Любовь между строк.

      Расплавленные капли воска стекали в чашу подсвечника, образовывая в нём некое подобие застывших слёз. И всё бы ничего, если бы только Кастиэль мысленно не сравнивал их со своими непролитыми. Он уже не первый месяц держал их в себе вместе с чувствами, в которых не смел признаться. Единственный, кому он смог открыться, — чистый лист пергамента. Бумага стерпит всё. Это безмолвный собеседник, который не раскроет чужих секретов. Сейчас его пальцы сжимали шафт пера, и это ощущение почему-то успокаивало. Возможно, Кастиэль понимал, что он наконец-то сможет выговориться, так сказать, излить душу. На желтоватой бумаге начали одна за другой появляться красивые буквы. Ровный почерк, чёрные чернила и чуть испачканные пальцы. Мой дорогой Дин, Я пишу тебе это письмо и не знаю, решусь ли его отправить. Мне уже давно хотелось рассказать тебе о своих чувствах, но я боялся. Возможно, кто-то назовёт меня трусом, а кто-то, быть может, пожалеет. В любом случае, это письмо только для тебя. Я люблю тебя. С первых дней, как мы встретились и познакомились, ты мне сразу понравился. Узнавая тебя ближе, я стал замечать, что меня тянет к тебе с невиданной силой. Будто мы связаны невидимой нитью. И даже сейчас, когда между нами километры, я чувствую, как душа моя рвётся к тебе, точно птица, запертая в клетке. И расправить крылья и взлететь она сможет лишь рядом с тобой. Ты часто снишься мне. В моих снах ты улыбаешься, глядя на меня и молчишь. Я понимаю, что, скорее всего, ты не разделяешь моих чувств и не ответишь взаимностью. Но я устал носить это в себе. Прости, если я показался тебе назойливым. Любящий тебя всем сердцем, Кастиэль. *** Здравствуй, Кастиэль. Я очень удивился, получив твоё письмо, но ещё больше был обрадован. С тех пор как ты исчез, не было ни дня, чтобы я не искал тебя или не вспоминал о тебе. Мне невыносимо больно думать, что это я стал причиной твоего побега. Ты не оставил никаких следов, ни единой зацепки. Просто как сквозь землю провалился. Но теперь, держа в руках твоё письмо, я не могу поверить своему счастью. Теперь я знаю- наши чувства взаимны. Спасибо, что открылся мне. Я тоже тебя люблю. Мне хотелось бы сказать тебе это лично, глядя в глаза, но обстоятельства пока не позволяют. Теперь у меня есть твой адрес и прошу — не меняй его. Я обязательно к тебе приеду. Совсем скоро. Я приеду и обниму тебя так крепко, что у тебя не останется сомнений в моих чувствах к тебе. P.S. Безумно скучаю по твоим глазам. Безнадёжно влюблённый в тебя, Дин Винчестер. *** Кастиэлю не спалось. Не так давно он получил от Дина письмо, содержание которого приятно удивило. Но его немного волновали слова «как только обстоятельства позволят». Нет, Новак отнюдь не был нетерпеливым или эгоистичным. Его просто беспокоило, что причина может быть в чем-то негативном для Дина. Он очень надеялся, что возлюбленный здоров, как и остальные его близкие. Сейчас же, мучаясь нескончаемой бессонницей, Кастиэль сидел у окна с чашкой уже остывшего чая и смотрел в окно. С тех пор как он стал не в ладах со сном, ему больше полюбились рассветы. Каждое утро он садился в кресло и встречал солнце. Сегодня небо было ясное, день обещал быть тёплым и солнечным. Кастиэль устремил свой взгляд на горизонт. Край оранжевого круга медленно появился и стал подниматься, будто из-под земли, отбрасывая на неё свои тёплые лучи и освещая всё вокруг. Чудо — не иначе. Солнце уже наполовину взошло над землёй, как на его фоне Новак заметил маленькую черную точку, которая двигалась. Возможно, ему померещилось? Он протер глаза и снова посмотрел в окно. Ничего не изменилось — точка осталась и, кажется, даже стала больше. Кто-то приближался. Вскоре стало ясно, что это всадник. «Неужели снова письмо? Хорошо бы от Дина», — молился про себя Кастиэль. Он быстро переоделся и пошёл встречать гостя. За воротами уже отчётливо слышался стук копыт, и Новак вышел во двор. Всадник на черном жеребце быстро, но гордо въехал и остановился перед домом. Изумрудного цвета плащ покрывал его плечи и спину. Он развернул коня к Кастиэлю и снял капюшон. — Кастиэль Новак! — крикнул он и спрыгнул с коня. —Дин!? — мужчина не верил своим глазам. —Я. А ты ждал королеву Англии? — бросил шутку Дин и подошёл ближе. —Нет. Я просто удивлен. Я так рад тебя видеть. — Наконец-то улыбка озарила его лицо. Винчестер подошёл очень близко и тихо спросил: —Могу я обнять тебя или тут есть свидетели? —Есть