В постели с врагом

Джессика лежит в своей детской кровати и не может уснуть. Ворочается с боку на бок, то накрываясь одеялом, то сбрасывая его, когда ей становится жарко от одолевающих её навязчивых мыслей. Джессика злится. Она злится на эту слишком маленькую и неудобную для взрослого человека кровать, злится на дурацкую ситуацию, в которой оказалась, и злится на Килгрейва, который засунул её в этот «кукольный дом», понятия не имея о том, насколько ей здесь неуютно. На Килгрейва, конечно же, она злится в первую очередь. Чёртов ублюдок, всё из-за него! Все проблемы в жизни Джессики — из-за него! Из-за него она не может жить нормально! Из-за него она не может нормально встречаться с нормальным парнем, таким как Люк Кейдж! И даже если бы это был не Люк, чью жену ей пришлось убить по приказу Килгрейва, Джессика чувствует, что всё равно не смогла бы построить нормальные отношения, даже если бы очень постаралась. А всё потому, что Килгрейв сделал её зависимой от него, как от грёбаного наркотика. И теперь она даже не может от секса удовольствие получить, не вспоминая о нём и не сравнивая других мужчин с ним. И сравнение, хоть убей, каждый раз выходит в его пользу. Против воли Джессике лезут в голову воспоминания о том, как они проводили ночи вдвоём. О том, как по его приказу она начинала испытывать безумное желание, которое была не в силах превозмочь. «Ты хочешь меня!» — заявлял Килгрейв, раскидываясь на кровати в соблазнительной позе. И её охватывало нестерпимое вожделение. «Иди и возьми то, что хочешь!» — приказывал он. И она шла. Забиралась на кровать, дрожащими от страсти руками срывала с мужского тела одежду, даже рвала её в процессе, не в силах контролировать силу своих рук и силу своего желания. Со стоном вожделения припадала губами к коже Килгрейва, покрывая жадными поцелуями его шею и грудь… А потом сливалась с ним в экстазе, напрочь забывая о том, что совсем недавно хотела свернуть ему шею… Когда же действие приказа прекращалось, к Джессике возвращались чувство унижения, стыд и ненависть к ублюдку, который превратил её в свою игрушку и вертел ею как грёбаной марионеткой, лишая её собственной воли. Полученное в постели с ублюдком наслаждение не имело никакого значения, поскольку он отнимал у неё самое главное: право выбора и возможность сказать «нет». А значит, каждый секс с ним был ничем иным, как изнасилованием. Да, безусловно, Килгрейв — насильник, убийца и конченая мразь, и Джессика желает ему смерти, но… Как же так вышло, что она так сильно хочет его сейчас, даже притом, что он ей этого не приказывал?! Как можно одновременно люто ненавидеть кого-то и безумно его хотеть?! Конечно, нельзя отрицать, что с объективной точки зрения Килгрейв — довольно привлекательный мужчина, с приятными чертами лица и красивым телом. Даже удивительно, как у бездельника среднего возраста, ведущего праздный образ жизни, тело может быть в такой отличной форме, стройное и подтянутое. Но, факт есть факт: этот злобный гад весьма хорош собой. Но разве дело только во внешности? Джессика не раз встречала привлекательных мужчин, но ни один из них не действовал на неё так, как Килгрейв. В нём есть некая необъяснимая притягательность, сопротивляться которой очень сложно. «Я люблю тебя…» — звучит в ушах Джонс его вкрадчивый голос. — «Я сделаю для тебя всё что угодно…» А ведь до этого ни один мужчина ни разу не говорил ей таких слов… — Блять… — выдыхает Джессика, в очередной раз переворачиваясь на спину и откидывая одеяло в сторону из-за того, что ей слишком жарко. Она возбуждена. Если уж говорит начистоту, то она и вовсе находится в постоянном состоянии возбуждения с того момента, как снова оказалась рядом с Килгрейвом