отцу взять его полностью, без остатка. Шу тяжело дышал, прижатый к ледяной стене подвала. Губы отца впивались в его шею, оставляя жгучие, тянущиеся метки. Клыки царапали нежную кожу и оставляли огненные следы под кожей, будто впрыскивая чистую магию.        Руки Карлхайнца скользили по его телу властно, грубо, будто раз за разом подтверждая: сын — это собственность. Он вжимал бёдра в его, не оставляя ни капли воздуха между ними, и рваный ритм дыхания смешивался с низким, хриплым смехом. Шу застонал, не в силах сдержать звук — и это только раззадорило Короля. Тот резко дёрнул его за волосы, заставив выгнуться, а потом снова впился в рот, проникая языком в самую глубину, что дыхание перехватило, пока язык вторгался внутрь, лишая остатка контроля.        Магия Карлхайнца обволакивала, сжимала изнутри, будто тысячи горячих пальцев проникали под кожу, прикасаясь сразу ко всем нервам. Каждое движение, каждый толчок бедром отдавался ударом молнии по позвоночнику. Шу чувствовал, что сгорает. Его тело дрожало, голова откинулась назад, а губы сами тянулись к чужим, умоляя о продолжении. Он позволил — позволил вдавливать себя глубже, сильнее, позволил этим зубам и этим рукам распоряжаться им, как игрушкой. — Красавец… — прошептал Карлхайнц на ухо, вдавливаясь так жёстко, что стены подвала застонали от силы их магии. — Ты создан, чтобы принадлежать мне.       И в тот миг, когда горячая боль и сладкое безумие слились в единое, Шу вдруг понял: он на грани — но не отталкивает. Он принимает всё. Взгляд Шу потемнел. Это был не тот усталый и сдержанный блондин, что терпеливо носил в себе любовь братьев. Это был другой — осколок, вырвавшийся из глубин. Хищный, дикий, готовый отдаться и одновременно взять. Но понимал ли это сам Шу?              Он облизал губы, впиваясь взглядом в мужчину перед собой. Высокое, сильное тело, властные руки, янтарные глаза, полные обещаний грязного наслаждения. В этот момент он не видел «отца» — перед ним был идеальный, желанный самец, источник силы и похоти. — Чёрт, какой ты красивый… — выдохнул Шу, сам подаваясь вперёд, прижимаясь пахом к паху, чувствуя твердую горячую силу. Его руки скользнули под ткань, впиваясь в кожу, будто хотел впитать всё тепло и власть этого тела. Поцелуй вышел диким. Грязным. Слюна текла по подбородку, языки дрались за право властвовать. Шу застонал в рот, кусая губы, будто хотел оставить шрамы.       Его резко развернули, вдавив в сырую стену, и горячее, пульсирующее давление прижалось к ягодицам. Властными движениями стянули с парня штаны, обнажая бледные ягодицы. Мужчина сжал его бёдра так, что наверняка останутся синяки, развел, любуясь нежным колечком мышц. И вошёл резко, без лишней подготовки. Шу вскрикнул — от боли и удовольствия одновременно. Толчки были яростные, жёсткие, каждый удар разносился вибрацией по всему телу. Шу цеплялся за камни, ногти ломались, но он только стонал громче, выгибался, жадно подставляясь, словно хотел, чтобы его разорвали пополам. — Сильнее! — прохрипел он, оборачиваясь через плечо с диким блеском в глазах. — Не останавливайся… трахай меня до потери сознания!       Ответом был звериный рык. Звуки их тел — влажные хлопки кожи о кожу, хриплое дыхание, срывающиеся стоны — заполнили подвал, отдаваясь эхом. Клыки сомкнулись на его шее, хищно, оставляя рваную метку, и поток магии выплеснулся прямо в кровь, заставив Шу закричать так, что стены дрогнули. Он кончал снова и снова, под животными толчками, пока тело не перестало слушаться, а голова кружилась от перегрузки. Но осколок только смеялся — грязно, хрипло, — и снова насаживался на член, требуя ещё.       Шу уже почти терял голову — тело брошено на сырые камни, влажные хлопки отдавались эхом по всему подвалу. Он стонал, выгибаясь, цепляясь пальцами за стены, и каждое движение делало его всё более безумным.       И вдруг в воздухе послышался лёгкий шорох. — Эллоу, — низко пророкотал мужчина, не замедляя яростных толчков. — Иди сюда.       Серебристая тень послушно шагнула вперед, глаза донора блестели в полумраке, дыхание перехватывало. Он видел, как наследник дрожит, как его изнутри буквально рвут толчки, и взгляд его дрожал от смеси страха и желания. — Побалуй его, — приказ прозвучал лениво, но железно.       