Поплавилась плата
1 сентября 2025 г., 18:39
***
Чонгук когда-то был человеком. Он и сейчас продолжает им быть, правда, наполовину. Может, и того меньше. Мир стал механическим: уродливые вытянутые башни, отдающие бликами серебра, неоновый свет, гул электродвигателей и бесконечные дроны в небе — всё это теперь ненавистная повседневность. Надзор и истребление живых людей ведётся 24/7. Однако Чонгук всегда был слишком упрямым, чтобы принять поражение, смириться и ждать смерти. В то же время, будучи простым смертным, противостоять машинам, которые сильнее, быстрее, ещё и бессмертнее, — прямой путь к гибели. Поэтому… Металл стал частью его тела, впитался в кости. Электроды в мозге делали мысли острыми и холодными, эмпатия терялась. Даже волосы, которые когда-то были тёмно-каштанового натурального цвета, стали фиолетовыми. Превращение в полукиборга не прошло бесследно даже внешне. Оно и к лучшему — это помогает притворяться, оставаться незамеченным среди машин-охотников. Это — главный навык выживания: включать режим так называемого «автопилота». Чонгук погружался словно в сон, его тело двигалось автоматически, сердцебиение временно останавливалось. Таким образом со стороны он выглядел бездушным роботом, которого принимали за «своего». Чонгук обходил датчики сканирования. К сожалению, режим «автопилота» невозможно было использовать долго и постоянно, иначе Чонгук бы погиб. Когда система вновь запускала его сердце — он просыпался и ничего не помнил. Порой не понимал, где находился, куда увели его — и в то же время не его — ноги. Система защищала, фиксировала и предупреждала об опасности в радиусе километра. Спорить с решениями системы не приходилось, царило полное доверие в вопросах безопасности. Ровно до одного случая. Очередная бойня, в которой Чонгук разрывал человекоподобных машин в клочья, а затем и погоня от дронов. Стрельба. Слишком много, чтобы справиться в одиночку. Снова не вышло. Чонгук нёсся прочь на всевозможных мощностях. Дать системе полностью овладеть телом было слишком рискованно, потому что в последнее время он и так часто использовал этот режим. Организм мог просто не выдержать. Наконец, удалось оторваться и скрыться в заброшенном подземном переходе. Темно, ни одного светодиода. Чонгук притаился, прислушиваясь к сенсорам. Внезапно в двух метрах засверкал огонёк. Звук чиркающей зажигалки. Чонгук быстро среагировал и без разбирательств нанёс удар кулаком такой силы, что асфальт под чужими ногами раскрошился. — Эй, тише, терминатор! — чей-то недовольный крик. Кажется, тот ловко подпрыгнул, избежав ловушки из обломков. — Дай ты мне прикурить нормально! В мыслях ничего, кроме вопросов: как? Откуда? Почему система, до этого всегда фиксирующая присутствие машин, не сработала? Неужели сбой? Чонгуку пришлось понадеяться только на себя: своё человеческое восприятие и ощущение. Снова зажёгся огонёк в темноте, позволяя видеть очертания. На первый взгляд — человек. Мужчина. Сигарета… во рту? Красные, слегка отросшие волосы. Явный признак мутации организма. Грубая одежда из чёрной кожи. Его глаз начал светиться сквозь сигаретный дым. Бездушные твари могут только выглядеть как живые люди, но никогда не станут ими. И всё же система до сих пор не подала Чонгуку никакого сигнала, что перед ним находится металлический монстр, хоть и очень красивый. Из-за этого накрывала самая натуральная человеческая паника. — Ты один из них? — Чонгук спросил прямо, не придумав ничего лучше, ведь атаки в ответ не последовало. — Если бы был, ты бы уже лежал на земле. Я Хосок, рад знакомству. — Тот протянул руку для рукопожатия. Чонгук не спешил отвечать на этот жест. Плавность чужих шагов, механическая точность движений… Но что-то не так. Слишком живой взгляд, даже несмотря на то, что один глаз — это оптический сенсор. У Чонгука почти такой же. Нет. И всё же… Как бы «железо» ни пыталось копировать людей, но такую хитрую и живую улыбку, как у этого Хосока, невозможно повторить. Чонгук внимательно рассматривал именно своим зрением. Он даже почувствовал то, что скрывал сам — кажется, Хосок тоже человек. Других объяснений быть не может. Что-то коротнуло внутри от этого предположения. Непонятные ощущения. Давно забытые и похороненные на кладбище металлолома. — Тебя-то как зовут? — не унимался Хосок, всё ещё не убирая руки. Настойчивый. — Брось, я знаю, что ты полукровка. Я такой