Двигайся, Джонни

      Джонни не умеет молчать. Это становится понятно ещё на первой операции, но Саймон не слушает, фильтрует пустую болтовню, выцепляя только важное. Голос Джона сопровождает его как фоновый шум и постепенно складывается в слова, потом во фразы, затем предложения и, наконец, монологи.       Монологи превращаются в диалоги.       Диалоги во флирт.       — Эй, элти, а иметь такую задницу вообще законно?       — Ты должен смотреть в другой сектор, сержант, направь ствол на врагов, — Саймон двигается так, будто ему надо лечь удобнее, напрягает бёдра, слышит в наушниках судорожный вздох и прогибает спину.       Думает: «Любуйся».       Думает: «Не молчи, я всё запоминаю».       — Мой ствол направлен туда, куда надо.       — На двенадцать часов, сержант.       — Именно туда, элти.       Саймон смотри через прицел на труп с аккуратным отверстием в голове и думает: «Хороший мальчик».       — Молодец, Джонни, — Саймон оглядывает вход в бункер ещё раз и поднимается. — Входим.       — Что, прям вместе в один вход? — Соуп нагоняет его и шагает рядом. — Может там всё-таки есть второй?       — Хочешь найти парадный или шоколадный? — Саймон старательно сохраняет голос сухим и спокойным, но это так сложно, когда лицо Джонни вытягивается и его скулы очаровательно краснеют. — По чертежам ничего не было, ты думаешь они бы бурили скалы?       — А, э, нет, — звучит это скорее вопросительно.       — Так что, Джонни, ты открываешь, я вхожу. Понял?       — Да.       Соуп выламывает дверь, Саймон кидает гранату, они выжидают пару секунд и медленно входят в предбанник бункера. С потолка капает красным, красные же разводы покрывают стены и пол. Ноги трупа лежат прямо у прохода и с них продолжает течь.       — Я бы сказал, что вошли как по маслу, — Соуп бормочет себе это под нос.       — Я бы сказал, что надо использовать лубрикант, — Саймон отвечает и ловит поскользнувшегося сержанта за воротник, — но в отчёт мы это включать не будем.       — Что? — Соуп выдыхает это задушено, и Саймон думает, что, если б его сержанта душил не собственный воротник, а его рука — было бы лучше. Встряхивает подчинённого и ставит на ноги.       — Двигаемся дальше, все уже в курсе, что мы здесь.       Соуп хлопает ресницам, таращит глаза, но всё-таки собирает конечности, перехватывает автомат и шагает вперёд. Чтобы снова навернуться, пару раз переставив ноги. Ловит равновесие на коленях и запрокидывает голову.       — Почаще бы тут оказываться, элти, вид охуенный, — Саймон мысленно с ним соглашается и протягивает руку, будто невзначай проходясь пальцами по щеке.       — Только если не в крови, милый, — снова поднимает напарника на ноги. — Двигаем дальше.       Джонни остервенело трясёт головой, и Саймон принимает это за согласный кивок.       Соуп, со словами «Только после вас», распахивает перед ним дверь. Саймон стреляет в первую же мелькнувшую голову и снова закидывает внутрь гранату. Просто, потому что может прижимается к Джонни, запоминает, как у того прерывается дыхание, когда его вдавливают в стену, и снова стреляет в дверной проём.       — Не стоим, Джонни, они уже готовы к гостям, — Саймон проходит дальше, ведёт дулом по изгибам лестницы, но на ней никого — ублюдки засели дальше. Спускаются аккуратно, переступают через очевидную растяжку.       — Дилетанты, кто ж так ставит-то? — Джонни бормочет себе под нос. — Меня за такое в учебке в хост и гриву драли.       — Так ты поэтому на первом задании хромал? — за ближайшем поворотом пусто, и Саймон немного расслабляется.       — Бля, что? Не-не-не, элти, я просто ногу подвернул!       Саймон думает: «Такой очаровательный», — но говорит только:       — Не важно, — смотрит в сгорбленную спинку на ступеньках. — Ты заканчиваешь?       — Почти за-кончил. Готово.       На ступеньках ничего не видно.       — Ты её снял что ли?       — Снимают в баре, элти, — Соуп выглядит обиженным. — А я её спрятал!       — Женщину?       — Элти!       — Я не она, сержант.       — Да? Точно? А то мало ли, что там прячется, — Соуп пытается казаться наглым.       «Тебе понравится».       — Тебя не касается.       Они идут по коридору с мигающей подсветкой, Саймон чувствует небольшой уклон. Впереди ещё один поворот, по планам там должно быть основное помещение. Их пока никто не встречает.       — Не нравится мне это, — шепчет под нос Соуп, заглядывая за угол. — Слишком ти… Блядь!       Он тут же кидается обратно, тянет за собой Саймона, и они оба бегут от гранаты.       — Чтоб тебя черти драли, МакТавиш! — взрывная волна настигает их уже ослабленной, её только и хватает, что толкнуть их на пол.       — Может лучше ты? — Соуп поднимается быстро, оборачивается, тут же стреляет. Саймон не успевает, отстреливается с пола. Два тела падают почти синхронно.       — Посмотрю на твоё поведение, сержант.       