Смерть креста.

Последнее что помнил Ларгон, как клинок Айвена, брата его и капитана, пронзил его сердце, как кровь брызнула на лицо и крест, и как теплые струйки побежали по коже, а после - тьма. Что было до, в памяти не сохранилось, вернее осталось кусками. Кусок того, как мать рыдая стала стеной перед своим ребенком, крича чтобы он забрал ее жизнь, но оставил ее чаду. Кусок, как парень, совсем молодой юноша стал перед дедом своим, обнажив свой клинок, и как в секунду их оба тела оказались на мече Ларгона, пока по подбородку текла кровь. И таких был не один, не два и не три, больше нескольких десятков из тех, что смог удержать в памяти своей воин божий. А божий ли? После голоса той, кто правит душами греховными мертвых, коим никогда не оказаться на небесах рядом с Всевышним. Воин поморщился, чувствуя это ужасное ощущение грязи на коже, одного воспоминания хватало чтобы вновь почувствовать, как его душа запятнана грехом. Даже представить было сложно, что испытывал Айвен, таща на себе его тело, а потом Браня, излечивая раны его.  Стоило братьям оставить Ларгона в одиночестве, думая, что отправился тот в царство морфея, как он уже шел, мешая под ногами грязь чувствуя, как хладные капли дождя мочат одежду. Ножны были пусты, клинок остался на полу рядом с кроватью в комнате Брани, а голова была заполнена думами. Ощущение тяжести в сердце, и вопрос, на кой мог ответить только Всевышний. Почему крест на лбу его, все так же силу имеет? И что вообще могло произойти. На руках его столько крови невинных, столько слез узрели его очи, столько крика и мольб услышали его уши, его нутро просто залито грязью, что уж говорить о голосе, что терзает его. Она шепчет у самого уха, опаляет холодным дыханием кожу, смеется с молитв его, и пока только грезит о душе его черной. И после всего этого он все еще имеет крест на лбу? Бред, ну просто немыслимо! Куда несли его ноги, Ларгон сам не знал. Лишь брёл, перебирая думы, задавая одни и те же вопросы в пустоту. Так бы оно и было, если бы в миг мир обратился чернотой, а до ушей его, не добрался смех, мерзкий, противный, режущий слух, казалось, даже дождь исчез Ларгон остановился, уже зная, что будет дальше. За последние дни, он уже не раз так исчезал, его трясло, знобило, молитвы не помогали, от запаха гнили тянуло блевать, но он уже достаточно излечился, чтобы стоять ровно, не давая корге наслаждения его слабостью. – Что ты, воин божий, от братьев сбежал. Лекарь то тебя выхаживал, а ты в дожде утопится решил? – лицо скривилось досадой и раздражением, сложив руки на груди, тот сжал кулаки. Конечно, если ее игнорировать, вряд ли это возымеет какой-либо эффект, слишком уж ей приглянулась его темная душа, но надежде что мать всех погребенных отстанет на добрую сотню лет не покидала. Ей это не понравилось. – Молчать вздумал? Ха! Ну и молчи, тебе же хуже будет, я же знаю, что за помыслы в твоей головушке, сам еще умолять будешь. В миг, все вернулось к норме, дождь вновь начал стучать по голове, пропитывая волосы, над головой громыхнула молния, на миг освещая дорогу. Ларгон моргнул пару раз, убеждаясь, что та ушла, но все еще не шевелясь. – «Так просто?» – лишь промелькнуло в голове, когда с полминуты, тот помотал головой оглядываясь по сторонам, убеждаясь, что чернота отступила. Странно, нетипично, и настораживающе. Но конечности уже начали дубеть от холода, так что Ларгон решился думать об этом на ходу, и потирая руки, шел дальше в чащу. Наверное, прошло с пару часов, прежде чем дождь начал сходить на нет, а он увидел первые домики, старые, с ветхим забором. Дождь прекратился полностью, стоило ему выйти на главную дорогу деревни. В свете показавшийся из-за туч луны, Ларгон смог узреть церквушку. Небольшая, но удивительно новая, выглядела странно на фоне местами покосившихся домов, в окнах виднелся