If only

      Первая линия татуировки появляется на теле в четырнадцать – ровно в момент драки, когда Ран меньше всего этого ждет. От неожиданности он теряется на какую-то долю секунды, но и этого хватает, чтобы пропустить мощный удар в голову, от которого в глазах начинают мелькать цветные пятна. Жжение, с которым темные линии расползаются на коже, не утихает, и Хайтани берет злость: очень вовремя решил объявиться его соулмейт, ничего не скажешь!       Вместе со злостью появляется любопытство, но Рану некогда смотреть, что именно теперь рисунком отпечатано на его теле. Он вскакивает на ноги и бросается в драку снова, не желая из-за такой глупости, как эта, терять свою мечту – власть над Роппонги. Сбоку слышится шум толпы, подбадривающей своего лидера. Хайтани не обращает на эти выкрики внимания, сосредотачиваясь только на себе и противнике, который, несмотря на явное превосходство в возрасте и росте, выглядит потрепанным. Радоваться пока рано, и Ран, сверкая непробиваемым упрямством в фиолетовых глазах, разбегается и бьет снова. Кровь брызгает в лицо, пачкает руки, а под толстовкой слегка жжется – татуировка соулмейтов все еще расползается по телу.       В голове проясняется только в тот момент, когда Хайтани понимает, что парень, на котором он сидит, разбивая об его лицо собственные костяшки, давно не шевелится и вообще не подает признаков жизни. Тяжело дыша, Ран встает на ноги, и слегка шатаясь, правой рукой задирает рукав на левой, глядя на линии татуировки – на первый взгляд непонятные и хаотичные.       – Мне не нужна группировка, – произносит он громко, окидывая фиолетовым взглядом собравшихся людей. – Роппонги будет принадлежать только мне.       «И соулмейт мне тоже не нужен», – думает Ран, возвращаясь домой, но стоит оказаться на пороге квартиры и закрыть за собой дверь, скидывает прямо на небольшой коврик в прихожей всю верхнюю одежду, чтобы наконец-то увидеть, и может быть, понять, кто именно его соулмейт: иногда татуировки давали подсказку.       Но в зеркале отражается неподдельное удивление на красивом лице и огромная татуировка, которая покрывает почти всю левую половину тела. Ран, широко открыв глаза, смотрит на темные линии и не может поверить в то, что видит. Сколько Хайтани не сталкивался с людьми, татуировка которых уже проявилась, он никогда не видел ничего похожего на ту, что теперь была у него. И, похоже, его соулмейт носил на себе рисунок, зеркально повторявший тот, что был у него на теле.       Он повернулся к зеркалу спиной и скосил глаза на отражение, уже понимая, что там увидит – темные линии были отпечатаны и там. Но одна деталь Рана приятно удивила. Под замысловатым рисунком на коже цвела орхидея. Пусть она была очень стилизованной и не бросалась сразу в глаза, но это была именно орхидея. На губах появилась улыбка: обычно татуировка соулмейтов прямо указывала на твою принадлежность кому-то, пусть пока и неизвестному, а цветок на коже Рана был прямой отсылкой на его имя, и это отдалось приятным чувством внутри.       Первое время поиском будущей пары, предназначенной ему судьбой, заниматься было некогда. Далеко не всех устраивал факт того, что власть в целом районе была теперь сосредоточена в руках одного человека, фактически – подростка, ни с чего вдруг решившего взлететь за счет этой власти высоко вверх. Желающих опустить Рана с небес на землю было хоть отбавляй, но сдаваться и уступать хоть один квадратный метр собственной территории он не собирался.       Все, что осталось у Хайтани после смерти родителей – квартира, в которой он первое время чувствовал себя до жути одиноким. Немного накопленных родителями денег закончились очень быстро, а жить на что-то было нужно.       И жить плохо Ран не хотел.       