в том полицейском участке. Постоянно вспоминает его голос, аромат его одеколона, его дыхание на её лице… Он смотрел на неё с таким вожделением! Тянулся к ней, как умирающий от жажды к источнику воды! Так пожирал её глазами, словно готов был наброситься и изнасиловать на месте! И в глубине души Джессика ждала этого. Ждала, что он немедленно, прямо там, на глазах у десятков копов, потребует от неё секса. И если бы он изъявил такое желание, то она бы согласилась на это. Конечно, при этом усердно делая вид, что отдаётся похотливому злодею только ради спасения заложников, чтобы никто, в том числе и она сама, не смог после этого её осудить. От мысли о том, как Килгрейв трахнул бы её на глазах у кучи народа, Джессика течёт ещё сильнее. А ведь она никогда раньше не страдала эксгибиционизмом! Чёрт, он ещё и в извращенку её превратил! Джонс пытается отвлечься и начать думать о спасении Хоуп и других важных вещах, но мысли путаются, а в голову постоянно лезут воспоминания и фантазии о сексе с Килгрейвом, как бы она ни пыталась прогнать их прочь. «Нужно что-то с этим делать!» Поднявшись с кровати, Джессика подходит к двери и убирает стул, которым ранее подпёрла ручку, чтобы Килгрейв не вломился к ней в комнату, пока она спит. Немного помедлив, вдобавок ещё и отпирает замок. Ну, и что дальше? Ждать и надеяться, что он всё-таки вломится? Нет. Она не будет сидеть и ждать у моря погоды. Она возьмёт дело в свои руки и пойдёт к ублюдку сама. Приняв такое решение, Джонс решительно распахивает дверь. «Что ты делаешь, чёрт возьми?! Совсем сдурела?!» — буквально кричит на неё какая-то рациональная часть её сознания, но девушка заглушает голос разума. Разумеется, Джессика не передумала насчёт того, что этого мудака пора заставить ответить за его преступления, но сначала она собирается получить первый за долгие месяцы настоящий оргазм. Поэтому она, даже не потрудившись одеться, в одних трусиках и майке выходит из своей комнаты и направляется к гостевой спальне, которую занял Килгрейв. Возле двери спальни дежурит бодрствующий охранник, который при виде приближающейся девушки тут же ощутимо напрягается, готовый отразить возможное нападение. Чего и следовало ожидать, ведь Килгрейв ни за что не оставит свой тощий зад без прикрытия. — Я пришла с миром, — сообщает Джессика охраннику и подходит к двери, чтобы решительно в неё постучать. Сначала в комнате тихо, затем слышатся приближающиеся шаги. Дверь распахивается, и перед Джессикой предстаёт её злейший враг, одетый в одни лишь шёлковые пижамные штаны, низко сидящие на узких бёдрах. Штаны, конечно же, фиолетовые, кто бы сомневался. Окидывая Килгрейва беглым взглядом, девушка замечает на его светлой коже шрамы, очевидно, оставшиеся после наезда автобуса и пересадки почек. Похоже, что ему тогда и впрямь здорово досталось. И почему-то, видя перед собой последствия той аварии и думая о том, как он лежал там, на дороге, страдая от невыносимой боли и истекая кровью, Джессике совсем не хочется злорадствовать по этому поводу. Она не может почувствовать ни радости, ни торжества справедливости, как бы ни старалась. Ведь такое невозможно пожелать пережить никому, даже такому чудовищу, как Килгрейв. А ещё Джонс думает о том, что все эти шрамы ничуть не уменьшают привлекательности стоящего перед ней мужчины, а наоборот, усиливают её, навевая ассоциации с эдаким закалённым в боях воином. — Я пришла, — угрюмо сообщает Джессика, исподлобья глядя на этого соблазнительного мерзавца. — Вижу, — кивает тот и замолкает, выжидающе глядя на неё. — Я пришла к тебе, — как умственно отсталому поясняет она ему, как будто это и так не очевидно. — Пришла для чего? — уточняет Килгрейв. Можно