слабый свет, тогда как в почти всех домах окна были темны. Ларгон не знал эту деревню, не знал даже толком, где находится, и как далеко отсюда братья и сестры, но ноги понесли его в храм - обитель бога его. Где-то в груди вновь явилась надежда, будто он наконец получит ответы на вопросы, будто наконец то к нему обратятся. Дверь хлопнула за спиной. Священник, стоящий справа от алтаря, и говорящий с кем-то из служителей замолк, глядя на вошедшего. Ларгон и не обратил на него внимания, ступая по ковру. – Извините! Церковь уже закрыта! – чуть повысил голос священник, выходя к гостю, но стоило лицезреть ему крест на лбу как тут же замер. – крестоносец… Лишь смог вымолвить тот, служитель уже скрылся к тому моменту, оставляя их, хоть где-то в душе подсказывало, что он смотрит в тени. Ларгон поднял взгляд на него очей своих и остановился в нескольких метрах, смиряя его. – Ты говорил церковь закрыта? Так чего же не дома, с женой? – Я.. – священник замешкался, но быстро понял, что пора ретироваться. – прошу – И второго забери, всем скажи, чтоб убирались. – Ларгон не стал смотреть как тот кивнув ушел так быстро, насколько позволяли ноги, а лишь подошел к алтарю, поднимая голову на одну из икон, заводя руки за спину. Тишина. Все что окружало вокруг. Теплое помещение, запах ладана, тусклый свет. Именно в этот момент в голове была пустота, и Ларгон был этому рад, приятное чувство умиротворения наступало только наедине с собой. Как бы то ни было, он здесь не за этим. Сделав глубокий вдох, тот закрыл глаза. – Я взываю к тебе Высший, тот, чей крест я ношу на лбу уже долгие годы, под чьим светом ходим мы все. Прошу, молю тебя ответить на вопросы мои, ибо не ведал я что творю, не ведал сколько крови пролил мой клинок, но клянусь, клянусь крестом своим, что больше я его в руки, не возьму и это будет моим раскаянием и покаянием. – Ларгон замолк. Но не через пять, ни через десять минут, ответа не последовало. В голове пустота. Открыв очи, вновь пред лицом явился алтарь, церковь была пуста и тиха, будто Высший нарочно отвернулся от неё, стоило Ларгону переступить порог, но тогда почему он все еще крестоносец? Глядя на крест еще с минуту, тот наконец развернулся, проходя по церкви. По окнам не слышно барабанили капли дождя, повернув на одно из подобных, Ларгон остановился, вглядываясь в темноту окон. Казалось, будто там кто-то смотрит в ответ, хотя, он знал кто, и чьи головы многоликие, и чьи пальцы костлявые лежат на стекле. Ей нет места в этом доме его, как бы не смеялась та над молитвами. Ларгон напрягся, вновь чувствуя запах гнили. – Что, не отвечает твой божок? – свет стал тусклее, когда руки костлявые сложились на подоконнике по ту сторону окна. – как забавно, сам затеял игру эту, а как я пришла ее разнообразить, выкинул своего война как ненужную игрушку, а он бежит, лишь бы получить одобрение. Вновь смех. Брови свелись к переносице, Ларгон сжал кулаки. – Ты - тварь нечестивая, скоро утратишь терпение его, тебе нет места в этом храме. – Не на то обращаешь внимание воин божий. Мне тут тоже не приятно находится, но ведь сам знаешь, божок твой и не думает отвечать. – доброта матери погребенных не может быть от чистого сердца, он это знал. Но страх, да именно страх таящийся где то в груди, что повторится это не только с ним, но и с братьями и сестрами, и корга эта, уже не придет их спасти, а если и придет, то семя, данное ею, что засадила она в душе его, ничем хорошим не обернётся. А она знала, чувствовала это. – твой капитан, кстати, недалеко ушел от тебя, жаль его душа, мне не нужна. Ларгон выдохнул, выбора у него все равно нет. – Что ты имеешь ввиду? – он сложил руки на груди. – Оох, не строй из себя дурочка, это слишком просто даже для тебя. – одна из рук выпрямилась, приставляя ладонь к стеклу, по одному голосу было слышно, что она