прислуга, но это неваж… Дин не дал ему договорить и обнял так крепко, как и обещал в письме. Кастиэль хотел кричать от счастья. Руки любимого сжали его плечи. Он чувствовал их тепло и силу. Повернув голову, Кастиэль уткнулся носом в шею Дина. Хотелось так и остаться в этом моменте, но Винчестер чуть отодвинул его. —Мы можем пройти в дом? — спросил он. —Конечно. Прости, я такой невежа. Давно у меня не было гостей. Они вошли внутрь и Дин потянул его за руку, останавливая. —Прислуга сейчас где? —Полагаю, на кухне и в конюшне. А что? —А вот что, — тихо сказал Дин и прижался к губам Новака своими. Поцелуй был такой крепкий, что Кастиэлю показалось, будто из глаз посыпались искры. Губы Дина, теплые и влажные, завладели его ртом и, кажется, даже пленили разум. Сквозь головокружительную пелену удовольствия Новак почувствовал, как руки огладили его спину, затем спустились ниже и сжали ягодицы. Дин улыбнулся в поцелуй, чувствуя, что под штанами нет исподнего. — Мм. —Именно, — сказал Винчестер, оторвавшись от вожделенных губ. — Именно такой звук я мечтал услышать от тебя. Где твоя спальня? Новак моргнул, судорожно пытаясь вспомнить направление. —Ну же, Кас. Кроватка где? Ты же понимаешь, о чем я? Я слишком долго мечтал о тебе. Не хочу больше ждать ни секунды. Новак взял его за руку и отвёл на второй этаж в свои покои. — Готов не вылезать из постели до конца своей жизни? — шептал Дин, снимая одежду с Кастиэля и оглаживая каждый дюйм его кожи. —Это ты так делаешь предложение руки и сердца? — спросил тот, едва соображая от ласк. —Это оно и есть. —Тогда — да. Кастиэль повернулся лицом к Дину и медленно стал пятиться к кровати, не упуская его из виду и глядя на то, как он раздевается. —Ты прекрасен, — выдохнул Новак, глядя на обнаженного возлюбленного, который быстро преодолел расстояние между ними и с новой силой впился в его губы. Они вместе повалились на постель, что была ещё не застелена. Горячие руки Дина гладили спину Кастиэля. Поцелуи покрывали лицо и шею так сладко и так страстно, что казалось, будто он сейчас взорвется от удовольствия. Разгоряченные тела плотно соприкасались и тёрлись друг о друга самыми интимными местами. На коже, где её с особой силой сжимали, оставались отпечатки пальцев. Розовый на белом. Багровые пятна расцветали на шее и груди от укусов-поцелуев. Кастиэль стонал. Боже, как же громко. Наверное, это чувства и эмоции, что скопились за долгое время, сейчас вырывались наружу. Дину нравилось и он это поощрял. —Ты потрясающе звучишь, Кас, — шептал он, целуя его живот и бёдра. — Готов поспорить, что ты охрипнешь. —Заткнись и возьми мой член в рот, Винчестер! — Дин обхватил губами головку и стал водить по ней языком. Медленно, по кругу, упиваясь стонами Кастиэля, чувствуя крепкую хватку его пальцев в своих волосах. Затем кончиком языка лизнул уздечку и быстро взял полностью в рот. От резкого перехода от нежности к решительным действиям Новак чуть не кончил раньше, чем ему хотелось бы. —Черт, Дин! — шипел он. Винчестер оторвался от оральных ласк и приблизился к губам Кастиэля. —От твоих криков, любовь моя, прислуга точно поседеет, — улыбался он, водя пальцем по искусанным губам возлюбленного, а затем накрыл его тело собой. Кастиэль обнял его ногами, прижимаясь как можно крепче к его паху своим и ощущая там жар. —К черту их! Хочу тебя, хочу! Их тела задвигались в унисон, сладко потираясь друг о друга. Сначала медленно и томительно, но постепенно перерастая в более страстные движения. И вот, когда уже оба, разгоряченные и вспотевшие, были готовы кончить, Дин сплюнул в ладонь и обхватил оба члена. Было невероятно наконец чувствовать Кастиэля такого — чувственного и горячего. Винчестер хотел подарить ему высшее наслаждение. Их бёдра двигались навстречу друг другу, рука Дина сжимала возбуждённую плоть. Ощущения были за гранью реальности, и Дин шагнул за край первым, оставляя на животе любимого белесые капли и полосы. Кастиэль почувствовал, как пульсирует член Дина, и кончил вслед за ним, смешивая его семя со своим. — Цвет твоих глаз ярче, чем я помню, — сказал Кастиэль, лениво выводя пальцем неизвестные узоры на груди Дина. —Быть того не может, — расслабленно улыбался тот. — Наверное, это любовь к тебе делает их ярче. —Ты фантазёр, Винчестер. Дин лишь согласно промычал и прикрыл глаза, прижимая Кастиэля к себе. Новак положил голову ему на плечо и понял, что сейчас он наконец-то сможет уснуть под тихое дыхание любимого.