Шу вскинул голову, волосы липли ко лбу, глаза потемнели, осколок задрожал, чувствуя как захлебывается в удовольствии.  — Ну же… — хрипло бросил он Эллоу, ухватив того за волосы и направляя к себе.       Пепельноволосый опустился на колени, губы сомкнулись на горячем члене Шу, скользнули глубоко, и вскоре влажные звуки отсоса смешались с грубыми хлопками тела о тело. Эллоу старался, почти задыхался, а Шу запрокинул голову и застонал так, что даже мужчина над ним зарычал от удовольствия. — Вот так… смотри, — прошипел он, вбиваясь в Шу до конца. — Смотри, как наследник стонет от моей силы.       Эллоу послушно поднял взгляд, в котором читалась смесь боли и восторга. Его рот работал на пределе, пока тело Шу тряслось от перегрузки. Каждый толчок вглубь становился все грубее, более животным. Магия срывалась с кожи, прожигая воздух. Шу уже не различал, где боль, где наслаждение, только чувствовал, как его распирает, как он снова и снова разрывается от накатившего удовольствия, не имея сил остановиться.       Карлхайнц наклонился, впиваясь в губы наследника влажным поцелуем, и в этот миг Шу застонал в рот, вытягивая магию вместе со слюной. Он пил её жадно, как кровь, чувствуя, как силы вливаются прямо в жилы, и в ответ мужчина только рычал, продолжая вгонять свое напряжение с хлюпающими звуками. Эллоу, опустившийся ниже, жадно глотал конвульсивные движения, дрожащий член в своём горле, а потом резко отстранился — чтобы смотреть, как грязно и красиво Король берёт наследника, и как тот, потеряв лицо, умоляет о новых толчках. Не давая тому кончить, без приказа.       Карлхайнц в какой-то момент словно сошёл с ума от наслаждения. Его зубы снова и снова находили шею Шу, оставляя мокрые засосы, пока наконец он не зарычал и — безжалостно — вцепился так глубоко, что вместе с кровью вырвал крохотный кусочек кожи. Шу взвыл, тело выгнулось в агонии, и горячая кровь хлынула по ключице. Боль была адской, но ещё сильнее была мысль — рана не затянется быстро, этот шрам будет жить дольше, чем остальные… — Теперь ты мой, — прошептал Король, слизывая кровь, глядя на сына горящими янтарными глазами. — Даже твоя бессмертная плоть будет помнить меня.       Шу едва мог дышать, губы дрожали от бессилия, пока его наполняла горячая сперма. Он сжимался на Короле, от чего тот сильнее сжимал бледные бедра.  Его лицо зарылось в потные волосы на затылке. Мужчина от удовольствия простонал что-то неразборчиво, заботливо вылизывая укус и шею. Его янтарные глаза опустились и сверкнули приказом. Эллоу тут же вобрал член наследника до конца, от чего Шу затрясся и излился в горячий рот. Его тело дрожало, ноги подкашивались. Только сильные руки отца, удерживали его в стоящем состоянии.  “Что я наделал?” — Шу моргнул осоловело, уставившись в сиреневые глаза мальчишки. Тот трясся от удовольствия, жадно проглатывая сперму и облизывая свои блестящие от слюны губы.  Райто очень на него обидится, да и остальные… Он их подвел. И теперь парень даже представить не мог что всех их ждет. Наследник не позволит собой командовать, несмотря на все произошедшее.  Пока Шу не мог придумать, что и как делать дальше, его тело подхватили сильные руки. Он оказался прижатым к широкой груди, лицо усеяло несколько поцелуев. Король вампиров довольно заурчал. Их глаза столкнулись, сверкающие и расширенные от ужаса. — Не стоит переживать, я не обижу своего любимого наследника. И всех твоих любовников… тоже не трону. Все же я не чудовище и не буду вредить своим сыновьям. Шу поморщился и спрятал лицо на груди, обвивая руками шею. Он не покорится, а вот покорить и приручить этого древнего старика…Что-ж это же звучит как план. ***       Шу лежал на спине, едва дыша, пытаясь хоть как-то собраться. Отец перенес его и оставил на своей кровати. Тело ощущалось пустым и странно легким, но внутри копошилось раздражение и вина — за то, что он позволил этому случиться.       И в тот миг, когда он, наконец, прикрыл глаза, дверь бесшумно распахнулась. — Моё солнце, — мягко, почти мурлыча, проговорил Карлхайнц. Его шаги были неторопливыми, ленивыми. Он не спросил, не поинтересовался, просто позволил себе рухнуть рядом, словно хозяин, возвращающийся в своё ложе. Хотя так и было. Янтарные глаза блестели насмешливо, в уголках губ играла довольная улыбка.       