подумать, сам не догадывается! Девушка сверлит ублюдка красноречивым взглядом, но это не оказывает на него никакого влияния. — Джессика, если ты не скажешь мне, что тебе нужно, то я не смогу тебе это дать, — невозмутимо заявляет он. Чёртов сукин сын! Джессика стискивает зубы от злости, понимая, что он до упора будет делать вид, что не понимает её намёков, пока она не скажет прямым текстом, зачем к нему явилась. Потому что хочет услышать, как она произнесёт это вслух. — Выеби меня, — не видя смысла тянуть резину, требует она. Килгрейв старательно изображает удивление, хотя в его взгляде ясно видно плохо скрываемое торжество. Похоже, что ввиду своего заоблачного самомнения, он не просто предполагал, что не-вполне-добровольно живущая в доме гостья может к нему прийти, а был уверен в этом. Тем не менее, он продолжает ломать комедию. — Ты же говорила, что хочешь, чтобы я никогда не трогал тебя! — Ну, а теперь хочу, чтобы трогал, — цедит Джонс сквозь стиснутые зубы. — Да у тебя семь пятниц на неделе, Джессика! Ты что, сама не знаешь, чего на самом деле хочешь?! — Хватит выделываться! — рявкает Джонс, донельзя раздражённая тем, что он тут трахает ей мозги, когда должен трахать совсем другую часть её тела. — Бери, пока даю! Килгрейв прислоняется плечом к дверному косяку и скрещивает руки на груди. Окидывает девушку оценивающим взглядом, после чего задумчиво смотрит ей в лицо. — Очень соблазнительное предложение, — признаётся он. — Очень. Но видишь ли, в чём проблема, Джессика. Я недостаточно доверяю тебе, чтобы… Джессика быстрым движением снимает с себя майку, оставаясь в одних трусиках перед двумя мужчинами, у которых от такого зрелища лезут на лоб глаза. В следующую секунду Килгрейв, опомнившись, хватает девушку за руку, затаскивает в свою комнату и захлопывает дверь. Затем он поворачивается к Джонс, и в течение нескольких долгих секунд бесстыдно пялится на её обнажённую грудь так, словно не в силах оторвать от неё взгляда. — Ты действительно пришла сюда только для этого? — спрашивает он у её сисек. Как ни странно, после этого не следует привычного приказа «Говори правду!». Вместо этого мужчина, наконец, поднимает взгляд на лицо девушки и буравит её своими огромными тёмными глазами. — Да, — уверенно отвечает Джессика, глядя прямо в эти бездонные омуты. Килгрейв продолжает сверлить её взглядом, пытаясь понять, обманывает она его или нет. — К твоему сведению, Хэнк готов ворваться сюда в любой момент, если я его позову, — предупреждает он. «Это если ты сможешь его позвать!» — возникшую в ответ мысль Джессика благоразумно не озвучивает. — А ещё я приказал Альве и Лорану перерезать себе глотки, если ночью со мной произойдёт что-то плохое, — спокойно добавляет мужчина. — Я и не сомневалась в этом. Килгрейв ещё раз испытующе смотрит девушке в глаза и, наконец, кивает. — Хорошо. Я рад, что ты… наконец-то начала принимать свои чувства, Джессика. Он довольно улыбается и делает шаг ближе к ней, поднимая руку, чтобы нежно провести пальцами по её щеке. Мужчина стоит так близко, что девушка чувствует тепло, исходящее от его голой кожи, а при каждом вдохе его грудь легонько касается её груди, дразня её напряжённые соски. От этого ощущения Джессику начинает трясти. Боже, ну почему её так возбуждает этот гнусный тип?! Это просто несправедливо!.. Впрочем, не она одна тут возбуждена. Дыхание мужчины начинает учащаться. А тонкая ткань его штанов не может скрыть растущую эрекцию. При виде этого Джессика чувствует, как у неё между ног всё пульсирует и горит огнём от предвкушения и нетерпения. — Поцелуешь меня? — от желания голос Килгрейва становится более низким и хриплым. — Это не приказ. Ну уж нет! Целоваться с ним она