Крысоловка для Хвоста // Wormtail Caught In A Trap

      Все вокруг рушилось. Кусок асфальта попал в голову. Содрогаясь в агонии, Питер превратился, рана на руке пульсировала. Когда Хвост сбежал, крики Сириуса затихли вдали. Он бежал и бежал… по трубам, плевать на грязную воду. Убегал от последствий того, что натворил, из Министерства, от всех, кто остался позади. В воде оставался кровавый след от его маленьких лапок, в голову невольно пришла мысль: он никогда не сможет вернуться домой. Питер мертв. Сириус убил его наверняка, точно так же, как Питер опосредованно убил Джеймса и Лили. Он был один. И Ремус. Сириус не останется один там, куда пойдет. Он так упорно боролся за то, чтобы вырваться из−под влияния семьи… И теперь будет проклят навеки/навсегда останется в людской памяти как – Блэк, убийца. И главное – темный волшебник, которых он так ненавидел и презирал.       Хвост не останавливался. Он надеялся, что если будет бежать достаточно быстро, это поможет оставить позади чувство вины, оно слетит, словно шляпа, подхваченная порывом ветра.       В конце концов, он устал. Лапа перестала кровоточить, но в рану наверняка попала инфекция. Ему нужно найти дом, и как можно скорее. Сможет ли он прожить остаток жизни крысой? Это лучше, чем умереть, как Джеймс, попасть в Азкабан, как Сириус, или жить в полном одиночестве, как Ремус. Питер мог бы найти семью. Стать хорошим питомцем. Не худший вариант, по крайней мере, после того, что он совершил.       Темного Лорда не удастся уничтожить.       Все праздновали. Абсолютно все. Сириус жаждал крови, и получил свой кусок. Пусть Крауч остается при своем, а Питер будет свободен. Как так вышло? Питер и сам толком не знал. Ведь прежде они были столь близкими друзьями. Всего несколько коротких лет назад события последних недель были бы немыслимы.       Хвост нашел в себе силы выбраться из канализации на поверхность. Наступили сумерки. Желудок свело от голода. Он мчался сквозь сгущающуюся тьму, устав от чувства опасности: как от человека, так и от зверя.       Падающие звезды прочертили небо, когда сумерки сменились ночью. Питер подозревал, что волшебники и ведьмы во всей стране праздновали поражение Того−Кого−Нельзя−Называть, но не мог разделить их радость. Он пощипал немного травы, чтобы унять чувство голода, и напился из дождевой лужи возле деревянного забора. Он шел в никуда, а по небу неслись совы. Хвост не останавливался, хотя усталость брала свое, и старался не думать о наступивших торжествах. Не думать ни о Сириусе, ни о малыше Гарри, ни о том, как его собственная мама отреагирует на новость о его «смерти».       Питер хотел бы отпраздновать вместе со всеми, но не мог разделить всеобщую радость. Не теперь, когда он был заклеймен Темной Меткой, не после содеянного. В конце концов, он добрался до Девона. Питер знал, что в деревне жили несколько волшебных семей. Нужно лишь добраться, наверняка кто−то захочет взять дружелюбного питомца, и он сможет следить за новостями. Он будет в безопасности. Пока никто не знает, где он.       Солнце выползло из−за горизонта. Было ощущение, что оно вставало так же медленно, как шел совершенно измученный Хвост. Интересно Джеймса и Лили похоронят сегодня? А матери уже сообщили о его героической смерти? Встретит ли Сириус свой 22−й день рождения – до которого оставался всего один день – в Азкабане?       Не стоит зацикливаться на прошлом. Вдали, на вершине холма Хвост увидел дом в форме шахматной ладьи. Наверняка там живет волшебная семья! Окрыленный, он из последних сил бросился вперед, насколько это позволяли израненные лапы.       У входа женщина в сверкающей небесно−голубой мантии ухаживала за кустами «Нюхлерской фантазии». Входная дверь была приоткрыта, из дома Хвост услышал голос:       − Пандора, любимая, будь осторожней с гномами. Бундящая шица только вчера с ними управилась!       Усы Хвоста дернулись при мысли приблизиться к женщине. Она казалась подходящей кандидатурой, разве что выглядела немного странно – её поясок был сделан из крышечек от бутылок сливочного пива. А потом она обернулась, заметила Хвоста среди разросшейся травы и воскликнула:       − Ксено, крыса! Мне как раз нужен крысиный хвост для зелья!       Питеру этого хватило. Он развернулся и помчался по траве, а женщина бросилась в отчаянную погоню.       Питер услышал, как дверь распахнулась, и кто−то – предположительно, Ксено, − крикнул:       − Ступефай!       Мимо Хвоста пронесся алый луч, спустя несколько мучительных мгновений он смог затеряться среди деревьев.       Кем бы ни были эти странные люди, питомец им явно не нужен. Хвост спотыкался о корневища деревьев, наслаждаясь лесным убежищем, пока, наконец, не выбрался. Вдали виднелся еще один дом, похоже, тоже волшебный: высоко в утреннем небе возвышалась мешанина комнат, явно не обошлось без магии. Он поспешил к дому. Еда, сон, лекарства, крыша над головой… он нуждался во всем! Конечно, эти люди подойдут.       Из−под земли выскочил гном и окинул его скептическим взглядом. Он склонил набок маленькую голову, глядя на Хвоста, затем пожал плечами и указал на дыру, из которой вышел. Наружу выбралось целое гномье семейство и поспешило к дому. Хвост промчался мимо них, не обращая внимания на возмущенные возгласы гномов. Он подбежал к стене, где маленький мальчик обрывал малину с куста возле двери.       Мальчику было не больше пяти−шести лет, его лицо было усыпано веснушками. У него были длинные рыжие волосы, он носил очки в коричневой оправе. Одежда была поношенной, как и все в доме, но, увидев на земле Хвоста, он лишь улыбнулся.       − Привет, − радостно произнес он, отложив собранную малину, и наклонился к Хвосту. – О, нет! Твоя лапка… ты ранен!       Хвост кивнул, надеясь, что получилось дружелюбно. Мальчик нерешительно протянул руку, чтобы его погладить, Хвост негромко/поощрительно пискнул.       − Я Перси, дружище, − сказал мальчик. – У тебя есть имя?       Крыс издал чирикающий звук.       − Глядя на твою лапку, думаю, тебе подойдет имя Короста! Ты бездомная, Короста? Я давно хотел зверька!       Сердце Хвоста затрепетало от радости! Он так хотел стать домашним питомцем. Он станет лучшим зверьком для этого мальчика! Хвост взлетел по протянутой руке Перси и устроился у него на плече. Перси ахнул от удивления, но возражать не стал.       − Заходи домой, Короста! Выглядишь ты ужасно. Мама тебя вылечит.       Перси взял корзинку с ягодами и зашел в дом. Запах готовящихся мясных блюд был настолько ошеломительным, что Хвост радостно пискнул.       − Ты голодная, Короста? – ласково спросил Перси.       Его провели через уютную гостиную, где пара близнецов развлекала Визжащими Йо−йо мальчика примерно возраста Гарри.       Невысокая, коренастая женщина направила волшебную палочку на сковороду с сосисками, когда на кухню вошел Перси, поставив на стол корзинку с ягодами. За столом сидел явно расслабленный мужчина, и потягивал чай.       − Смотри, папа! – воскликнул Перси. – Глянь, что я нашел в саду.       Мужчина поднял голову. Он был таким же рыжим и веснушчатым, как сын.       − О! – почти закричал он. – Перси, это же крыса!       Женщина обернулась на крик мужа и завизжала, увидев Хвоста:       − Перси! Зачем тебе понадобилось приносить в дом крысу?       Перси снял Хвоста с плеча и прижал к груди.       − Короста очень добрая. И хочет остаться со мной. Да, Короста? Мамочка, ты же знаешь, как я хотел зверька!       Она задумалась, а её муж незаметно достал палочку из−под стола.       − Перси, нельзя подбирать дикую крысу. Вдруг она опасна или больна?       − Нет, мамуль, не опасна. Короста дружелюбная. Она подошла прямо ко мне и разрешила её погладить! И я не сажал её на плечо, она сама залезла. Ну пожалуйста, − воскликнул Перси, его нижняя губа задрожала, − пожалуйста, разрешите мне её оставить.       Сомнения исчезли с лица мужчины при виде расстроенного лица сына. Он тепло улыбнулся, его жена сокрушенно вздохнула и вернулась к готовке.       − Ладно, Перси, дай−ка я взгляну на Коросту.       − Почему ты её так зовешь, милый? – спросила мать, кладя сосиски.       − Потому, что она ранена, − объяснил Перси. Он передал Хвоста отцу, тот с растущей серьезностью его оглядел.       Хвост зашипел от боли, когда мужчина коснулся раненой лапы.       − Видишь, − сказал Перси, − она вся в струпьях.       − В самом деле, − мужчина поднял глаза, когда жена поставила перед ним тарелку с завтраком. – Идеально, да, Молли? Зверек для Перси в честь падения Сама−Знаешь−Кого. Он был так расстроен после гибели твоих братьев.       При упоминании о падении Темного Лорда Молли не удержалась от улыбки, хотя в глазах промелькнула грусть – она тоже горевала о братьях. Питер выбрал хорошую семью. Раз они были знакомы с людьми, активно борющимися с его Хозяином, то наверняка в курсе новостей.       − Ну хорошо, Артур, − сказала Молли. – Крысы едят сосиски? – спросила она, бросив на пол одну.       − Мамочка, Короста не может есть на полу! – в ужасе воскликнул Перси.       Молли обернулась и строго ответила:       − Юноша, я не допущу, чтобы за моим столом ела крыса!       − Ладно, прости, − отступил Перси. Похоже, он был удивлен, что с ним так решительно заговорили.       Артур отпустил Хвоста, и тот с аппетитом принялся за сосиску. Молли позвала за стол остальных членов семьи и ушла, вскоре вернувшись с маленьким мальчиком. Хвост старался не думать ни о нем, ни о Гарри, просто ел впервые больше, чем за сутки.       − Крыса, крыса, крыса! – закричал один из мальчиков. – Перси принес крысу!       − Да, принес, − возмущенно отозвался Перси. – Она моя подруга!       Завтрак прошел незаметно, Хвост выпил всю воду до последней капли, которую ему подали на блюдечке в цветочек. Артур ушел на работу, мальчики разбежались, а Перси поднял Хвоста с пола и держал в маленькой руке. Мальчик тепло улыбнулся ему:       - Я попрошу маму вылечить твою лапку, Короста, а потом отнесу тебя к себе. Похоже, тебе надо бы вздремнуть.       Не помешало бы. Навалившаяся усталость, чувство вины и страха улетучились по мере засыпания. Даже заголовок в газете, валявшейся на столе, не вызвал у него реакции – СИРИУС БЛЭК, ОДИН ИЗ САМЫХ ЖЕСТОКИХ ПОЖИРАТЕЛЕЙ СМЕРТИ, АРЕСТОВАН ЗА МНОГОЧИСЛЕННЫЕ УБИЙСТВА.       Молли наверху нянчила младенца. Когда Перси попросил её помочь Коросте, она пообещала, что сию же минуту займется крысой.       - Ну вот, - Перси радовался одержанной победе. – А потом я отнесу тебя к себе в комнату. Ты сможешь спать на моей кровати, я тебе устрою там маленькое гнездышко.       Комнатка Перси была тесной. Его кровать была придвинута к одной из стен, а напротив окна с видом в палисадник стоял маленький письменный стол. На кровати лежала красочная книга «Детская антология монстров». Перси положил Хвоста на кровать и бросил книгу на стол.       - Иди спать, Короста! Мама тебя скоро полечит!       Уговаривать Хвоста не пришлось, он был вполне доволен текущим положением дел, потому свернулся на одеяле и вскоре заснул.       Питера ненадолго окутало приятное забвение сна. Он почувствовала странный толчок, будто его кто-то дернул за хвост, а когда открыл глаза, то увидел лицо и полные слез глаза Лили Поттер.       Питер был так потрясен, увидев её, что застыл, когда она потянулась и взяла его за руку.       - Что скажешь, Питер? – её голос был необычайно мягок. – Понимаю, я прошу о многом.       Комната отчаянно закружилась вокруг, его сердце забилось чаще, каждый удар отдавался в голове, в груди. От отчаяния у него перехватило дыхание, он вскочил на ноги, резко отстранившись от Лили. Что это за кошмар?!       - Эй, - тоже поднялся Сириус. – Понимаю, тебе есть о чем подумать. Дружище, мы просто просим не… Если не хочешь, это могу быть я.       Он вновь очутился в гостиной дома Поттером. Время перенесло его на неделю назад, на ту судьбоносную встречу сразу после ухода Ремуса, когда Джеймс признался, что хотел бы сделать Питера Хранителем Тайны.       - Это невозможно! – но этому суждено случиться. Питер подался вперед, упершись руками в колени, его зрение расфокусировалось. Ни один сон не мог так повлиять на человека, не вырывая из дремы. Он ущипнул себя за колено через ткань мантии. Проснись, проснись! Но он не проснулся.       Джеймс успокаивающе приобнял его за плечи.       - Понимаю, Питер, понимаю. Мы оказались в ужасной ситуации.       - Это для всех нас мучительно, Питер, - добавила Лили. – Я почти не сплю. Мы просто хотим вновь почувствовать себя в безопасности.       - Хранитель Тайны – это большая услуга, - произнес Сириус. – я был бы счастлив её оказать. Я буду скрываться, я не боюсь ни Пожирателей, ни Волдеморта. – Он подошел к Питеру и склонился, чтобы взглянуть ему в лицо, длинные волосы упали ему на глаза. – Но, Хвост, мы хотели бы, чтобы это был ты. Подозревать будут меня. Я с радостью сыграю роль приманки. А тебя не тронут.       Другими словами, Темному Лорд и в голову не придет мысль, что такому неудачнику, как Питер, рискнут доверить столь ценный секрет.       - Сириус! – воскликнула Лили, Питер, еще не вполне взяв себя в руки, выпрямился, и увидел, что у неё по щекам текут слезы. – Мне невыносимо это от тебя слышать! «Приманка»! – Джеймс сжал его плечо и приобнял Лили. – Ты такой… такой самоотверженный и смелый. Истинный гриффиндорец.       Питер вновь сел на диван Поттеров.       - Я… я не понимаю, как это возможно. – Кто нибудь пользовался Маховиком Времени? Но они так не работали! Похоже, никто, кроме него, не понимал, что прежде это уже случилось, и что все в комнате уже обречены.       Но что еще оставалось делать, кроме того, что он уже сделал? Не было никакой возможности сокрушить Темного Лорда. Он это знал! Что бы это ни было, он должен был сыграть свою роль. Хотелось надеяться, что скоро он проснется в кровати Перси, и это ужасный кошмар закончится.       - Я это сделаю, - произнес он, и по его щекам потекли горячие слезы. – Все ради тебя, Сохатый.       Все трое заключили его в объятия. Питер наслаждался этими мгновениями. Он скучал по друзьями. Было приятно в последний раз услышать их голоса.       Он не проснулся.       Сириус ушел. Заклинание было произнесено. Он перебрался в свой новый безопасный дом, где должен был жить до конца войны. В тот вечер его вызвал Темный Лорд, и Питер вновь обманул доверие Поттеров. Он заикался, дрожал и всхлипывал, разговаривая со своим Повелителем, который тоже не мог понять, в чем дело. Ужас сковал Питера, когда той ночью он попытался заснуть. Все повторялось. Он ждал, что в дверь постучат, и постучали. Сириус сонно спросил:       - У тебя все в порядке? Я перед сном хотел убедиться, что ты все еще живой.       - Да, Бродяга, все хорошо, - как и раньше, ответил Питер. Неделю назад Сириус задал тот вопрос… и вот, сегодня.       Несколько дней прошли так же, как и раньше. Он вновь пообщался с Темным Лордом. Питер скрылся в темноте, зная, что произойдет этой ночью. Время шло. Неужели его вновь уничтожат? Или это обман его нечистой совести?       Сириус будет его преследовать. Едва он доберется до укрытия Питера, и увидит, что тот исчез, Сириус начнет охоту. Но доверились Питеру, он знал правду, и он кричал на Сириуса, погружаясь в чувство дежавю, спрашивал, умолял, как тот мог предать Джеймса и Лили?       А потом все повторилось. Как еще Питер мог поступить? Он не мог пойти против своего Лорда, не мог допустить, чтобы Сириус рассказал, кто на самом деле был Хранителем Тайны.       «Депримо!» - мысленно воскликнул Питер.       Вокруг посыпались обломки. Кусок дороги ударил его по голове. Содрогаясь от боли, пульсировавшей в руке, Питер превратился. Когда Хвост сбежал, крики Сириуса затихли. Он бежал и бежал… по трубам, проплывая сквозь грязную воду. Он убегал от своего преступления, от Министерства, от всех, кто остался позади.       Все было так, как раньше. Пандора и Ксено, маленький Перси в саду, которого укладывали спать. Все слова и движения повторялись. Питеру хотелось плакать и кричать.       Что с ним происходило?       Неужели он умер, и это его наказание? Неужели он попал в ад и теперь ему предстоит вечно переживать худшую неделю в его жизни?       Он был слишком напуган, чтобы заснуть, опасаясь, что эта ужасная неделя начнется вновь. Питер не мог вынести еще одну встречу с друзьями.       - Иди сюда, Короста, - Перси залез в кровать. Погладил Хвоста по спине. – Не хочешь спать?       Питеру хотелось хорошенько его укусить, но он понимал, что тогда через мгновение окажется за дверью.       Он не уснет, больше никогда! Питер сойдет с ума, но не заснет. Он будет целую вечность в одиночестве блуждать по извилистым коридорам своего сознания, но не осмелится закрыть глаза. В конце концов пришла Молли и промыла ему рану на лапе. Остаться без пальца было нелепо. Его двоюродная бабушка в возрасте пяти лет лишилась указательного пальца на правой руке в результате несчастного случая, и Питеру всегда было не по себе, когда он смотрел на её руку.       