же. Я чувствую, даже не пытайся отключаться. Рыбак рыбака… А я ещё думал, что один такой умный, а тут… Ты работал в области биоинженерии и робототехники? — Да. — Я тоже. Ну, и где мы с тобой теперь?.. — с издевательским смешком. — Что ты, чёрт возьми, такое? — не выдержал Чонгук. — Такая же полукровка, как и ты. Сказал же уже. Ах, точно… Ты же не можешь меня засечь ни как киборга, ни как живого человека. Для всех я недоступен. В этом моё преимущество. Расслабься. Так как тебя зовут? — Чонгук. — Он, наконец, протянул руку. — Насколько всё плохо, Чонгук? — Хосок сжал ладонь и потянул на себя. Несмотря на то, что тот немного ниже и в целом — меньше, силы хоть отбавляй. Хосок смог бы ему достойно ответить на удар и неизвестно, чем бы всё закончилось. Чонгук на удивление себе как-то растерялся. Он стоял вплотную к его лицу, глядя слегка сверху-вниз. — Что?.. — на грани шёпота. — Хотя… стой. Надо всё-таки перепроверить. А ты точно полукровка, Чонгук? М-м? Ещё не отключили твою половую систему? Дай-ка сюда… Чонгук никак не ожидал, что его резко схватят за пах. — Блять! Да что ты что творишь?! — Чонгук рывком оттолкнул, шипя от боли. Боль, которая всегда будет напоминать о том, что до машины ещё очень далеко. — Ох, так-так… у тебя правда всё более чем хорошо. — Хосок облизнул губы, а затем примкнул к уху. Это уже слишком. Слишком неловко. Но Чонгук продолжал стоять столбом. Словно его система дала команду, но она предательски молчала. — Понимаешь, машины никак не могут сделать нормальные члены, как у живых людей. Их либо нет, либо там… просто ужас. Ну позорище. Это сразу выдаёт партизан. Но теперь-то я точно убедился, что ты меня не обманываешь. А то меня пытались уже… Я так рад! Ещё не встречал себе подобных.***
С того дня Чонгук тоже очень рад. И плевать абсолютно, что Хосок странноватый. Мягко говоря. Но от этого даже что-то заискрило в душе… Самое главное — Хосок живой человек. И даже не хотелось спрашивать, откуда он знает такие инженерные тонкости половых органов, их различия с живыми человеческими. Сколько он их перетрогал? Он правда лапал члены каждого попавшегося под руку робота? А что он лапал у женщин? Грудь? Необходимо почистить память и больше никогда не возвращаться к этим вопросам. В любом случае это не помешало им держаться вместе, преодолевать препятствия, скрываться, вместе громить главные точки электропитания. Они стали союзниками, бились слаженно спиной к спине. Они горели общей идеей — противостоять огромной системе и выжить. В идеальном варианте — уничтожить её. Если в одиночку не получалось, то вдвоём, объединив особенные силы, они прорывались. Чаще всего Чонгук служил отвлекающим манёвром и вступал в бой, пока Хосок проникал, взламывал системы, крал роботов, чтобы впоследствии перепрограммировать или разобрать на части. Если Чонгук обходил некоторые сканеры, то Хосок мог обойти абсолютно все. Это его кибердар. Проблема заключалась в том, что система отслеживала траекторию каждого робота. Кражу бы обнаружили моментально. Попытку взлома — тоже. Поэтому работать нужно быстро, незаметно и профессионально. Счёт на миллисекунды. У Хосока не получалось, пока он не встретил Чонгука, который взял на себя ответственность. Теперь Хосок мог сосредоточиться и выполнять сложные махинации, не отвлекаясь на внешнюю угрозу.***
Время незаметно шло. Дни сменялись неделями. Сколько бы они ни бомбили, а толку словно никакого. Стоило снести одну станцию, на её месте плодились ещё две. — Хосок, сука… Почему ты так долго?! Мы договорились через час быть на исходной точке! Ты вернулся через полтора часа! — Чонгук заходился в гневе, не мог контролировать себя. Какое-то короткое замыкание из взрывных чувств. Он тряс Хосока за плечи, а тот спокойно стоял и смотрел с прищуром. Глаз не светился. — Но я же вернулся, ты чего разорался? Тише-тише… Сам знаешь, почему так долго. Твари пришли оттуда, откуда не ждали, мне пришлось с ними разбираться. И правда. Разорался что-то… От одной только мысли, что Хосок мог не вернуться, хотелось рвать на себе провода и ломать кости. Это приносило боль. Ком в горле застревал. Сердце стучало как бешеное. Но, чёрт, с каких пор? — Чонгук, а ты… беспокоишься за меня? — Да прям. Ты сам кого хочешь уничтожишь. И даже меня. — Нет, правда. Ты расстроишься, если меня не станет? — Такого не будет. Просто… меня напрягает, что я не могу тебя