точно не хочет и не собирается! — Раз не приказ, тогда обойдёшься! — Джессика выплёвывает отказ, при этом изо всех сил борясь с порывом обхватить мужчину руками и прижаться к его горячему телу своим. А потом сорвать свои трусы и его штаны, повалить злодея на пол и наконец-то сесть на столь желанный член. — Давай уже к делу! — цедит она сквозь зубы. — Нетерпеливая девочка… — усмехается Килгрейв и кивает в сторону кровати. И это снова не приказ. Чтобы отдать приказ, ему нужно чётко сказать словами, чего он хочет. Джессика по-прежнему свободна, и добровольно подходит к кровати, чтобы стянуть с себя последнюю деталь одежды и лечь на спину, раздвигая ноги. В голове у Джонс крутятся неприятные мысли о том, что Килгрейв ни к чему её не принуждает, и она делает всё это исключительно по своей воле. А значит, спихнуть на него ответственность не выйдет. Её ждут муки стыда за эту слабость. Но это будет когда-нибудь потом. Впрочем, для Джессики Джонс это практически нормальное положение вещей: сначала поддаться своей зависимости, потакая своим желаниям, а потом сожалеть об этом. Она каждый раз чувствует стыд, протрезвев после жуткой попойки, и жалеет о том, что так сильно напилась. Вот и после секса с Килгрейвом будет стыдиться и жалеть о том, что сделала, это уж точно. Но, даже понимая это, устоять всё равно не может. — У тебя есть презервативы? — спрашивает она, глядя в потолок. Против воли, в голову лезут мысли о юной бедняжке, которую этот гад обрюхатил… — Конечно есть, дорогая. «Предусмотрительный сукин сын. Почему ты не был таким же предусмотрительным с Хоуп?!» Пока Килгрейв роется в своих вещах в поисках презервативов, Джессика берёт одну из лежащих на кровати подушек и, приподняв бёдра, подсовывает её себе под задницу, чтобы злобному гаду было удобнее засаживать. От этой мысли она начинает чаще дышать, ёрзая в нетерпении. Ну чего он там так долго возится, блять?! Джессика продолжает смотреть в потолок, когда Килгрейв присоединяется к ней на кровати. Вместо привычного приказа раздвинуть ноги шире, он устраивается между ними, кладёт горячие ладони на внутреннюю часть её бёдер и сам разводит их, мягко и аккуратно, поглаживая пальцами чувствительную кожу. — Запрет прикасаться ко мне не действует только этой ночью! Не думай, что я совсем его отменила! Ясно тебе?! — не глядя на него, выплёвывает Джонс. — М-м-хм-м… — пальцы мужчины легонько ласкают влажные половые губы девушки. Он явно любуется тем, как сильно она течёт. — Но пока твой запрет не действует, я собираюсь воспользоваться этим по полной. Склонившись над Джессикой, Килгрейв обхватывает ладонями её груди и принимается гладить их, скользя горячим и влажным языком по чувствительной коже между ними. Затем целует каждую грудь по очереди, лаская языком соски и обжигая их горячим дыханием. Он с явным наслаждением нежно втягивает их в рот и облизывает, словно пробуя на вкус. Затем мужчина постепенно начинает опускаться ниже по телу девушки, оставляя за собой дорожку из нежных поцелуев. — Ты так прекрасна… Так совершенна… — тихо бормочет он в перерывах между поцелуями. — Я так долго этого ждал… Джессика прикрывает глаза, с трудом удерживаясь от стонов наслаждения и от того, чтобы начать извиваться под этими ласками. Если не думать о том, кто делает это с ней, то ей очень даже приятно. Но как бы хорошо ей сейчас ни было, девушке всё же хочется большего. Хочется уже получить самое главное. Она вообще никогда особо не любила долгие прелюдии, предпочитая быстро переходить к делу. Но этому ублюдку, очевидно, просто нравится заставлять свою строптивую возлюбленную ждать, поэтому он продолжает скользить пальцами и губами по её гладкой, покрытой испариной