Перси продолжал гладить его по спине, Хвоста охватили страх и усталость, и он погрузился в беспокойный сон.       Проснулся он не в гостиной Джеймса и Лили, а в ревущем огне. Из ближайшего радиоприемника доносился голос Селестины Уорбек.       - Наконец-то! – раздался незнакомый Питеру голос. – Крыса проснулась.       - Оставь её, Фред, - потребовал Перси. Мальчик поспешил к Хвосту и взял его на руку. Его встревоженное лицо было совсем рядом с усами Коросты. – Короста, ты проспала несколько часов. Уже почти ночь.       Питер так обрадовался! Он запищал, описывая круги на ладони Перси, почти пританцовывая на своих маленьких лапках. Выходит, это был ужасный сон! Он был свободен и в безопасности – Блэка посадили, Темный Лорд был повержен, опасности больше не было.       Он вскарабкался по руке Перси, пристроился у него на плече и потерся мохнатой мордочкой о шею мальчика. Перси издал смешок, но не оттолкнул Коросту. Да, да! Питер станет идеальным домашним питомцем для мальчика! Он спас его и предоставил ему крышу над головой.       Потом Короста сдавленно пискнула, появилось знакомое ощущение, будто дернули за хвост. Питер в страхе зажмурился. Он впился когтями в мантию Перси, надеясь удержаться, остаться, но ощущение было неумолимым, и, когда Питер неохотно открыл глаза, он вновь увидел гостиную Джеймса и Лили.       На сей раз Питер не стал дожидаться, пока Лили заговорит. Он вскочил на ноги и тут же потерял сознание до того, как рухнул на пол.       Очнулся Питер на диване. Но не в доме Уизли, в безопасности в своем крысином обличье, а в образе Питера, в Годриковой Впадине. Ему повезло! Босые ноги Питера лежали на горе подушек, а у изголовья стояла чашка чая. Питер отлевитировал чашку к себе и залпом выпил горячий чай. Он был один, но вскоре услышал приближающиеся шаги Сириуса.       - Питер, с тобой все в порядке? – тихо и обеспокоенно спросил Сириус. – Ты так выбежал, будто тебя заколдовали.       Лили к нему присоединилась, когда Питер сел. Она сунула ему в руки еще одну чашку чая.       - Питер, ты словно дементора увидел.       - Все хорошо, все хорошо, - заверил Питер. Все было однозначно не хорошо. Ему надо было убираться отсюда. Он ни за что не хотел вновь пройти через это. Пусть он просто расскажет сейчас все Темному Лорду и покончит с этим. Чем быстрее он проснется, тем лучше.       Не потребовалось много усилий, чтобы все повторить. Сириус подробно изложил свой грандиозный план, Питер согласился, и дело было сделано. Питера так трясло, когда он вышел из дома Джеймса и Лили, что он боялся, что не сможет аппарировать. Он слабел с каждым шагом, и, убедившись, что его друзей поблизости нет, вызвал автобус «Ночной рыцарь».       Прежде он отправлялся прямиком домой. Возможно, если что-то произойдет иначе, это вытряхнет Питера из ада, в котором он очутился. Несколько минут спустя Питер, спотыкаясь, вошел в «Кабанью голову». Он сунул кошелек в сухие руки бармена – все равно эти деньги ему не понадобятся – и пил, пил, пока не лишился чувств, упав лицом на липкую стойку.       Его разбудило жжение Метки. Перед ним стояла полупустая пинта уже теплого пива. Бармен с упреком смотрел на него. Питер допил пиво, и исключительно из страха аппарировал к Темному Лорду.       Он рухнул на деревянный пол, едва добрался до конспиративной квартиры, но это было даже к лучшему – наверняка Темный Лорд приказал бы встать на колени. Как и прежде, Питер выдал секрет. Будто кто-то на его месте поступил бы иначе! Было бессмысленно бороться с неизбежным. Если Темному Лорду и стало интересно, что тревожило Питера, отчего от него так сильно несло алкоголем и – Питер скривился, встав и уловив запах мочи – то спрашивать не стал.       Питер едва успел превратиться в Хвоста, прежде чем вновь потерял сознание и рухнул среди деревьев рядом с конспиративной квартирой. Если его кто-то сожрет, пока он будет отсыпаться, укрывшись среди корней дерева, то так тому и быть. У него не было желания вновь жить в этой реальности.       Но Питер вновь это пережил. И вновь, и вновь, и вновь. Потребовалось около полудюжины раз, прежде чем он перестал напиваться до беспамятства. Около пятидесяти, чтобы его сердце ожесточилось и перестало чаще биться при виде слез Лили. Может, сто, чтобы он перестал испытывать шок, ужас и чувство вины, просыпаясь в гостиной Джеймса и Лили.       Это никогда не кончалось. Питер вновь и вновь предавал Джеймса и Лили, подставлял Сириуса и бежал к семье Уизли. Возвращался к выпивке, чтобы заглушить боль от монотонного переживания одной и той же недели, он подумал, что, наверное, умер, и это его наказание. Кто его убил – Темный Лорд или Сириус? Или он погиб в результате собственного взрыва?       Правда? Неужели Питер покончил с собой? Питер никогда не считал себя достаточно храбрым, чтобы умереть от собственной руки, но ему было трудно отделаться от этой мысли, когда он с аппетитом уплетал сосиски, которые положила для него на пол миссис Уизли. Может, если бы он поступил иначе, если бы не убил всех тех магглов и не проделал в асфальте огромную воронку, возможно, ему бы удалось разрушить временную петлю, в которую он попал.       Нет. Питер наизусть знал заголовок в лежавшей перед ним газете. Сириуса нужно было остановить. А другого способа остановить Сириуса не было.       Итак, время шло своим чередом. Питер прожил всю жизнь, двадцать один год, заново переживая ту неделю. Его страх перед Темным Лордом никогда не ослабел, и он так и не разорвал порочный круг.       Однажды он вместо всего этого отправился на север, и, ощутив, как сова рвет его плоть, обнаружил, что рано вернулся. В другой раз он, став Хранителем, бросился под маггловский поезд, и тоже очень рано вернулся. Он выпил яд, украденный в Лютном переулке, и очнулся в Годриковой Впадине. Однажды он позволил Ксено и его жене использовать себя в качестве компонента для зелий, но в итоге он все равно возвращался к Джеймсу и Лили.       Этому не было видно конца и края. Время неумолимо шло, и Питер давно потерял ему счет. Учитывая количество прожитых дней, он думал, что уже должен стать стариком. Питер впал в отчаяние. Однажды он отказался стать Хранителем, и Темный Лорд замучил его до смерти. Но даже этого было недостаточно, чтобы он освободился.       Потом, когда Питер почувствовал себя не более, чем пустой оболочкой, лишенной эмоций, как после поцелуя дементора, он носил тайну в своем сердце, в голове у него мелькнула мысль. Во время своих путешествий Питер ни разу не задумывался: почему бы не исследовать временные петли, вдруг это поможет найти способ вырваться на свободу?       Эта мысль пришла ему в голову, когда он вновь стоял перед магазином ядом. Преисполнившись решимости, Питер глубоко вздохнул, развернулся и аппарировал. Мгновение спустя он очутился в некогда одном из самых любимых мест: Визжащей Хижине. Она уже несколько лет не скрипела, но явные следы разрушения все еще никуда не делись: пол был испещрен глубокими царапинами.       Не было библиотеке лучше, чем в Хогвартсе, и Питер, превратившись в Хвоста, через туннель пробрался в школу. Когда он проник в замок, уже сгущались сумерки.       Никто из студентов не обратил на него внимания. Питер бежал по парадной лестнице, и вдруг услышал знакомый голос. Потрясение отвлекло его от поставленной задачи. Он развернул свою мохнатую мордочку и увидел Снейпа – Снейпа? – увлеченного разговором со Слагхорном, оба стояли у дверей в Большой зал.       - Первокурсники? – жаловался Снейп. – Я бы предпочел…       Никто так и не узнал, что бы он предпочел, поскольку Слагхорн его перебил:       - Теперь вы должны учить их всех. Завтра будете сидеть на последней парте на занятии у первокурсников.       Снейп, преподавать?       Он наверняка попал в ад.       Первой мыслью Питера было: надо рассказать об этом друзьям, пусть посмеются над веселой и забавной сплетней, а потом он вспомнил. Он склонил голову. Его усы коснулись пола. Он всегда будет предавать друзей.       Выбросив из головы Снейпа, Питер поспешил вверх по лестнице. Когда он поднимался, его заметила юная студентка Хаффлпаффа, и громко завизжала от страха.       