Грубые пальцы почти сразу нашли цель — скользнули вниз, уверенно надавив на растянутый вход. Шу резко втянул воздух, напрягшись, но отодвинуться не успел: пальцы уже глубоко вошли в него, исследуя, лаская горячие стеки. — Ты стал ещё мягче… — с тихим смешком прошептал Король, наслаждаясь каждым миллиметром податливого тела. Шу зашипел, но не сказал ни слова. Силы спорить не было.       Карлхайнц, между тем, продолжал двигать пальцами — нарочито медленно, с нажимом, выискивая самые чувствительные точки. Его лицо нависло рядом, дыхание обжигало ухо наследника. Шу сжал зубы, не выдержав — его тело предательски дрогнуло, когда пальцы нашли простату. — Они уже знают, — сказал Карлхайнц, почти ласково. — Знают, что я вошёл туда, куда они входят каждую ночь. Знают, что я чувствовал твою плоть, твои стоны… и теперь им этого мало. Они жаждут доказать, что ты принадлежишь им.       Глубокое движение пальцев заставило Шу выгнуться, сдавленно застонать, а янтарные глаза скользнули по его лицу с нескрываемым наслаждением. — Ты ещё даже не представляешь, что начнется в твоём милом гареме после этого, — прошептал Карлхайнц с тихим смехом. — Я, пожалуй, с удовольствием посмотрю.       И пальцы вошли глубже, грубее, будто метя на место, где недавно был он сам.       Карлхайнц склонился над Шу, его янтарные глаза мерцали одержимым огнём. В этот раз он даже не тратил сил на слова — только тонкая, зловещая усмешка. Когда пальцы властно скользнули внутрь, Шу сжал зубы, но тут же почувствовал нечто иное: магия. Сгустившийся в воздухе мрак будто ожил, и из тени вырвались тёплые, полупрозрачные щупальца, обвивая его тело. Они скользили по коже, нежно и в то же время жадно, находя самые чувствительные места.       Одно из них проникло внутрь, заполняя его вместе с ритмом движений Карлхайнца. Тело блондина предательски выгнулось, и он задыхался от смеси боли, удовольствия и страха. Магия залезала под кожу, гладкая, обжигающая, выжимая из него стоны, которые он так старательно пытался сдерживать. Карлхайнц вошёл в него резко, властно, без лишних прелюдий, а щупальца в этот момент усилили натиск изнутри, лаская и дразня каждую горячую складку. Словно сам воздух хотел заставить Шу подчиниться. — Смотри, — прошептал Король, слизывая с губ сына кровь от прикушенной плоти. — Даже твоя собственная сила не может тебе помочь. Ты создан для этого. Для меня.       Щупальца ритмично толкали изнутри, подстраиваясь под жёсткие толчки Карлхайнца, и Шу уже не понимал, где заканчивается тело, а где начинается магия. Его пальцы вцепились в простыни, спина выгибалась дугой, а стоны срывались с губ — низкие, сдавленные, полные бессилия и сладкой муки. Шу чуть прищурился и сам стал насаживаться, ластясь к отцу. Хитрость с притворством и этот мужчина будет есть с его рук. Карлхайнц, не прекращая движения, тихо рассмеялся, впиваясь клыками в шею так жадно, что кровь хлынула горячим потоком. Магия дрожала в унисон с их телами, словно сам особняк дышал вместе с ними. — Твоё тело — идеальный сосуд, — шепнул он, кусая сильнее, пока щупальца всё глубже трахали его изнутри. — И каждый раз, когда ты поддаешься мне, оно это доказывает.       Шу, захлебываясь стонами и слюной, впервые ощутил, как магия Карлхайнца вырывает из него оргазм против воли. Он кончил, дрожа всем телом, чувствуя, как внутри бурлит чужая сила, вплетаясь в его собственную. А тентакли всё не отпускали, продолжая ласкать изнутри, пока Карлхайнц сам не рухнул на него, изливаясь с властным рыком.       Старший вампир улегся рядом, Шу застонал, захлебнувшись на мгновение, когда магия внутри резко распахнула его шире и влажно захлестнула точку наслаждения. Карлхайнц гладил его волосы, то ласково, то резко дергая, любуясь искривленным в наслаждении лицом. Его смех — глухой, довольный, хищный. — Шу, — он прижался лбом к его голове, — с каждым таким разом ты всё больше становишься моим.       Тентакли внутри сжались особенно сильно, и тело наследника предательски дрогнуло, отвечая на чужую власть.