коже. Дразнит её перевозбуждённое тело руками и ртом. — Хватит меня слюнявить! — требует Джонс, стараясь звучать как можно более раздражённой, а не сгорающей от желания. — Снимай уже свои чёртовы штаны и трахай! — Нет, — спокойно отвечает Килгрейв. И… отстраняется от неё. «Какого хрена?! Он что, издевается?!» — Джессика приподнимается на локтях, возмущённо глядя в лицо мужчины, но не видит в его глазах ни издёвки, ни насмешки. — Не так, — Килгрейв качает головой. — Я сделаю это, если ты встанешь на четвереньки. — Я не хочу догги-стайл! — хмурится Джонс. Мысль о том, чтобы повернуться к лютому врагу спиной, вовсе не вызывает у неё энтузиазма. — Джессика, ты способна убить или покалечить меня, просто крепко обхватив ногами. Я не хочу рисковать, поэтому либо мы делаем это так, чтобы тебе было сложнее причинить мне вред в процессе, либо вообще никак не делаем! — решительно заявляет Килгрейв. Джессика смотрит на него с раздражённым недоумением, не понимая, что вообще тут происходит. Это ведь она должна диктовать условия, на которых согласна отдаться ему! Это ведь он тут типа «страдающий влюблённый», который готов на всё ради того, чтобы быть со своей пассией! И вот теперь, когда она предлагает ему секс, он, вместо того, чтобы благодарить её за то, что она до него снизошла, ведёт себя так, будто делает ей одолжение! Да как так-то?! Джессика уже готова встать с кровати со словами «Тогда никак не делаем!» и уйти, хлопнув дверью, чтобы в своей комнате попытаться справиться с недотрахом своими силами, но Килгрейв пожимает плечами с виноватым видом. — Всё будет иначе, когда между нами будет достигнуто доверие. Но сегодня только первый день, поэтому пока только так. Первый день, а она уже по своей воле раздвигает для него ноги! И как, скажите на милость, это её характеризует?! Джессика матерится вполголоса, но всё же переворачивается, чтобы встать на четвереньки посреди кровати. Ладно, может, так даже и лучше. Не придётся видеть его самодовольную рожу… Судя по возне за спиной Джонс, Килгрейв наконец-то избавляется от своих штанов, отбрасывая их в сторону. Затем слышится шуршание упаковки презерватива. Но вместо того, чтобы наконец-то войти в девушку, мужчина кладёт одну руку ей на талию, а пальцами второй скользит между влажных половых губ, после чего медленно погружает один палец внутрь, медленно и аккуратно, словно изучая её изнутри. — Какая же ты мокрая… — восхищённо бормочет он. — Давно ждала этого, да, милая? Скучала по мне? — Хватит уже трепаться! — рычит Джонс. — Приступай! В ответ мужчина неодобрительно цокает языком. — Ну, и куда ты так торопишься? Хорошие вещи получает тот, кто ждёт. Килгрейв накрывает тело Джессики своим, так что его грудь прижимается к её спине, и приблизив губы к её уху, доверительно бормочет: — Вот я, например, дождался. Ты пришла ко мне сама. Разве не замечательно? — риторически спрашивает он и проводит языком по щеке девушки, заставляя её поморщиться от отвращения. Ну что за мерзкая у него манера её лизать?! — Правда, у меня нет никакой гарантии того, что ты придёшь ко мне снова, — продолжает Килгрейв. — Так что, пока ты здесь, я хочу насладиться этим сполна, смакуя каждую секунду нашего прекрасного воссоединения… Он проникает в тело девушки вторым пальцем и начинает двигать оба внутрь и наружу, задевая чувствительные точки и заставляя Джессику судорожно вздыхать. Выгибаясь, как кошка в течке, она нетерпеливо ждёт, когда он, наконец, прекратит играться и войдёт в неё по-настоящему, но он только дразнит её, заставляя сходить с ума от похоти. Конечно, Джонс легко могла бы опрокинуть мужчину на спину и оседлать его, но упрямо не хочет показывать, насколько сильно ей не