отслеживать. Ты, блять, невидимый даже для меня! Когда форсмажор, я должен знать, где ты и что происходит. Как сегодня, например… А я не могу! И это может выйти нам боком, потому что если мы нарушим нашу координацию и сплочённость, то оба сдохнем. — Ясно… А я вот расстроюсь, если тебя не станет. Думаю, я выключусь навсегда в таком случае. — Хосок… — Чонгук тяжело вздохнул. — Что?.. Он не мог поверить в то, что услышал. Такие шутки совершенно не смешные. Система начинала троить. — Ничего. — Хосок изменился, словно выключился и стал холодным. Его глаз засветился. — Но про координацию ты верно подметил. Есть один экспериментальный вариант решения этой проблемы…***
Они с Хосоком находились в каком-то забытом сыром подвале. Чонгук, оголённый по пояс, смотрел, как Хосок разрезал его кожу на груди, чтобы вживить датчик. Благодаря этому Чонгук мог отслеживать, а также ловить сигналы от чужой системы. Они договорились, что потом и вовсе объединят свои системы. Когда Хосок предложил эту идею, Чонгук почувствовал излишнюю сентиментальность. Трепет. Ведь довериться кому-то вот так, отдать часть себя и буквально поместить в другого… Это трогало душу. Хосок ни для кого недоступен, но теперь стал доступным для Чонгука. Это наводило на интимные мысли и ощущения, подобные сексу. Они уже оголяли свои провода и даже подключались друг к другу, чтобы познакомиться с особенностями системы. Каким ещё образом говорить о доверии на языке киборгов? Наверное, только так. Бред какой-то… Но ведь даже такие киборги, как они, всё ещё остаются людьми. Наверное, и людская привязанность всё ещё не чужда? А любовь? Необходимо почистить память и больше никогда не возвращаться к этим вопросам. Хосок аккуратно провёл эту маленькую операцию с датчиком. Так заботливо и аккуратно касался груди… До чего же красивые и изящные эти тонкие ладони. И не подумать, что они могут творить на самом деле. От ударов точно так же крошатся стены. Рядом с Хосоком Чонгук остро чувствовал, как его нутро оживало, напоминая, каково это было когда-то… быть живым человеком. Каждый раз, когда их пальцы случайно соприкасались, по телу бегал приятный ток. Он был не от системы. Он был его собственным. Поплавилась плата.***
В последнее время Хосок словно неживой, выражение лица — каменное — так он скрывал человеческое. А делать это приходилось не то что часто, а постоянно. Им обоим приходилось. Чонгук переживал, что такими темпами система полностью поглотит Хосока. Тогда не останется ничего, кроме его тела. Чонгук скучал по очаровательной хитрой улыбке. Даже по мерзким шуточкам про члены, странностям характера, смеху, их разговорам… Стало жутко наблюдать за Хосоком. Чем он теперь отличался от чистокровной машины? Чонгук не мог оставить всё как есть. Решил рискнуть. Была уверенность, что стоит поступить именно так. Электроды в мозге делали мысли острыми и холодными, на этот раз так удачно убирая всякие сомнения. Чонгук порядком устал, даже система не могла отформатировать влюблённые чувства к Хосоку. Вот только непонятно было: это взаимно? С того дня, как они поругались из-за опоздания, Хосок больше не оказывал придурковатого внимания. Никакого внимания. Не смотрел на него, говорил исключительно по делу. Они сосредоточились на борьбе и разрушении. Как киборги-союзники — идеальное взаимодействие, но как люди… Это взаимодействие вовсе пропало. — Насколько всё плохо, Хосок? — Он близко подошёл к нему. Вплотную. — В смысле? — пустым голосом. Не пытался отойти. — Мне интересно… чувствительность у твоих губ ещё осталась? Чужой оптический диод замигал. Наконец, Хосок оживился. Словно перезагрузился. Засиял своей похотливой ухмылкой, прямо как в день их первой встречи. Не всё потеряно. — Смотря для чего… — посмеивался Хосок. — Для меня. Только не говори, что я ошибся. Иначе я отключусь. Навсегда. — Ну неужели… дошло наконец-то! Вот ты терминатор, но такой тормоз иногда… Чонгук, знаешь, мой тебе совет: поменьше используй систему. Хотя я не уверен, что дело именно в системе… Чонгук, не теряя ни минуты, примкнул к губам. Хосок сразу же ответил, углубляя поцелуй, обхватил ладонями лицо. Его прикосновения так нежны. Так человечны. Так желанны для Чонгука. Он прижал к себе ещё крепче. Металл к металлу, кожа к коже. И в этом было больше сопротивления, чем во всех их грандиозных планах. Их чувства друг к другу — напролом системе.