Он побежал дальше и вскоре очутился в библиотеке.       Через несколько часов Сириус навестит его в конспиративной квартире. Питера там не будет. Если – это очень большое «если» - ему удастся разыскать информацию, которая, возможно, поможет ему пережить еще несколько петель.       Питер решил попытать счастья. Он превратился к человека и максимально непринужденно направился к окошку дежурной. Проницательный глаза мадам Пинс расширились при его виде.       - Здравствуйте, - как можно тише произнес Питер. – Мне нужно провести исследование по поручению директора.       За последние несколько лет Питер выучился довольно сносно лгать.       - Правда?       Мадам Пинс оглядела разложенные перед ней книги и документы.       - О вас нигде ничего не говорится, - она взглянула на него. – Мистер…?       - Петтигрю, - Питер не ждал, что она его вспомнит, и все же был немного задет. – Понимаете, все решилось в последний момент. Можете мне поверить.       Она прикусила губу и вздохнула.       - Ладно. Раз вы в замке, значит, разрешение войти у вас есть. А раз так, то пришли вы по делу. Чем я могу вам помочь?       За этим он и осмелился к ней прийти.       - Помогите, пожалуйста, найти книги о времени. Путешествия во времени, временные петли и всякое такое.       Взгляд мадам Пинс посуровел.       - Это неизвестный феномен! Если только вы не ищете информацию о Маховиках Времени!       - Теоретически. Сохранились же какие-то трактаты волшебников? Предположения? – отчаянно лепетал он.       - Петтигрю, с вами все в порядке? – лицо мадам Пинс смягчилось. Она выглянула за двери библиотеки. – Вам нужна помощь?       Он отчаянно нуждался в помощи.       - Да, в поиске этих книг!       Мадам Пинс покачала головой.       - Хорошо. Я могу познакомить вас с небольшим разделом, посвященным временным теориям и путешествиям во времени, но помните, что это лишь предположения. Если вы хотите исправить то, что сделано, то уже слишком поздно, - она встала из-за стола, он последовал за стола. – Если, конечно, у вас нет Маховика. Но это и впрямь очень рискованно. Вот мы и пришли, - раздел находился в глубине библиотеки. Питер никогда прежде не видел этих полок. Он остался один перед, наверное, дюжиной нужных книг.       Питер уселся прямо на полу, вытащил их и принялся читать.       Это в самом деле были лишь теории, с ужасом осознал он. Если на его месте прежде кто-то оказывался, то он либо не записал свою историю, либо этот волшебник умер в петле. Или – его сердце забилось чаще, и он прикрыл глаза – они так и обрели свободу.       Это не могло стать его вечностью.       Он пролистал крошечную книжечку с заголовком: «Мысли о Времени: возможно ли вернуться назад?». Она была написана еще до изобретения Маховиков.       В самом начале его внимание привлек короткий абзац. Уже стемнело. Свечи погасли. Он поднес зажженный кончик палочки к пожелтевшим страницам и прочитал:       «Можно предположить, что заново пережить прошлое невозможно. Но откуда взялось понятие «дежавю», если время не является чем-то большим? Согласно распространенному мнению, время – это прямая линия. Возможно ли, что это не совсем так? Можем ли мы иногда протянуть руку вперед или назад, чтобы поговорить сами с собой?       Однажды утром я отправилась полетать на метле, и в голову пришла твердая и ясная мысль, что лучше этого не делать. Позже в тот же день в дом моего соседа ворвалась толпа магглов, намереваясь сжечь ведьму. Возможно ли, что мое будущее «я» предупредило меня об опасности, чтобы спасти мне жизнь? В тот день меня спасло то, что я вытащила метлу. Могла ли я предупредить себя?».       - Предупредить себя, - прошептал Питер. – Мог ли я себя предупредить?       Был ли это ключ к разгадке?       Либо он запер в своей душе Тайну, либо умер, убегая от неё. Обретет ли он свободу, к которой стремится, если столкнется лицом к лицу со своим позором? Питер не хотел жить такой жизнью. Он прикрыл глаза, чувствуя наворачивавшиеся слезы. Но это была вовсе не жизнь.       Питер захлопнул книгу. Положил обратно на полку. Он знал, что должен сделать.       Покидал библиотеку Питер в душевном раздрае, ведь ему предстояло признаться Дамблдору, и, полный решимости, он столкнулся с ним.       - Питер! – воскликнул директор, увидев его.       Питер с трудом сглотнул.       - Мне нужно кое-что вам рассказать.       Дамблдор оценивающе взглянул на него.       - В самом деле, - серьезно произнес он после долгой паузы. – Может, обсудим это наедине в моем кабинете?       Они молча шли по темным коридорам.       Было наполнено два бокала, и Питер с благодарностью выпил свой виски. К его страху и стыду присоединилась крошечная искорка надежды.       - Что вам известно о временных петлях? – спросил Питер, опасаясь, что в любой момент его может затянуть обратно.       - Я знаю, что нет никаких доказательств их существования, - ответил Дамблдор. – Тебе удалось выяснить больше?       Плотину прорвало. Час спустя, всхлипывая, задыхаясь, измученный и хмельной от виски, Питер закончил свой рассказ. Дамблдор его ни разу не прервал. Блики мерцающих свечей на его лице делали его гораздо старше.       В его глазах не было света. Дамблдор нахмурился.       - Ты переживаешь, что тебя может отправить обратно?       - Да, - закашлялся Питер. Ему было невероятно стыдно, и все же он приподнял левый рукав мантии. И показал Дамблдору свою Метку. Дамблдор взглянул на неё с нескрываемым отвращением.       - И тогда я не вспомню наш разговор? – директор переплел пальцы. Он встал из-за стола и принялся расхаживать туда-сюда.       Питер кивнул. Он налил себе воды из кувшина, стоявшего на столе Дамблдора. У него саднило горло.       - В таком случае, - Дамблдор колебался. Он глубоко вздохнул, чтобы взять себя в руки. – Позволь вот что тебе сказать. Я всегда придерживался непредвзятого подхода. И полагаю, нам еще многое предстоит узнать о магии. Есть фраза, о которой я долго не хотел думать, я скажу её тебе, если ты мне её в другой раз повторишь, я буду знать, что ты говоришь правду. – Взгляд его голубых глаз устремился на потерявшего надежду Питеру. – Старшая Палочка находится у Грегоровича. Повтори.       Питер совершенно не понял смысл этой фразы. Но повторил:        - Старшая Палочка находится у Грегоровича.       - Да, - кивнул Дамблдор. – Я тебе верю. У меня нет даже предположений, как такое могло случиться, но, если ты скажешь эту фразу, я поверю, что ты говоришь правду.       - Почему, сэр? – не удержался Питер. – Что это значит?       Дамблдор сел. Сейчас он казался таким старым.       - Это связано с моим величайшим, ужаснейшим позором. Если ты придешь ко мне, и скажешь это, я буду знать, что с тобой говорила моя альт-версия, и это подтвердит твой рассказ.       - Значит, это должно повториться? – воскликнул Питер. А он-то надеялся, что, возможно, это последний раз.       Дамблдор склонил голову набок.       - Что такое еще один раз?       - Очень хорошо, - чуть спокойнее произнес Питер. – Возможно, скоро это закончится. – Он откинулся на спинку стула, глядя на свои ботинки. Ему опять придется покончить с собой.       Перед его внутренним взором промелькнуло, как он спрыгнул в воду с Астрономической Башни, но Дамблдор сказал:       - Не лучшая идея, Питер. Пожалуй, тебе стоит остаться под защитой в замке.       - Но я уже рассказал Ему!       Питер в панике вскочил на ноги. Дамблдор был быстр, но Хвост оказался быстрее. Маленькая крыса побежала и прыгнула прямо в камин. Хвост завизжал, когда пламя обожгло его плоть и мех, агония длилась слишком долго, пока, наконец, он не ощутил слишком хорошо знакомое покалывание.       Лили звала его, когда он выбежал из её дома. Он не потерял ни секунды после того, как вновь оказался в Годриковой Впадине. Он слышал эхо тревожного голоса Сириуса, когда он аппарировал. Он очутился прямо перед воротами Хогвартса.       Казалось, они знали, что у него важное дело, поскольку, увидев его, все широко раскрыли рты. Питер бросился бежать.       Он промчался по территории, по лестнице, через толпу испуганных детей в вестибюле и вверх по парадной лестнице. Слезы застилали ему глаза. На втором этаже он столкнулся с МакГонагалл.       - Что такое? – возмущенно воскликнула она, едва не упав.       - Профессор!       МакГонагалл попыталась преградить ему путь.       - Петтигрю, вы больше не студент!       