улыбается. Это раздражало, но нужно играть по ее правилам. – Ладно, скажу прямо: что это было? – на секунду, настала вновь тишина, пока вновь не послышался смех. Ларгон вскинул бровь, в немом вопросе. – Я думала ты догадаешься сам, не даром средь вас, разум божий, не ты. Обратная сторона силы вашей. Какую бы погонь не напитать силой, она просто не вынесет этого. Тебе, просто повезло, что я обратила внимание. – Ларгон слушал, теперь это все, имело больше значения, чем казалось на первый взгляд. – Что ты сделала со мной? – наконец задал он вопрос, опуская руки. – Воскресила. – вновь послышалась усмешка. – и убрала последствия креста. – Ты знаешь, про что я. – все это, уже раздражало, ее смех, ее тьма, ее ответы. – Всего лишь, подарила тебе бессмертие, а как твой срок закончится, уведу тебя из-под носа твоего божка. Так понятно излагаю? Ларгон кивнул, мысли его заняли братья и сестры. С ним уже случилось это несчастье, и конечно верить словам матери всех погребенных не стоит, но следующий на очереди Айвен, и они не могу рисковать капитаном, а уж тем более обычными, ни в чем неповинными гражданами, коих меч его поведал достаточно. – Чего молчишь, рыцарь божий? – руки на подоконнике сложились так, будто та подпирала одну из своих голов. – Думаю о том, как убью тебя, тварь поганая, прочь с очей моих. – Ларгон расправил плечи, оставляя раздумья на потом. Она в дом его не сможет пробраться, но и выйти спокойно, ему не даст. Руки погани выпрямились, одна из них вновь легла на стекло, прислоняя ладонь, казалось, температура в помещении упала на несколько градусов, темнота вокруг сгустилась, воздух стал застоялым и душил – Ты передо мной, в долгу остаёшься, и я приду за тобой, когда ты мне понадобишься, а до тех пор, удачи. А один миг, темнота рассеялась, вновь стало светло, а руки растворились вместе с чувством, будто кто-то наблюдает. Ларгон вдохнул полной грудью, нужно было сообщить Айвену как можно быстрее, и искать способы, как избавится от этого безумия самостоятельно. В руке появился бестиарий, а уже вскоре из-под его руки вышли надписи, Иглик должен знать первым, хоть Ларгон уверен, что он уже все понял и ищет способы избавится от этого и помочь ему самому. Стоило бы сказать, что последнего делать не стоит. Бестиарий исчез, Ларгон бросил последний взгляд на алтарь в церкви. Задержав его с полминуты, развернувшись, он покинул церковь, свет внутри погас. Дождь вновь начал капать, когда присев на ступени Ларгон устремил взгляд в малую лужу, в ожидании, когда капитан подойдёт.  – Ларгон черт тебя дери, ты еще даже не восстановился! – капитан говорил на повышенных тонах, тогда как сам заместитель его, лишь тяжело вздохнул, давая ему выговорится. – Не богохульствуй, Айвен. Я в порядке, сижу в одной из деревень, у церкви. – Возвращайся давай, Браня говорил твои раны еще не затянулись. – капитан смягчился. – Нет капитан извини конечно, но я пойду по своему пути. – Ларгон подпер подбородок рукой, глядя в даль. – я пытался достучаться до Высшего, но пришла она. Я не думаю, что пока нам стоит видится. Повисла тишина, капли падали разбиваясь о землю, волосы Ларгона уж давно вновь промокли и липли к лицу. – Заберешь меч свой? – Нет, я не притронусь к мечу вовсе. – Ты, куда сейчас? – К Оннуну наведаюсь, думаю он будет не против угостить обедом. А ты, иди к Иглику. – вновь повисла тишина, но она уже была куда короче. – Что тебе она сказала? – Многое, тебе Иглик передаст. – Ларгон поднялся, не отрывая взгляда от темноты леса впереди. – а мне пора уже идти. Glorificatum altiorem. Ларгон слышал по вздоху, что Айвена этот ответ не устроил. – Хорошей дороги. Altiorem gloria. оставляя дом его, в темноте. ______________ Подпишись на мой тгк - TheImoshi https://t.me/theimoshi Там есть арт к этой работе по хэштегу #collaboration с https://t.me/pookiXDpop