терпится наконец-то почувствовать внутри себя его член. — Ты так выгибаешься… — восхищённо шепчет Килгрейв. — Я мог бы попробовать твою киску на вкус, сладкая моя, но если ты хочешь этого, то тебе придётся об этом попросить. Ну уж нет! Довольно с неё унижений на сегодня! — Не хочу! — врёт Джессика, при этом втайне надеясь, что он всё равно это сделает. — Ладно, не хочешь — как хочешь… Килгрейв вытаскивает из неё пальцы, оставляя ощущение пустоты. Но, к счастью, длится оно недолго, поскольку Джессика чувствует, как он — наконец-то! — приставляет головку своего члена к её ноющей от желания киске и начинает медленно входить в неё неторопливыми, нежными толчками. — Ах!.. — у Джессики непроизвольно вырывается стон, а её внутренние мышцы сами собой сжимаются вокруг проникающего всё глубже твёрдого ствола. Она начинает толкаться ему навстречу, чувствуя, как по телу прокатываются волны удовольствия. Погрузившись полностью, Килгрейв начинает размеренно двигаться в теле девушки, срывающимся голосом бормоча о том, как она прекрасна, как он по ней скучал, и как ему с ней хорошо. — О, да!.. Так хорошо, милая!.. — страстно пыхтит он у неё над ухом. — Так хорошо внутри тебя!.. — Быстрее… — требует Джессика, и мужчина послушно ускоряется. — Наконец-то… мы вместе… любовь моя… — стонет он, никак не желая закрывать свой болтливый рот. — Заткнись!.. — велит ему Джонс, и Килгрейв, как ни странно, замолкает. Теперь в комнате слышно лишь их тяжёлое дыхание, поскрипывание кровати и влажные шлепки плоти о плоть. Джессика прикрывает глаза, сосредотачиваясь на своих ощущениях. На том, как член приятно заполняет её, а мошонка дразняще ударяется о клитор… На том, как ладони мужчины скользят по её талии, бёдрам и животу… Он трогает её где угодно, только не там, где ей больше всего этого хочется. — Дотронься… до меня там… — требует Джонс, и пальцы мужчины тут же скользят к её киске, начиная ласкать в такт толчкам. Вот это да! Впервые за всё время их знакомства Джессика стала «боссом». Она командует, а Килгрейв ей подчиняется! И сказать, что ей это нравится, — ничего не сказать. Возбуждение вспыхивает в ней ещё сильнее, стремительно приближая её к долгожданному финалу. Оргазм накрывает Джессику, как приливная волна, заставляя стонать и выгибаться от интенсивных ощущений. Краем сознания она понимает, что Килгрейва тоже охватывают судороги наслаждения, пока он кончает вместе с ней. Мужчина выходит из тела девушки, и она падает лицом на кровать, задыхаясь и продолжая содрогаться всем телом. Немного отдышавшись, Джессика перекатывается на спину и расслабленно растекается по матрасу, чувствуя, как Килгрейв с удовлетворённым вздохом ложится рядом с ней. Его разгорячённое и влажное тело касается её, и Джессика совсем не против. Ей хорошо. Ей просто очень хорошо, в голове блаженная пустота, а по всему телу разливается сладкая истома. Впрочем, пустота в голове Джонс вскоре снова заполняется мыслями. Осознанием того, что, как ни странно, Килгрейв на деле оказался неплохим любовником. Кто бы мог подумать, что он действительно сможет удовлетворить её, ничего ей не приказывая! Это было чем-то новым, ведь раньше она чаще всего «удовлетворялась» об него сама, а этот ленивый засранец просто лежал, отдавал приказы и наслаждался. На этот же раз он сделал всё сам, что совсем на него не похоже. И Джонс не может не признать, что такое новшество оказалось очень даже приятным. — Нужно признать, ты неплохо постарался. Не похоже на тебя, — озвучивает она свою мысль. — М-м?.. О чём это ты? — Ты постарался доставить мне удовольствие, несмотря на то, что тебе никогда не приходилось заботиться об этом. Тебе ведь достаточно приказать, чтобы женщина кончила