Собралась толпа, жаждущая поглазеть на это жалкое зрелище.       Она продолжила:       - Я вынуждена настаивать на вашем уходе.       - Нет… пожалуйста! – запнулся Питер. Он схватил её за развевающийся рукав и притянул к себе, отчего МакГонагалл резко выдохнула. Он устремил на неё взгляд слезящихся глаз. – Это срочно! Я должен поговорить с Дамблдором. – Он отпустил её и отпрянул. Доспех, с которым он столкнулся, с лязгом разлетелся на части и глухо заскрипел, пытаясь вновь собраться. – Это дело Ордена! – воскликнул он. – О, Мерлин… умоляю!       То ли дело было в его словах, то ли в настойчивости, звеневшей в его голосе, а может, в его слезах. Но МакГонагалл коротко кивнула.       - Хорошо. Следуйте за мной.       Он хорошо знал дорогу в кабинет директора. Он побежал вперед неё, оглядываясь, чтобы убедиться, что она следует за ним. Сердце Питера бешено колотилось в груди. Наконец, МакГонагалл произнесла пароль «Клубничная палочка!» и Питер помчался вверх по ступенькам.       - Помедленнее, Петтигрю! – крикнула МакГонагалл, но он уже ворвался в кабинет Дамблдора, опрокинул одно из его плюшевых кресел и рухнул на пол.       Дамблдор отошел от книжной полки, когда портрет раздраженно произнес: «Что ж, я никогда!», а МакГонагалл появилась в дверях и извиняющимся тоном произнесла:       - Простите, ему было невероятно срочно вас увидеть.       Питер так резко вскочил на ноги, что даже Дамблдор, похоже, слегка удивился. Ну, скоро удивится сильно.       - Старшая Палочка находится у Грегоровича!       У Дамблдора отвисла челюсть. Краска схлынула с его лица. Он серьезным тоном произнес:       - Минерва, пожалуйста, оставьте нас.       Он даже не взглянул на неё. Едва дверь закрылась, как Питер вновь начал свой рассказ. На сей раз было легче.       - Я просил тебя это сказать? – Дамблдор сел примерно посередине рассказа, не считая этого он до сих пор молчал и не двигался.       - Да. Около часа назад. – Питер до сих пор боялся этого ужасного горячего воздуха, сажи в легких, огня, сжигающего его нервы. Он содрогнулся.       Дамблдор обернулся, чтобы взглянуть на расставленные позади безделушки.       - Раз ты не смог разобраться, как это работает, - сказал он, все еще глядя в сторону, - то действовать нам надо очень быстро. – Дамблдор встал, и Питер увидел ужасную, глубокую печаль на лице старика. – Боюсь, твоя теория неверна. – Питер побледнел. – Или может быть неверна. Мы не знаем. Поэтому действовать надо быстро, пока ты не оказался в моем кабинете и не сказал мне это… опять.       Из его палочки вырвался патронус, вылетевший в окно.       - Сэр?       - Я предупредил твоих друзей, чтобы они собрались в Годриковой Впадине.       Питер покачал головой.       - Я не верю, что они мне друзья.       - Увы, - Дамблдор одевал другую мантию. – Боюсь, ты можешь быть прав.       Питер четко сознавал, что живет взаймы, когда вышел вслед за Дамблдором из его кабинета. Он не клялся стать Хранителем Тайны, не собирался идти к Темному Лорду, он только что предал его. Питер сжал кулаки. Это нужно было довести до конца.       Когда они приблизились к парадной лестнице, Питер почти бежал, стараясь не отставать от Дамблдора, они опять наткнулись на МакГонагалл, на сей раз в компании студентки. Девушка из Слизерина, хмурясь, протягивала МакГонагалл сочинение.       - Профессор, при всем уважении, я действительно считаю, что… - начала она, но запнулась, увидев выражение лица Дамблдора.       - Директор? – ошеломленно обратилась к нему МакГонагалл.       - Я должен срочно уйти, Минерва. – Слизеринка сделала вид, что собирается ускользнуть, более не тревожась о своем сочинении, но Дамблдор быстро сказал: - Пожалуйста, Минерва, будь осторожна. Питер только что признался, что он Пожиратель Смерти.       Минерва встала прямо перед девочкой. Она подняла палочку.       - Нет, нет, - попытался успокоить Питер, но, глядя в её глаза, спорить было бесполезно. Он сжег все мосты. Разрушил все. А все потому, что он трус. Питер стыдливо отвернулся.       - Мы должны идти. – В воздухе повисло отчаяние. МакГонагалл коротко кивнула.       Не успел Питер опомниться, как они оказались у ворот. Дамблдор взял его за левую руку.       - Ты пойдешь бок о бок со мной.       Ждет ли его после этого Азкабан? У него возникло ощущение, что отныне он пленник. Сириус может убить его.       - Я понял. – Наконец, Питер понял.       Несколько мгновений спустя они уже стучали в дверь коттеджа Джеймса и Лили.       Питер глубоко вздохнул, когда Дамблдор поднял иссохшую руку к дверному молотку.       - Директор… - сдавленно произнес он, но замолчал, услышав звук открываемой двери. На пороге стояла Лили, баюкая Гарри.       - Что такое? – спросила она. – Питер, мы так переживали, когда ты сбежал.       Конечно, она переживала. В её голове, они с Джеймсом совсем недавно просили его стать их Хранителем Тайны. Они даже не успели провести ритуал, как он сбежал, и теперь Дамблдор их созвал.       Он мог бы выкрутиться. Пройти еще один раунд. Никто бы не узнал.       - Я должен кое в чем признаться, - тихо сказал Питер.       Лили прикусила губу. Испытующий взгляд её зеленый глаз устремился на Дамблдора.       - Я… я уложу Гарри. Пожалуйста, входите.       Когда они вошли, позади раздался громкий треск. Обернувшись, Питер увидел неуверенно топтавшегося Ремуса. Сердце Питера упало. Ремус всегда исчезал, когда возвращался Питер, они редко виделись на протяжении всех этих десятилетий. Это было утешением. Теперь ему придется признать, что он натворил. Полностью.       - Ремус, - поздоровался Дамблдор. Его голос был серьезен. – Ты прибыл как раз вовремя. Боюсь, нам нужно поспешить.       - Это что, дело Ордена? – поинтересовался Ремус. Он присоединился к ним после просьбы Джеймса и Лили. Питер повесил плащ в коридоре, наверное, в последний раз.       - Кое-что похуже. Мы скоро объясним. – Они все вместе вошли в гостиную и увидели Сириуса и Джеймса. Их головы были близко друг к другу, черные волосы соприкасались.       Когда они вошли, оба подняли глаза.       - Дамблдор, - произнес Сириус. – Что происходит? – он осекся, скользнул по Ремусу, нервно прятавшемуся за спиной директора. – Что…?       Питер стравливал Сириуса и Ремуса, стараясь сохранить свое прикрытие. Каким же другом он когда-то был.       Шаги спускающейся по лестнице Лили заставили всех замолчать. Её лицо было необычно бледным, на нем ясно читалось беспокойство.       - Джеймс, тебе кто-нибудь объяснил, что происходит?       - Мне нужно кое-что сказать. Обо всем. – Казалось, это касалось всего. Это так долго было для него всем.       Сириус нахмурился:       - Питер, что ты натворил? Ремус, что происходит?       Ремус просто пожал плечами:       - Я не знаю. Сириус, я месяцами тебе говорил, что не знаю. Никто не хочет мне ничего рассказывать. – Причина была ясна.       Когда-то Питер утешал себя тем, что все они были плохими друзьями друг другу. Но разве не он посеял семена недоверия? Сириус не всегда не доверял Ремусу лишь потому, что тот был оборотнем.       - Давайте присядем, - распорядился Дамблдор.       Сердце Питера бешено колотилось. Он одернул рукава своей мантии. «О чем я только думал?»       Сириус опустился в кресло, небрежно положив одну руку на подлокотник, его мрачный взгляд выдавал его опасения, он с растущей враждебностью смотрел то на Дамблдора, то на Питера.       - Итак, - Ремус сел рядом с Дамблдором на диванчик, на котором Питер так часто сидел прежде. – Что все это значит?       Джеймс сжал руку Лили, она обвела всех взглядом широко раскрытых глаз.       - Питер, что-то случилось?       - Не надо… Джеймс… - Сириус вздрогнул и рванулся вперед. – Мы не знаем. Это не… - он взглянул на Ремуса, тот опустил глаза, поймав взгляд Сириуса. – Прости, но это просто нет… - он попытался продолжить, но Дамблдор его прервал, безмятежно подняв морщинистую руку.       - Не стоит беспокоиться. Мы с Питером здесь для того, чтобы исправить серьезную ошибку, так? – произнес Дамблдор. Сириус откинулся на спинку кресла, а Ремус продолжил изучать свои руки.       Дамблдор бросил на Питера говорящий взгляд – ему пора начинать. Все взгляды были устремлены на него.       - Я… я шпион. Простите. Джеймс, Лили… Я присоединился к Пожирателям. Мне так жаль.       