Теперь у них нет времени на былую расслабленность. Соуп бросается вперёд, скользит вдоль ящиков и стреляет вслепую. Саймон падает рядом с ним.       — Мне надо быть плохим или хорошим мальчиком, элти? — звучало бы игриво, не задыхайся Соуп. Рывок потребовал от него усилий.       — Для них — плохим, — Саймон кидает дым, бежит к следующему укрытию. Оно не особо удачно, перевёрнутый стол, но времени хватает включить рацию, — для меня — хорошим.       Теперь, когда Джонни оказывается достаточно замотивированным, он начинает двигаться куда резче. Высовывается из-за ящиков, простреливает завесу, шепчет «пять», когда кто-то звучно падает.       — Посоревнуемся, элти? — очень вовремя, да.       — Что мне за это будет? — мог ли Саймон отказаться от этого?       — За победу? — Соуп пересекает открытое пространство, Саймон снимает идиота, решившего, что его сержант — лёгкая добыча.       — Ты так в себе не уверен? За участие, Джонни, — нет, конечно, он не мог.       — Тогда считаем с сейчас, — тело падает, когда Соуп сворачивает ему шею. — Один.       — А бёдрами так можешь? — раз, два высунувшиеся невовремя головы.       — Если ты возьмёшь в руки… — Соуп разряжает пистолет прямо в спину, — нож. Два. То я и не такое смогу.       — Я учту, — прикладом в шею и насадить на торчащий штырь виском. — Три.       Соуп молча перезаряжается, укрывшись за столбом, почти не замечает подошедшего близко врага, но ударяет его в шею полным магазином, пинает в живот и заталкивает магазин в открывшийся рот. Бьёт по яйцам, обхватывает за шею и тянет вниз, вскидывая колено. У Саймона фантомной болью простреливает зубы. Джон втыкает нож под броню и проворачивает.       — Три.       — Это было излишним, Джонни, слишком много движений, — Саймон вытаскивает нож, отбивает атаку в живот и загоняет лезвие в челюсть. — Четыре.       — Я был плохим мальчиком? — Соуп подбирает магазин и вставляет его в пистолет.       — Очень.        В бункере тишина и Саймон выпрямляется.       — Грязно, — Соуп перешагивает через тело, заглядывает за ящики, медленно подходя к единственной двери.       — С каких пор тебя это заботит? — сукин сын прятался за ещё одним столом, но Соуп успевает выстрелить первым, и тело падает к ногам Саймона. — Подлизываешься?       — Если ты этого хочешь, элти. Четыре.       За дверью оказывается кабинет. Стол, стул, пафосный кожаный диван, открытый на распашку сейф. Беспечные мексиканцы.       — Они нас не ждали, — Соуп начинает шарить по ящикам. — Очевидно, ничья. Так что ты хочешь за участие?       — Твою задницу, — поспешные слова стоят приоткрывшегося рта и поплывшего взгляда, — живой и здоровой. А ты что подумал?       — Я? Я… — начинает судорожно перебирать бумаги, — не думал.       Саймон осматривает сейф, но тот оказывается пустым.       — Тут нет ничего, — растеряно говорит Соуп, — в смысле, есть, но это всё старое. Даты прошлого года или раньше.       — Здесь тоже ничего.       — Это могла быть пустышка?       — Могла, но Ласвэлл была уверена. Да и охраны…       — Ага, — Соуп долго не думает, падает на колени и лезет под стол. — Ого, а неплохо тут. Фальшь панели, элти.       Саймон огибает стол и подходит ближе.       — Не церемонься, им этим больше не пользоваться.       — Ага, — Соуп перестаёт ковыряться, достаёт нож, громко трещит дерево, и он протягивает вытащенные бумаги. Пятится назад, натыкается задницей на ноги и разворачивается сидя.       — Отличный вид, сержант, — да, Саймон хочет сказать именно это, — не хочешь ещё как-нибудь под столом посидеть? — и протягивает руку, помогая подняться. Джон первый раз мажет мимо ладони, но потом хватается и встаёт. Чтобы смотреть на него сейчас нужно опустить голову и прямо под носом у Саймона оказывается красный нос Джонни.       «Прелесть какая».       Саймон наслаждается видом, и только когда румянец у сержанта сползает на шею, делает шаг назад, давая Соупу пространство.       — Это всё? — машет папкой.       — А, ага, — Джонни стремительно разворачивается и вылетает из кабинета.       — Документы у нас, Хранитель-1, мы возвращаемся, — Саймон переключает канал и голос.       — Принято, вертолёт ждёт у точки эвакуации.       А Джонни не ждёт, несётся по бункеру как…       — Ты что как в жопу ужаленный? — Саймону приходится повысить голос. — Про растяжку не забудь!       Джонни останавливается, как будто во что-то врезался, Саймон нагоняет его и видит красные уши. Его накрывает ощущение, что Джонни вот-вот задымится.       — Забудешь про неё, как же, — говорит это совсем тихо, Саймон едва разбирает слова. — Я может хочу, чтобы ты обо мне позаботился.       Саймон расплывается в улыбке. Думает: «Ну что за милый мальчик».       — Обязательно, как только будем на базе, — ровняется с ним и наклоняется, говорит почти на ухо, понижая голос до хриплого шёпота: — я про лестницу, Джонни.       — И я про неё! — а лицо красное-красное, и глаза на мокром месте.       — Конечно, Джонни, конечно.       «Я сам тебя подготовлю».