до звёздочек в глазах. — Ты права, раньше меня это не заботило, но теперь всё иначе. Я специально изучал этот вопрос, — сообщает Килгрейв. — Что, порнофильмы смотрел? — Нет, читал книги и статьи, консультировался со специалистами… — Со специалистами?! — Ну да, с сексологами. Я делал всё это ради тебя. Потому что, как я и говорил, у меня нет никакого намерения контролировать тебя и что-либо тебе приказывать. Килгрейв берёт руку Джессики, подносит к своим губам и нежно целует пальчики девушки. Затем целует её ладонь. Затем — запястье. «Если мне удастся отправить его за решётку, то я больше никогда не смогу всё это почувствовать и получить такое удовольствие…» — мелькает вдруг в голове Джонс неприятная мысль. Какое страшное слово — «никогда»! Она вдруг обнаруживает, что её решимость наказать злодея сильно пошатнулась… Джессика понимает, что пока она размышляла, этот самый злодей уже успел добраться нежными поцелуями до её плеча, и похоже, не собирается на этом останавливаться. И это так приятно, что ей вовсе и не хочется требовать, чтобы он прекратил. В ней снова начинает разгораться тепло возбуждения… Повернув голову, девушка встречается с мужчиной взглядом и тонет в глубине его бездонных тёмных глаз. Затем он опускает взгляд ниже, на её губы, и смотрит так, будто жаждет её поцелуя, как Божьего благословения. И кажется, она вовсе даже и не против ему это самое благословение подарить… И тут Джессику, наконец, настигают стыд и вина. Она отдалась Килгрейву, она испытала оргазм! Сделала это с заклятым врагом, с человеком, которого ненавидит! Бедняжка Хоуп мучается в тюрьме, а она, Джессика Джонс, нежится в постели с тем самым чёртовым ублюдком, который отправил невинную девушку за решётку, лишив её родителей! Хороша героиня! «Нет! Нет-нет-нет, хватит! Пора валить отсюда!» — решает Джонс, понимая, что ей нужно срочно отсюда убираться. Она должна как следует подумать обо всём, что происходит. И подумать где-нибудь в другом месте, а не здесь, в его постели, чувствуя тепло его тела рядом со своим, нежные прикосновения его губ на своей коже и удовлетворение от секса с ним. Всё это здорово мешает Джессике сосредоточиться на том, что она, вроде как, должна его ненавидеть и презирать. — Хватит, я ухожу… — бурчит Джонс, отодвигаясь от мужчины и вставая с кровати. Подобрав валяющиеся на полу трусики, она вновь надевает их и идёт к двери. — Джессика! — окликает её Килгрейв. Девушка оборачивается, уверенная, что вот сейчас он прикажет ей остаться. Или хотя бы попросит об этом. Но он лишь молча протягивает ей рубашку от своей пижамы. И как так вышло, что при виде этого она в глубине души чувствует… разочарование? — Ну, и зачем мне это? — интересуется Джессика. — Чтобы прикрыться. Джонс расправляет плечи и с вызовом смотрит на сидящего на кровати мудака. — И с какой стати мне прикрываться?! — С такой, что иначе наш приятель Хэнк завтра выколет себе глаза, — как ни в чём не бывало, заявляет мудак. Что ж, Килгрейв есть Килгрейв. Ублюдок, моментально разрушающий любые зачатки симпатии к нему. «Спасибо, что напомнил, за что я тебя ненавижу, мразь!» — скрипнув зубами от злости, Джессика подходит к мужчине, сверля его убийственным взглядом, хватает из его рук рубашку и надевает её, скрывая свои прелести под шёлковой фиолетовой тканью. — Вот и умница, — с довольной улыбкой кивает Килгрейв. Сердито зыркнув на него напоследок, Джонс разворачивается и идёт к двери, слыша за спиной: — Увидимся утром, милая! Спокойной ночи! — А тебе — беспокойной ночи, козёл! — ворчит Джессика себе под нос, выходя из его спальни. «Это ничего не меняет! Абсолютно ничего!» — снова и снова мысленно твердит она, возвращаясь в свою комнату.