Роппонги нравился ему с раннего детства – шумный, яркий, сияющий неоновыми вывесками и буквально кричащий роскошью. Не влюбиться было невозможно, а все, что Хайтани нравилось, он хотел присвоить себе. Желательно, навсегда и как можно быстрее. Возможно, решение драться с лидерами банды, занимавшей район, было глупым и поспешным, но Ран только потом понял, что терпение это полезная черта характера, а еще – к чему было жалеть, если у него все равно получилось?       В тот день он неожиданно даже для самого себя получил и Роппонги, и неизвестного соулмейта, который не объявился в жизни ни через месяц, ни через год, ни через два. Сначала Ран ждал, с замиранием внутри глядя на девушек, на теле которых из-под одежды виднелись черты татуировок, но каждый раз – не тех. Потом, когда он стал старше, а организм потребовал вполне понятных вещей, Хайтани поймал себя на мысли, что он искал ту самую татуировку не только на девушках. Но и это результата не принесло.       Ран не видел смысла заводить длительные отношения с теми, кто был предназначен не ему, поэтому все, кто побывал в его постели, не задерживались там больше чем на одну-две ночи. К чему, если, как говорится, не судьба? Хайтани прижимал податливое тело очередной девушки к кровати, держа оба тонких запястья одной рукой, и целовал глубоко, кусал чужие губы, с досадой понимая – не та.       И где эту, или этого самого носило?!       В итоге Ран бросил попытки найти соулмейта, тем более, что жизнь на месте не стояла. Драк за Роппонги не то что стало меньше – их не стало вообще, поскольку в итоге даже яростно сопротивляющиеся этой мысли признали Хайтани лидером. Зато других дел хватало.       – Будь через час на пристани, есть разговор, – звонок тут же сбросили, даже не дав времени ответить.       А ответить хотелось, что ебал он вставать в такую рань и куда-то идти.       Ран с недовольством посмотрел на дисплей телефона, где высвечивалось «Изана», и кинул телефон на смятую подушку рядом. Его бесила привычка Курокавы собирать всех ни свет, ни заря, особенно по поводам, которые, на взгляд Рана, личного присутствия не требовали. Но раз надо, так надо, и подняться с кровати все же пришлось.       Через час Ран, лениво накручивая на палец кончик заплетенных волос, равнодушно оглядывал собравшуюся недалеко от расставленных по всей пристани контейнеров компанию. Ветер обдавал открытое лицо приятной прохладой, и Хайтани, усмехаясь, смотрел, как Шион и Риндо пытаются сделать хоть что-то со своими волосами, чтобы они не лезли в глаза. Шион истерично перекидывал на привычную сторону светлые пряди, которые поток воздуха снова и снова возвращал в состояние, напоминающее разворошенное гнездо, а Риндо, кое-как перехватив волосы в небольшой пучок на затылке, наконец выдохнул.       – У тебя тут торчит некрасиво, – сказал Ран, кивая ему на получившуюся прическу.       – Да и ладно, – отмахнулся Риндо. – Я не заморачиваюсь с этим так, как ты.       Аметистовые глаза сверкнули озорной искоркой, и Йошино наверняка бы сказал что-то еще, но тут со своего места поднялся Изана, за плечом которого, как всегда, тенью возник Какуче, и пришлось замолчать.       Тема собрания оказалась предсказуемой – Курокаве не терпелось расширить границы территории, принадлежавшей Поднебесью, а значит, подчинить себе остальные группировки. Ран догадывался, что Изана не просто так пытается увеличить их численность, а готовится к какой-то масштабной войне, связанной с его прошлым, но его это мало интересовало. Сам он считал, что находится здесь исключительно по своему желанию и может в любой момент покинуть Поднебесье, так как все еще оставался лидером Роппонги и несмотря на то, что формально был в группировке Изаны, контролировал только своих людей. Те носили форму, как того требовали правила, но Ран и здесь им следовать не собирался, заявив, что его форма будет отличаться по цвету от остальных.       Риндо сбоку снова начал заправлять за уши выбивавшиеся от ветра волосы и Хайтани хмыкнул. Они присоединились к Поднебесью почти в одно время, и Ран замечал, что Йошино сблизился с Шионом и Какуче, но сам предпочитал оставаться в стороне от тесного общения с кем бы то ни было из группировки. Ему хватало постоянных собраний и еще более постоянных драк.       