У Сириуса отвисла челюсть. Ремус уставился на него широко раскрытыми глазами. Джеймс нервно хохотнул. Его взгляд быстро перебежал с Питера на Дамблдора.       - Э-э-э… это что, правда?       Он смог лишь кивнуть.       - Это невозможно, - после долгой неловкой паузы заявил Сириус. Когда Питер начал закатывать рукав, он заметил, как Сириус виновато покосился на Ремуса. Это было молчаливое извинение, которого Ремус не увидел, поскольку закрыл лицо трясущимися руками.       Питер закатал левый рукав и показал всем Метку.       - Так Темный Лорд клеймит всех своих последователей. – Сириус и Джеймс подались вперед, чтобы рассмотреть. Лили не пошевелилась. Она смотрела в окно с отсутствующим выражением лица.       - Ты шпион, - выдохнул Сириус. – И все это время ты настраивал нас с Ремусом друг против друга. Ты… Ты подонок. Как ты мог?       - Мне было страшно!       Сириус расхохотался.       - Единственный человек, которого тебе следует бояться – это я!       Он смеялся?       - Ты не понимаешь. Его сила… Он победит! Он бы убил меня.       - Значит, ты должен был умереть, - именно так поступил бы Сириус.       - Не пытайся оправдаться, Питер, - рявкнул Ремус. Он вытер струящиеся по лицу слезы. – Раз уж даже я смог удержаться и не присоединился к нему… - он почувствовал отвращение. Ремус закрыл рот и отвернулся.       - Зачем ты нам это рассказываешь? – дипломатично спросил Джеймс. Лили крепко держала его за руки.       Питер посмотрел на Дамблдора, ища помощи. Как он вообще осознал, в какую петлю попал?       - Сегодня днем Питер появился в моем кабинете и рассказал очень увлекательную историю. Он утверждал, что вспоминает этот день и последующие на протяжении десятилетий. Я бы ему не поверил, но он произнес фразу, которую мог узнать только от меня. – Дамблдор слегка хмыкнул. – Как вы, наверное, знаете, тема времени по-прежнему остается актуальной для исследований. Скорее всего, опыт Питера – не известный феномен. Но я верю, что он говорит правду.       - Как? Почему? – Лили покачала головой. – Зачем тебе проходить через это вновь и вновь? Зачем быть честным сейчас? Мы собирались просить тебя стать нашим Хранителем Тайны!       - Что? – воскликнул Ремус. – Питера?       Сириус скривился:       - Мы не собирались тебе рассказывать. Мерлин, мне так жаль. Как я мог допустить, чтобы он влиял на мое мнение?       Ремус попытался встать.       - Пожалуйста, не уходи. Ты заслуживаешь того, чтобы услышать остальное. – Лили бросила на Питера суровый взгляд. – Расскажи мне, что произойдет в последующие дни.       - Десятилетия, - пробормотал себе под нос Сириус. – Тебе потребовались десятилетия, чтобы набраться смелости.       - Я стану вашим Хранителем Тайны. Выдам её Темному Лорду. Он придет к вам домой на Хэллоуин. Выживет только Гарри. Я не знаю, почему. Я подставлю Сириуса. Он попадет в Азкабан. – Питер не осмеливался оторвать взгляд от своих рук.       Повисла тишина.       - Мы погибнем, - выдохнул Джеймс.       - Но Гарри выживет? – недоверчиво переспросила Лили. – Как? Дамблдор, как это возможно?       - Я не уверен. Я это обдумал, но мне нужно больше времени. К счастью, Питер сегодня нам его дал.       - Азкабан. Ты убил моего лучшего друга, оставил сиротой его сына и отправил меня в Азкабан. Это в благодарность за мою дружбу? – Сириус выглядел еще более устрашающим, чем Джеймс. Да он и был. Пожизненное заключение в Азкабане – участь похуже смерти.       - Что-то еще? – спросила Лили. Она заморгала и тоже расплакалась.       - Гарри будет жить у твоей сестры. – Лили в ужасе ахнула. – Я… ну, я, - Питер нервно взглянул на Дамблдора. Этот момент он пропустил. – Я найду убежище у людей, которые не знают, кто я.       Джеймс понимающе хмыкнул.       - Отвратительно.       - Почему так долго? – потребовал ответа Сириус.       - Мне было страшно. Сперва я не понял, что происходит. Потому это продолжало повторяться, и я чувствовал себя бессильным это предотвратить. Будто я должен через это пройти. Я гадал, не умер ли я и не попал ли в ад. Я пытался покончить с собой. Ничто не могло это остановить. – Питер вздохнул. – Надо было раньше это сделать.       Он удивился, что они вообще поверили ему, когда он сказал, что застрял во времени. С другой стороны, это им сказал Дамблор. Директор был гораздо более надежным источником.       - Никогда? Ты никогда не признавался? Ты позволял нам гибнуть снова и снова? – не мог поверить Джеймс. Он всегда видел в своих друзьях только лучшее. Он даже отказывался по-настоящему верить в предательство Ремуса.       Питер покачал головой.       - Несколько раз я отказывался стать вашим Хранителем или рассказать все Темному Лорду, но это ни разу не помогло. Я всегда возвращался сюда. Наверное… Наверное, еще вернусь. Я не знаю.       - Это маловероятно. Дамблдор, ведь не было зафиксировано ни одного случая, чтобы человек заново проживал время подобным образом? – спросил Джеймс.       Дамблдор вздохнул:       - Я не нашел ни одного. Возможно, они редко застревают, а может, никогда не выбираются. Все же Питер может вернуться обратно.       От этой мысли у него по спине побежали мурашки.       - Мне не очень-то хочется проходить через это снова, - заявил Сириус. – А тебе, Питер, вряд ли захочется пережить то, что я с тобой сделаю. Так что тебе лучше надеяться, что это сработает.       Питер мог только догадываться.       - Я знаю. Прости, - его голос дрогнул. Плотина прорвалась. Питер зарыдал, закрыв лицо руками. Все хорошие воспоминания, смех, веселье, все заступничества Джеймса или Сириуса… Он все испортил. Он разрушил их жизни из-за своей трусости.       - Питер, - наконец, сказал Ремус, когда Питер думал, что он больше ничего не скажет. Они встретились взглядами, и Питер увидел в них боль. – Блядь, надеюсь, ты будешь страдать.       Он всхлипнул.       - Я знаю. – Знал, что будет. В тщетной надежде Питер настроил Сириуса, пытавшегося сблизиться с родственниками после смерти Регулуса, против Ремуса. Он воспользовался оборотничеством Ремуса… ведь Темный Лорд сделал заявление о прогрессе оборотней. Он убил Джеймса и Лили и оставил сиротой их сына. И он допускал, чтобы это случалось снова и снова и снова.       Питер все еще икал, вытирая сопли с лица. Ремус застыл как вкопанный, Сириус замер от ярости. Джеймс и Лили побелели от страха. Повисла долгая тишина, все думали что делать, что говорить, что чувствовать.       - Он крыса, - внезапно прорычал Сириус. Питер вздрогнул и почувствовал, как мир вокруг него закружился – неужели Сириус осмелится? Ремус что-то пробормотал, но Сириус продолжил: - Дамблдор, не метафорически!       Дамблдор приподнял бровь. Он с любопытством посмотрел на Питера, и тот почувствовал, как запылали щеки.       - Ты в этом уверен? – начал Ремус, но не смог договорить. – Джеймс?       Питер посмотрел на Джеймса, ища спасения, но тот успокаивал Лили, плачущую, уткнувшись в его мантию.       - Это к лучшему, Ремус, - сказал Джеймс. Он поцеловал Лили в макушку и прижался к её голове щекой.       - Хорошо, - щеки Ремуса тоже порозовели. – Если нужно, - он слегка отодвинулся от Дамблдора.       Сириусу почти хватило такта на мгновение изобразить смущение, но, когда Питер увидел, что он открыл рот, то поспешно опустил взгляд на ботинки, его сердце забилось быстрее.       - Мы анимаги, - сказал Сириус. – Не Ремус, а мы все. – Он глубоко вздохнул. – Едва мы узнали о ликантропии Ремуса, мы исследовали все, что нашли, и в ходе исследования выяснили, что да, людям небезопасно находиться рядом с обратившимся оборотнем, но животные не подвергаются такому риску. И на втором курсы мы – Джеймс, Питер и я – решили стать анимагами, чтобы составлять компанию Ремусу во время обучения. С Рождества второго курса до ноября пятого мы пытались. – Сириус вновь сделал паузу, а потом злобно добавил: - Питеру требовалась любая возможная помощь. – Ботинки Сириуса стучали почти так же быстро, как колотящееся сердце Питера. – Но мы это сделали. Я – пес, Джеймс – олень, а Питер – крыса.       - Мы не слишком задумывались, почему так, - вставил Ремус.       - А следовало бы, - пробормотал Джеймс.       - Да, - Питеру не нужно было смотреть на Сириуса, чтобы увидеть его усмешку. – Это было неожиданно – мы не хотели рассказывать Ремусу, чтобы не обнадеживать его, если у нас ничего не выйдет. Так что получился замечательный сюрприз, и с того ноября мы все время, что учились в школе, проводили вместе – ну, не считая января на пятом курсе, конечно, из-за Снейпа, - и держали это в тайне. Мы так и не зарегистрировались в Министерстве.       