Млекомеда

Ночь, спокойствие и звёзды. Где-то вдали стрекотали сверчки, шелестели деревья, словно перешептывались, а совсем рядом тихо хрустел старыми ветками костёр, на котором жарились сосиски. Это был поход далеко в лес с целью «создания более корректной карты звёздного неба», как говорил Ксено. Но Стэнли знал, что тот просто хотел лишний раз посмотреть на звёзды. Снайдер обустраивал место ночлега и следил за огнем, пока великий ученый настраивал телескоп, сидя на брезенте, и безостановочно рассказывал о чем-то далёком и элегантном. Стэн не вслушивался, но наслаждался голосом, а после уселся рядом со своим возлюбленным. – Разве это не элегантно, Стэн?! – восторженный тон остался прежним, несмотря на изменения в возрасте, жизни и мира в целом. – Мгм, – понимающе, однако совсем отвлечённо. Всё как всегда… Хоть 10 лет, хоть 40… Вот она, стабильность! И вновь Уингфилд пустился в долгий монолог, заполняющий собой всю ночную тишину. А Стэнли любовался. Любовался обкусанными губами, с которых бурным потоком лились чрезмерно длинные слова и объяснения. Любовался смоляными глазами, в которых отражалась Луна. Любовался следом от окаменения, напоминающим о трагедии. Внезапно Снайдер ощутил тяжесть на своем плече и удивлённо раскрыл глаза, только чтоб лицезреть, как Ксено несколько тоскливо, но при этом воодушевленно смотрит в небо, положив голову на плечо своему лучшему другу. У Стэна сердце совершило чертов кульбит. И после минутной слабости, учёный сразу же продолжил свою болтовню, говоря слишком много необязательно длинных и умных слов. А когда тот отстранился и потянулся к телескопу, чтоб посмотреть в окуляр, Стэнли воспользовался моментом и вернулся к костру. Сейчас, сидя рядом с теплым светом, можно было вдоволь поукорять себя в излишней эмоциональности, проявившейся в теплых щеках. – Приготовились… – неожиданно для себя тихим и неуверенным голосом сказал Стэн, так что прочистил горло и громче повторил: – Приготовились! – Ах, ну как же элегантны… – в который раз вздохнул Ксено, очарованный космическими красотами. Так дело не пойдёт. Стэнли прекрасно знал, что если силой не оттащить ученого от оборудования, то сам он ни за что не отлипнет. Так что Снайдер со спины подошёл к своему другу, а после подцепил тощую тушку Хьюстона под мышками и отнес к костру, где усадил обратно на землю, и сам уместился рядом. А звезда науки только моргнула пару раз, а после взялась за одну из заточенных палок, на которой была хорошо прожарившаяся сосиска. – Теперь Андромеду видно в разы лучше, – очень радостным тоном оповестил он. Снайдер же налил себе из термоса чай, отпил немного и спросил: – Ты что-то говорил про то, что она с Млечным путем столкнется? – Да! – слишком громко воскликнул Ксено. – Столкновение двух одиноких галактик, где одна будет неизбежно поглощена другой, но станут они единым целым, - это есть элегантность! Это есть Млекомеда! – Да ты дожуй сначала, – обеспокоенный тон военного, когда этот гениальный астрофизик поперхнулся. И Уингфилд послушался такого совета и вместо разговоров стал молча жевать. Теперь же наступила тишина, прерываемая только потрескиванием огня и редкими порывами ветра; а Стэнли невольно погрузился в мысли. Млечный Путь… Андромеда… Вместе станут Млекомедой… Параллели между этими двумя галактиками и отношениями каких-то двух людишек на маленькой Земле сами напрашивались. Два далёких объекта станут одним… Так, всё, Стэн! Сейчас или никогда! Пока есть шанс, надо пользоваться! Иначе снова бессмысленно будешь ждать лет 20, в лучшем случае! И то, если доживешь! – Ксе… – Снайдер обратился к другу с особенной долей ласковостью в голосе. А учёный сразу же обратил на него всё своё внимание. – Знаешь… – неловкий тон и не менее неловкое почесывание затылка. – Раз… Млечный Путь и Андромеда… – он замялся, чувствуя ужасную тревогу и ком в горле. Никогда такого не было, и вот опять… Черт, он никогда так не волновался… Даже когда впервые взял винтовку в руки, даже когда в окопах прятался… даже когда высадился на Луну… Но бездна глаз напротив и терпеливое ожидание буквально вселили уверенность и побудили договорить. – Если даже галактики могут быть вместе… – как же тяжело давалось каждое слово, – То… то может, ты выйдешь за меня? – и с этими словами Стэнли вытащил из кармана джинс небольшую темно-фиолетовую бархатную шкатулку и раскрыл её. Внутри на подушечке мирно лежало платиновое кольцо с небольшим кристалликом обсидиана. Ксено молчал. Стэнли молчал. Так продолжалось около минуты, если не больше. Стэнли уже терял надежду на согласие. – Это такой отстой… – смущённым голосом начал Снайдер, смотря куда-то в совершенно противоположную сторону от лица своего любимого, лишь бы не видеть его реакции. – Я задумывал всё иначе… Это… – по какой-то невиданной совершенно причине он стал паниковать, перебирая всевозможные варианты реакции на такое нелепое предложение руки и сердца. – Стэн, посмотри сюда, – невозмутимый голос ледяным ножом прорезал горячее смятение, помогая прийти в себя. И военный подчинился, медленно поворачиваясь лицом к учёному, пока его глаза не наткнулись… на аккуратные пальцы Хьюстона, держащие белый шелковый футляр, который бережно хранил в себе серебряное кольцо с алмазом. Как две галактики неизбежно растворяются друг в друге, так и влюбленные неизбежно становятся одним целым.