Как раз в драке Риндо и привлекал его внимание больше всего. Йошино на первый взгляд не выглядел как человек, способный нанести кому-то серьезную травму, поэтому Хайтани едва сдержал удивление, когда в первой же стычке с небольшой группировкой обернулся на дикий крик и увидел, как Риндо, улыбаясь, держал в захвате руку какого-то парня. Потом он усмехнулся, сделал резкое движение и кость с характерным звуком сломалась.       Ран с долей восхищения смотрел, как Йошино продолжает выламывать чужую руку, игнорируя чужие крики, а потом Риндо бросил свою жертву и встал, успев подмигнуть Хайтани, прежде чем кинуться на следующего противника. Возле головы со свистом пролетел чей-то кулак. Ран вспомнил, что он, вообще-то, сам в драке и сбил нападавшего с ног, испытывая при всем происходящем смутное чувство, как будто бы все это уже с ним случалось.       – Вам бы в паре драться, – хихикнул потом Ханма, проходя мимо Хайтани. – Этот всем руки ломает, ты со своей телескопкой про честный бой, видимо, никогда не слышал. Идеальная парочка!       Ран, в свою очередь, ответил ему, что Ханма и сам особо честным человеком не был. Ханма огрызнулся, что это другое.       Татуировка, уже родными пятнами черневшая на коже, каждый день в отражении зеркала напоминала Рану, что он все еще один. Для него это уже давно не было проблемой, тем более, что с его внешностью выбрать себе пару на нескучный вечер трудности не представляло. Отказов он не знал, и поэтому, когда Риндо на предложение прогуляться смерил его насмешливым взглядом и коротко ответил: «Не интересно», Ран на секунду растерялся.       При этом кидать взгляды на Хайтани во время собраний и в пылу драк он не переставал! Это сбивало с толку, но в то же время вызывало азарт и желание сдернуть с него раздражающую форму, чтобы проверить, не был ли этот парень тем, на ком жизнь оставила те же линии, что и носил уже несколько лет Ран.       Но, по рассказам других, когда соулмейт оказывался рядом, это чувствовалось. Ран же ничего странного не испытывал, поэтому снова решил забыть про предназначения и знаки свыше, сместив все внимание на то, чтобы добиться от Риндо согласия встретиться в неформальной обстановке. С ним определенно было, о чем поговорить, парень привлекал его внешностью и непростым характером, поэтому Хайтани не видел причины отказывать себе в своих желаниях.       – Рин, – он возник за спиной Йошино неожиданно, учитывая, что еще несколько секунд назад был в другой стороне. – Помочь, малыш?       – Самое время, Хайтани, – отозвался Риндо, отшвыривая в сторону Рана так удачно попавшегося под руку в драке парня. – Без тебя-то я не справлялся!       Ран усмехнулся и проигнорировал язвительный тон.       – Ты что, новые приемы на своих тренировках выучил? – прерывать разговор он не собирался, тем более что пока разборка с очередной группировкой не закончится, Риндо не удастся от него сбежать. – Неплохо!       – А я смотрю, ты только телескопкой размахивать умеешь!       – Я много что умею, но ты упорно не соглашаешься посмотреть.       Количество нападавших не уменьшилось, но ни одного из них это не волновало: Риндо, использовав плечо Рана, как опору, взмахнул ногой, впечатав одного из парней лицом в асфальт. Хайтани не упустил возможности и обнял свободной от оружия рукой парня за талию.       – Или ты не соглашаешься потому что под этой формой татуировка, а, малыш?       И по реакции Йошино сразу понял, что попал прямо в цель – аметистовые глаза на секунду расширились, а пальцы, которыми он сжимал плечо Хайтани, дрогнули.       – Я знаю, что ты хочешь увидеть меня без одежды, – Риндо быстро вернул себе привычный насмешливый тон. – Но ничем не могу помочь, так что мечтай, Ран!       – Хочу, – не стал отрицать очевидного Хайтани, быстро стряхивая с оружия капли крови. – И увижу, понял?       – Если только во сне.       – Если только на моей кровати, и ты сам захочешь там оказаться.       В ответ раздался смех и его смерили все тем же раздражающим взглядом – сверху вниз, и то, что Риндо был ниже на полголовы, его абсолютно не смущало. Драка закончилась, сбоку шумно откашливался от пыли Мадараме, и Ран огляделся, находя взглядом парней из Роппонги. Все были относительно целы, что не могло не радовать.       – Расходимся! – крикнул Изана. – Чтобы через три минуты здесь никого не было!       Ран стянул с рук перчатки, и махнул своим, давая знак возвращаться домой. Риндо прошел мимо него, не сказав ни слова, но по взгляду, который он кинул в сторону Рана, Хайтани понял – игра началась.       И проигрывать он в ней не собирался, тем более что реакция парня на вопрос о татуировке сделала его интерес к нему практически одержимостью. Даже если там был вообще не тот рисунок – какая уже разница, если Ран так сильно хотел именно Риндо? То, что парень мог принадлежать другому или другой, Хайтани волновало все меньше. Да и он сам, по сути, в какой-то степени свободным не был, но его соулмейт сам виноват: не надо было заставлять ждать столько времени.       Искры в их с Риндо, если их так можно было назвать, отношения, добавляло поведение парня. Он хоть и не делал никаких попыток сблизиться, отталкивал тоже не очень категорично – украдкой смотрел на Хайтани и Ран был почти уверен – он нравился ему, но что-то мешало Риндо признаться в этих чувствах даже самому себе.       Их общение сдвигалось с мертвой точки крайне медленно. Йошино вел себя так, как будто в упор не замечал внимания Рана к нему, умело избегая встреч наедине. Зато во время драк ему было никуда не деться, как бы не хотелось, и Хайтани нагло этим пользовался. Происходило это часто, и их стиль боя постепенно начал подстраиваться друг под друга, но Рану, несмотря на то что он привык драться в одиночку, это нравилось. Даже перебрасываться язвительными шуточками в процессе для них стало нормой, но сегодня Риндо был непривычно тихим, и Хайтани это не нравилось.       – Что-то случилось, Рин?       – Ничего, лицо твое просто с самого утра раздражает, – отозвался парень, расстегивая верх воротника формы, чтобы быстрее отдышаться. Жара стояла невыносимая, даже несмотря на то, что на крыши высоток опускался вечер. Они, как назло, были на открытом пространстве. Драка закончилась несколько минут назад и у Рана было не так много времени выяснить причину плохого настроения у Йошино. Тот как будто висел в своих мыслях, не настроенный на разговор, и Хайтани уже было хотел подойти к нему ближе, как раздался крик Ханмы:       – Полиция, валим!       Издалека послышались звуки сирен, а затем визг колес от сорвавшихся с места нескольких байков. Попасться на месте драки не хотелось никому, и Риндо не был исключением – кинулся бежать в сторону сложенных на пристани больших контейнеров, среди которых можно было затеряться, как в лабиринте, а потом выйти к улицам, оставшись незамеченным.       Хайтани побежал за ним, стягивая на ходу перчатки с длинных пальцев. Скрыться можно было и в другом месте, он бы успел добежать до тех же байков и уехать домой, как планировал изначально, но все мысли в голове спутал один-единственный момент.       Риндо остановился возле контейнеров, переводя дыхание, оглянулся назад и взгляд аметистовых глаз встретился с фиолетовым. Они смотрели друг на друга, не замечая ни паники вокруг, ни в суматохе бегающих людей, поднимающих пыль с широкой пристани. Смотрели всего секунду, а потом Риндо скрылся за контейнером, убегая как можно дальше от происходящего.       И Ран бросился за ним.       Что бы этот взгляд не означал – приглашение следовать за ним, или просто волнение из-за создавшейся ситуации, Хайтани разбираться было некогда. Он резко повернул за высокий контейнер, окрашенный в темно-зеленую, потрескавшуюся от времени краску и практически столкнулся с Риндо. Тот вздрогнул от неожиданности и только хотел развернуться, чтобы бежать дальше, как почувствовал чужую хватку на своем запястье.       – Как-то мало ты похож на человека, который не хотел, чтобы его поймали, – тихо произнес Ран, мягко отталкивая парня подальше от пристани, в тупик между стенами.       Риндо не сопротивлялся, отходил назад, не делая попыток вырвать руку, которую Хайтани все еще продолжал держать. Он остановился только когда почувствовал нагретую от солнца металлическую коробку контейнера за спиной.       – Нас и не поймали, – хмыкнул он, избегая смотреть Рану в глаза. – Пока что.       – Здесь они нас не найдут, – отмахнулся Хайтани. – Думаешь, им очень хочется по пристани долго шататься? Вряд ли.       Он смотрел на парня перед собой и внутри начало расползаться приятное волнение: здесь никого не было, кроме них, запястье Риндо все еще крепко сжимали его пальцы, а тот выглядел сейчас особенно притягательным. Верхние пуговицы формы, которые он не успел застегнуть перед тем, как сорваться бежать, открывали вид на изящную шею, на которой так и тянуло оставить свои метки.       – Нравится? – хрипло произнес Риндо, кинув на него взгляд, а потом снова посмотрел куда-то вдаль. – Знаю, что нравится.       Меньше всего Йошино сейчас напоминал человека, которого устраивало происходящее. Ран нахмурился, отпустил его и отступил назад, давая больше свободного пространства. Риндо не сдвинулся ни на шаг, однако то, как он закусывал губы, а аметистовые глаза упорно останавливали взгляд на чем угодно, кроме Рана, выдавало его нервозность.       – Что не так? – терпения, откровенно говоря, было крайне мало, учитывая обстановку, но Хайтани хотелось уже наконец выяснить, в чем причина такого поведения парня. – Малыш, ты же правда мне нравишься, безумно нравишься, так почему?…       – Не хочется быть одним из, – перебил его Риндо и наконец посмотрел в глаза. – Но и ждать я уже устал.       – Ждать чего? – в голову полезли смутные догадки.       – Соулмейта, – ответил парень таким тоном, как будто всем понятную и простую истину объяснял. – Я с тринадцати лет с татуировкой, а что толку?       Мир Хайтани стремительно начал сужаться до невероятно прекрасных аметистовых глаз, сиявших разочарованием и обидой. Татуировки появлялись в одно и то же время, Риндо младше его на год, и если татуировка самого Рана появилась в четырнадцать, значило ли это…       Он рванул воротник своей формы так, что несколько пуговиц с тихим звоном упали в пыль на земле.       – Эта татуировка?       Риндо, казалось, потерял возможность говорить, потому что сначала на его лице отразилось искреннее удивление, а потом на губах появилась улыбка. Аметистовые глаза с восторгом скользили по темным линиям, повторявшим его собственные. Он смотрел на Рана так, как будто тот был подарком, о котором Йошино просил каждый день рождения, и наконец-то его получил.       – А я говорил, я увижу тебя без одежды, – тихо произнес Хайтани, снова двигаясь вперед и прижимая к стене Риндо. В его глазах не осталось ни капли нервозности, которая была там несколько минут назад. То, что именно этот парень был соулмейтом Рана, сомнений уже не оставалось. – Ну так что, покажешь мне свою часть татуировки?       – А ты мне – свою, – Риндо шагнул вперед и тут же оказался в чужих руках. – Мне нужно увидеть ее всю.       – И про то, что ты захочешь оказаться в моей кровати, я тоже говорил, – тихо смеется Ран в чужую шею.       – Я хочу стать твоим прежде, чем мы там окажемся.       Хайтани думает, что от нереальности происходящего у него галлюцинации – другого объяснения тому, что он слышит, просто не может быть. Риндо в его руках замирает, ожидая реакции, и Ран отстраняется от него, приподнимая пальцами подбородок, чтобы заглянуть в глаза.       – Не смотри на меня так, – фыркает Риндо. – Ничего такого я не сказал.       – Ну да, всего лишь попросил взять тебя прямо здесь, – от произнесенных вслух слов он непроизвольно прижимает парня ближе к себе и вдруг чувствует – тот возбужден ничуть не меньше. – Малыш, я не уверен, что это лучшее место для первого раза, но прости, боюсь до дома мы не доедем.       – Если ты переживаешь за то, что меня придется долго растягивать, не переживай, не придется, – Риндо говорит это быстро, начиная расстегивать молнии на чужой одежде. Но немой вопрос, так отчетливо появившийся во взгляде Хайтани игнорировать невозможно, и он продолжает:       – Ран, ну пожалуйста, я все объясню тебе потом… Мне так сильно иногда надо было, а ни с кем, кроме соулмейта я не хотел, поэтому и… ну… Да не смотри на меня так!       – Обязательно потом покажешь мне, что ты там делал, когда тебе «сильно было надо», – от перспектив у Хайтани взгляд темнеет, а член неприятно натягивает ткань.       Риндо стонет, чем окончательно сносит Рану голову. Ему уже все равно на то, что их может кто-то застать, на то, что еще час назад он и представить не мог такой исход событий, потому что его соулмейт прижимается всем телом ближе, сдергивая с них обоих ненужную одежду. Раздеться полностью, к огромному сожалению Рана, здесь не получится, поэтому планы покрыть весь контур татуировки на чужом теле своими укусами и метками приходится отложить – ненадолго. Как только они окажутся дома, Хайтани обязательно это сделает.       Но сейчас все внимание сосредоточено на Риндо, на его слегка покрасневших щеках и соблазнительно приоткрытых, пересохших губах, которые он быстро облизывает языком и снова нетерпеливо подается вперед. Ран зарывается пальцами в светлые волосы, второй рукой тянет парня к себе и целует, с отчетливой ясностью чувствуя – вот оно, то, что он ждал все эти годы.       И все прошлые ночи с кем-то стираются из памяти моментально, как будто их никогда и не было: всего лишь смутные лица, неопределенные образы, которые с каждой секундой становятся все бледнее и бледнее, пока не вытесняются из головы совсем. Риндо не пытается диктовать в поцелуе свои условия, а только подстраивается под чужие, тихо постанывает и обнимает руками Хайтани за шею.       – Развернись, – мягко произносит Ран, отрываясь от него. – Осторожно, малыш.       Парня слегка пошатывает, а распухшие губы становятся еще ярче. Он послушно поворачивается спиной, опуская руки на поверхность стены.       – Я бы очень хотел целовать тебя сейчас, – хриплый шепот обжигает шею, а Риндо крупно вздрагивает, когда в него проникают чужие пальцы. – Ты так дрожишь, с ума сводишь. Больно?       – Нет, – он выдыхает, сосредотачиваясь на своих ощущениях.       – Смотри-ка, и правда растянут, – усмехается Ран, двигаясь глубже и Риндо отчаянно краснеет.       – Прекрати!       – Не-а, – движения становятся медленнее. – Кого представлял, когда это делал?       – Тебя и твой член в себе, – шипит Риндо, немного поворачивая голову. – Ты так смотрел на меня последнее время, что прямо сразу после драк хотелось перед тобой ноги раздвинуть.       – А мешало только то, что я якобы не твой соулмейт, да?       – Да. Если бы я знал раньше, Ран, я…       – Мы обсудим это, малыш, – обещает Хайтани, вытаскивая пальцы и заменяя их на свой член, скользя в Риндо медленным и плавным движением. Тот громко стонет, хватаясь рукой за руку Рана, сжимающую его бедро.       Он пытается привыкнуть, подстроиться под чужие движения, которые вызывают незнакомые ранее и ни на что не похожие эмоции. Хайтани за спиной хрипло выдыхает и прикусывает кожу на плече, сильно, так, чтобы оставить следы, которые с Риндо не сойдут теперь никогда.       Домой они добираются только через час. С грохотом закрывают дверь квартиры, и едва не запинаясь об брошенные на пол вещи, скрываются в спальне, а на следующий день, когда на собрании Поднебесья даже воротник формы не может скрыть ярко цветущие на шее Риндо укусы, Ханма толкает Рана локтем:       – А я говорил, вы идеальная парочка.