Питер, закусив губу, взглянул на Дамблдора. Тот казался… почти ошеломленным.       - Простите, - еле слышно произнес Ремус. – Вы так рисковали, впустив меня в Хогвартс, а мы предали ваше доверие.       Питеру хватило стыда, чтобы ничего не добавить к рассказу Сириуса, и не рассказывать о прогулках, которыми они наслаждались за пределами Визжащей Хижины, но он сообразил, что все, наверное, подумали о том же: Сириус предпочел сохранить это в тайне.       - Джеймс, Сириус, - наконец, произнес Дамблдор, - как невероятно проявилась ваша дружба. Процесс превращения в анимага, как вы хорошо знаете, невероятно сложен и опасен. Требуется несгибаемая воля, чтобы добиться успеха в столь юном возрасте и без руководства образованных взрослых. Ремус, какие у тебя замечательные друзья.       Ремус заморгал, по его щекам заструились слезы. Он не стал их вытирать, только кивнул, соглашаясь со словами Дамблдора.       - Да. Джеймс и Сириус… я всегда знал, что мне с ними повезло.       - Анимагия помогала нам на заданиях Ордена, - сказал Джеймс. – Так что не слишком сердитесь на нас.       - Сердиться? – безмятежно переспросил Дамблдор. – С чего бы мне сердиться?       - Э-э-э… потому, что мы совершили незаконный поступок, чтобы сбегать со школьной территории и общаться с оборотнем. Потому, что мы с Питером пользовались нашими анимагическими формами, чтобы пробираться в замок и нарушать правила. Потому, что мы вам не рассказывали, зная, что вы и МакГонагалл, да и все остальные, рассердятся, если узнают. – Сириус жестко и горько рассмеялся. – Ты специально пользовался своей формой, чтобы прятаться, Хвост?       Питер почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Ремус уже исключил его из списка своих самых дорогих друзей, Джеймс даже не взглянул на него, Сириус был близок к тому, чтобы наброситься на него и убить.       - Теперь смысл ваши прозвищ, безусловно, понятен. Но Сириус задал важный вопрос. Питер, ты использовал свою форму на службе у лорда Волдеморта? – Дамблдор устремил на Питера пронзительный взгляд.       Питер вздрогнул, услышав это имя, по его щекам потекли слезы.       - Я… да. Иногда. Она удобна для шпионажа.       - Крыса, - Ремус сказал это скорее себе.       - Мы должны были догадаться. Надо было еще тогда тебя убить. – Когда никто не ответил, Сириус рявкнул: - Питер! – и Питер понял, что не может не смотреть на Сириуса. – Я не убил тебя тогда, но знаю, что убью сейчас.       Наконец, Лили подняла глаза. На её раскрасневшихся щеках появились темные полосы косметики.       - Нет. Сириус, ты не можешь так поступить. Твоя душа стоит большего.       - Его смерть не повредит моей душе. – Сириус направил свою палочку на Питера, от его ярости аж окно неподалеку треснуло. – Теперь, когда я знаю, что это ты предал нас, и чему ты позволил случиться после предательства, сколько времени тебе потребовалось, чтобы исправить свои многочисленные ошибки, я убью тебя. Вопрос не в том, убью ли, а когда.       Питер вздрогнул. Он обрек себя на гибель, когда перешел на сторону Темного Лорда. Было бы идеально справедливо, если бы один из его друзей убил его, после того, как он убивал их столькими различными способами.       - Я был бы рад тебе помочь, - пробормотал Ремус. – Если хочешь, Бродяга.       Сириус удовлетворенно хмыкнул.       - Звучит заманчиво, Лунатик.       Похоже, разговор продолжать никто не хотел. Лили качала головой и глубоко вздыхала. Джеймс смотрел на Дамблдора так, словно тот был его единственным спасением.       - Мы могли бы попытаться, - после долгой паузы произнес Дамблдор, - воспользоваться в наших интересах информацией, которую предоставил Питер. Это будет сложно, поскольку я не знаю, с чего начать, но его слова заставили меня задуматься. – Казалось, он уходил от ответа на вопрос, может ли Сириус убить Питера.       - О чем? – уточнил Сириус.        - О самом лорде Волдеморте. Питер сказал мне, он открыл способ жить вечно. По его словам, я побывал на месте ужасных разрушений, последовавших за нападением, и обнаружил там палочку лорда Волдеморта. Я обнаружил, что в последний раз она использовала Убивающее Проклятие. Питер сообщил, что ваш коттедж частично разрушен, и разрушения пришлись на детскую. – Джеймс рвано дышал, Лили плакала. – Ненормально, что Убивающее Проклятие вызовет такой ужасный взрыв.       Сириус задумчиво нахмурился. Питер же был совершенно сбит с толку.       - Я не понимаю, - тихо признался он.       - Как выживет Гарри… ? – в отчаянии спросил Дамблдора Джеймса.       - По словам Питера, тебя найдут у подножия лестницы, а Лили – возле детской кроватки. Похоже, она пожертвует собой ради спасения Гарри. Другие варианты бессмысленны.       Все взгляды устремились через арку гостиной на лестницу. Туда, где Джеймсу суждено погибнуть через несколько дней.       - Я пожертвовала собой?       - Видимо, иначе проклятие бы убило вашего сына, - пояснил Дамблдор.       - Я не понимаю. Такого прежде не случалось. – Хоть Лили и была в ужасе от того, что Гарри придется жить с её сестрой, в её глазах появился огонек. Она знала: что бы ни случилось, Гарри будет жить.       - Должно быть, он предоставил тебе выбор. У тебя был шанс выжить. И ты отказалась отойти в сторону, - Дамблдор явно размышлял о чем-то, чего Питер не знал, обдумывая информацию, которой не было у Питера.       - Лили, о, Лили, - тихий голос Джеймса едва достиг ушей Питера.       Лили покачала головой.       - Конечно, я… Я не могла просто стоять в стороне и позволить этому чудовищу… - она замолчала. Темному Лорду следовало быть умнее, подумал Питер. Если он хотел убрать её с дороги, надо было просто её оттолкнуть.       - Это не объясняет взрыв, - сказал Сириус. Весь такой деловой.       - Напротив, - возразил Дамблдор, - как раз объясняет. Огромная сила жертвенной магии в ответ на его действия, могла вызвать его.       - Что он сделал? – уточнил Сириус.       - Не знаю. Я могу лишь предполагать. Нужно кое с кем обсудить, просмотреть воспоминания… прочитать книги. Однако я подозреваю… хотя и не уверен… что он мог создать крестраж, - Дамблдор позволил заявлению повиснуть в воздухе.       Сириус скривился. Остальные выглядели озадаченными.       - Что такое крестраж? – спросил Джеймс. Он перевел взгляд с Лили на подножие лестницы.       Дамблдор объяснил, и Питера скрутило от отвращения.       - Это мерзко. Если бы его сторонники узнали, многие бы отреклись от него, - заявил Сириус. – В детстве я читал о крестражах в книге из нашей фамильной библиотеки – она была скрыта за рядом могущественных проклятий, но отец разрешил нам с Регулусом её прочитать. Просто чтобы бы знали, что это худшее. Ни один настоящий чистокровный такого не потерпел бы.       - То есть на самом деле он не может умереть? – спросил Ремус. – Он бы витал в обличье духа?       - Называется «спроси папочку», - пробормотал Сириус. Джеймс фыркнул, на мгновение его искаженное болью лицо расплылось в улыбке. Это не пробило брешь в броне Питера, но зажгло в нем какой-то огонек, он впервые за столько лет разделил с друзьями момент легкомыслия.       - Да, ждет, пока кто-то его найдет. Питер рассказал, что после исчезновения Волдеморта многие Пожиратели сдались властям или были арестованы. Мне кажется, многие из них либо не желали помогать, либо не были осведомлены о том, что он, возможно, совершил, либо просто не были заинтересованы в оказании помощи своему хозяину, - Дамблдор испустил вздох, достойный человека его возраста.       Сириус покачал головой.       - Просто объясните нам. Дамблдор, откровенно говоря, мы проигрываем. Такими темпами я не уверен, что мы продержимся этот год. И что тогда? Когда рухнет Министерство? Даже если он создал крестраж, как его можно найти и уничтожить, пока он не победил?       - У меня много работы. Возможно, я возьму отпуск и позволю Минерве временно занять пост директора. Мне нужно срочно переговорить кое с кем. И, если вы не возражаете, Сириус и Ремус, мне потребуется ваша помощь. Она может оказаться необходимой для обеспечения нашей победы. – Блеск в глазах Дамблдора погас. Он вновь стал тем генералом, которого Питер видел прежде на собраниях Ордена, готовым на многое ради победы. На большее, чем многие могли бы подумать.       - Все, что пожелаете, - Сириус глубоко вздохнул, на мгновение прикрыв глаза. – Он убил моего младшего брата.       Все посмотрели на Ремуса.       - Я не буду… простите, - начал Ремус, оторвав взгляд от вазы с цветами за спиной Джеймса, чтобы посмотреть на Дамблдора. – Простите, директор, но я не могу… после смерти моей мамы папа… вы должны понять. Я не хочу, чтобы он подвергался опасности. Одно дело – Орден, но если вы предлагаете нечто более опасное… тогда мне нужно знать, что с моим отцом все хорошо. Он все еще в Хеолшерриге, после того, как моя мама… он не смог с этим справиться. После всего, что он для меня сделал, я не стану подвергать его риску.       - Мы сможем спрятать его, обеспечить ему лучшую защиту, какая есть у Ордена, - поспешно сказал Дамблдор. – Мы можем сегодня вечером доставить его в безопасное место.       Ремус опустил взгляд на свои руки.       - Я… я поговорю с ним. Если он согласиться… я в деле. Возможно, я смогу… возможно, если я и впрямь смогу помочь нам победить, у меня удастся изменить отношения людей к оборотням.       Сириус встал. Он смотрел прямо на Дамблдора.       - Скажите мне, что делать.       - Сириус, - начал Джеймс, но Сириус перебил его:       - Он не остановится, пока не умрет либо он, либо ты. Если я могу что-то сделать, чтобы это был он, а не мой лучший друг, я это сделаю, - резко произнес Сириус.       Лили вытерла слезы.       - Я не хочу, чтобы кто-то из вас погиб. Это не ваша война, Сириус.       - Она ведется от моего имени, - возразил Сириус. – И это обязывает меня защищать тех, на кого он нацелился.       Питер видел, как Сириус бросился на защиту магглорожденного, выполняя задание Ордена. Он издевался над женщиной-Пожирательницей, направившей палочку на мужчину:       - Ты же меня не убьешь? – и дал магглорожденному время сбежать.       - Я могу что-нибудь сделать? – наконец, заговорил Питер.       Все повернулись к нему. С отвращением. Питер отпрянул.       - Тебя тоже спрячут, - странно ровным голосом ответил Дамблдор, будто сдерживая сильные эмоции, - чтобы ты больше никому не навредил.       - Что я могу сделать? – повторил Сириус. – У нас ужасно мало времени.       - Я хочу, чтобы ты как можно скорее отправился в Хогвартс. Передай профессору Слагхорну, что тебя послал я. Он может перепоручить занятия своему ассистенту. Поговори с ним, попроси его поделиться воспоминаниями. Боюсь, ему что-то известно, оттого он и отказался покидать замок. Заполучи его воспоминание, чего бы это ни стоило. – Сириус кивнул, но до его ухода Дамблдор добавил: - И напиши тому из своих родственников, с кем чувствуешь себя наиболее комфортно.       - Что?       - Скажи, что пришел в себя после смерти Регулуса. Ты не хочешь присоединяться к Пожирателям, но хочешь взять на себя роль главы семьи. Сблизься с ними. Кто-нибудь может что-то знать, где-то проговориться. Это может стать ключом к поиску крестража, если он существует.       Сириус покачал головой.       - Не могу представить, чтобы бабушка Ирма была в курсе.       - Нет, - согласился Дамблдор, - но могут другие. Например, твоя кузина Беллатрикс. Она почти наверняка Пожирательница. – Лицо Сириуса на мгновение странно дрогнуло, и у Питера возникло ощущение, что Сириус уже знает ответ на этот вопрос. – Беллатрикс, её муж или шурин могут знать. Что-то может проскользнуть.       - Я не собираюсь возвращаться в тот дом, - коротко ответил Сириус.       - И не надо. Просто сблизься с ними. Вернись в их круг общения. Завоюй их доверие.       Сириус прикрыл глаза. Открыв их, он увидел Джеймса и Лили, все еще обнимавшихся на диване.       - После этого, Сохатый, никогда не сомневайся в моей любви к тебе.       - Я и не сомневался, - тихо ответил Джеймс.       - А я? – осведомился Ремус. – Не могу представить, чем я могу быть полезен. – У него почти не осталось семьи, не было денег и связей, кроме людей, находившихся с ним в одной комнате. Но он был еще одним человеком, который мог помочь, и ему предстояли недели до победы.       - При условии, что твой отец согласится на нашу защиту, ты поможешь в изучении прошлого лорда Волдеморта. У меня уже несколько воспоминаний, и ты можешь начать с их просмотра в моем кабинете. А потом мы вместе поищем что-то еще. Я верю, что в этих воспоминаниях можно найти ценные подсказки, - ответил Дамблдор. Питер предположил, что он уже какое-то время над этим размышлял.       Ремус кивнул:       - Тогда я отправлюсь домой и поговорю с отцом. Я отправлю патронуса с ответом, как только смогу.       Дамблдор встал:       - Если ответ положительный, приходи прямо в мой кабинет. Скажи отцу, пусть собирает вещи, и члены Ордена будут у него под дверью раньше, чем ты придешь в школу.       Ремус подошел к Джеймсу и Лили, и опустился на колени, чтобы его лицо было на одном уровне с ними.       - То, что случилось прежде, больше не повторится, я обещаю. Оставайтесь здесь в безопасности, и мы его уничтожим.       - Как мы можем быть в безопасности? – спросила Лили.       - Вашим Хранителем Тайны стану я, - сказал Дамблдор. – Ты должен передать это своей семье, Сириус, чтобы мы были уверены, что они тебя не схватят и не станут пытать.       - Хорошо, - сказал Джеймс. – Если он сможет с вами справиться, нам все равно конец.       Сириус положил руку Джеймсу на плечо.       - Все будет хорошо. Я об этом позабочусь.       - Удачи, - скорчила гримаску Лили.       - Желаю повеселиться, - добавил Джеймс.       Сириус драматично вздохнул:       - Сколько пройдет времени, когда мой дражайший кузен Рудольфус настоит, чтобы я присоединился к нему в охоте на магглов?       - Если ты будешь слишком упорствовать, они в тебе усомнятся, - сказал Ремус. – Уверен, у тебя получится правдоподобно отказаться.       Повернувшись к Ремусу, Сириус протянул ему руку. Ремус встал и пожал её.       - Прости, - произнес Сириус, - что всегда сомневался в тебе.       - Прости, что всегда сомневался в тебе.       Сириус заключил Ремуса в объятия. Питер провел по коленям вспотевшими ладонями. Все собирались уходить. Скоро все внимание будет приковано к нему.       Действительно, буквально через несколько мгновений Сириус повернулся и направил палочку Питеру в лицо.       - Когда все закончился, - пообещал он, криво улыбнувшись.       Они попрощались, заплаканные Джеймс и Лили обняли Сириуса и Ремуса перед их уходом. Как только дверь закрылась, Дамбдор повернулся к Питеру.       - Дай мне минутку на чары Фиделиуса, а потом ты пойдешь со мной.       Питер кивнул. Он уставился на свои дрожащие ноги. Он не собирался вновь смотреть на Джеймса и Лили, он не мог этого вынести.       Он услышал шорох, а потом увидел, как мягкий голубой свет патронуса заполнил комнату.       - Минерва, - произнес Дамблдор. – Немедленно зайди ко мне в кабинет. У меня для тебя срочные новости.       А потом все пошло так, как было много раз до того, за исключением того, что теперь в душе Питера не была вырезана тайна.       - Спасибо, - сдавленным голосом сказала Лили, когда они уходили. Питер услышал, как заплакал Гарри наверху. – Вы спасли наши жизни. Пожалуйста, обязательно убедитесь, что Сириус и Ремус выживут.       - Я буду защищать их всеми силами, - пообещал Дамблдор. – Так же, как вашу семью.       Питер увидел протянутую руку Джеймсу, увидел, как они с Дамблдором обменялись рукопожатием, и просто чтобы что-то сделать застегнул мантию.       - Пойду посмотрю, как там Гарри, - сказала Лили, когда Дамблдор открыл дверь коттеджа. Она быстро подошла туда, где Джеймсу было суждено погибнуть.       Когда они уходили, раздался голос Джеймса:       - Я буду рядом, Лили.       Когда они аппарировали, Дамблдор крепко держал Питера за руку. Убежище, в котором Питеру надлежало переждать войну, было просто ветхим ящиком. Это было больше, чем он заслужил.       День тянулся медленно, пока он тревожился о Ремусе и Сириусе. Выживут ли они? Он надеялся, что да. В конце концов, охрана сменилась, солнце зашло, и Питер рискнул заснуть.       Когда Питер опустил голову на потертую подушку, лицо его было все еще мокрым от слез, а на сердце было тяжело, он надеялся, что проснется в ту ночь, когда присоединился к Волдеморту. Когда его глаза закрылись, а дыхание выровнялось, он надеялся, что проснется именно тогда, ведь он знал: на этот раз он будет храбрым.