Согревая души

      Тишина номера прерывалась неприятными звуками рвоты, доносящимися из-за закрытой двери туалета. Идиот, глупый. А самое главное — не красивый. Не идеальный. Уен тяжело рухнул на кафель рядом с унитазом, обессиленно свесив руку через стульчак. Из горла, обожженного кислотой, вырвался тихий истерический смех. Очередной комментарий о том, что он «поднабрал», все ещё вертелся в голове заевшей пластинкой, отзываясь в и без того сломанном сердце ноющей болью. По бледной впалой щеке прокатилась слеза, оставляя неприятно горячую дорожку. Смех уже стал громче, отражаясь от кафельных стен. Истерика когтями впивалась в кожу, залезала внутрь, разрывая лёгкие рыданиями, и не помогала даже попытка сконцентрироваться на незатейливом рисунке плитки. Он так жалок, неужели он заслужил всех тех, кто его окружал, всего того, чего добился?       Мысли как цунами накатывали, погребая под тонной боли и страхов, когда сквозь эту пучину послышался приглушённый стук в номер. Уен несколько раз глубоко вздохнул, стараясь привести в порядок сбитое дыхание и сердцебиение, на слабых ногах поднялся, чуть пошатываясь, и нехотя посмотрел в зеркало. По спине пробежали мурашки — он выглядел ужасно, и в голове пронеслась мысль, что после выпроваживания незваного гостя нужно будет продолжить эту экзекуцию.       Умывшись наспех и молясь всем богам, чтобы его состояние не заметили, Чон подошёл к двери, прислушиваясь. За ней кто-то стоял и явно ждал, когда ему откроют.       — Кто? — хриплый голос разрезал тишину, и Уен откашлялся. Стало только хуже. Он по глупости забыл выпить воды — ему всегда везло и никогда не прерывали раньше, поэтому сейчас он просто сплоховал.       — Уен? Это Мередит… — послышался за дверью мягкий голос на английском. Она вряд ли поняла, что Уен у неё спросил на корейском, просто назвалась. А у Чона сердце куда-то неприятно рухнуло, пропустив несколько ударов. Кто угодно, но не она. Свон не должна была видеть его в таком состоянии. Он сам говорил, что будет её поддержкой, а сейчас выглядел, да и чувствовал себя, мягко говоря, не соответствующе.       — Это срочно, Мери? — перейдя на чуть ломаный английский, с надеждой на отрицательный ответ спросил Чон. Сипатость так и не ушла, горло скребло, живот неприятно ныл от насильственно вызванной недавно тошноты, и ко всему прочему добавилась неприятная тяжесть на сердце. Он сейчас надеялся прогнать человека, которого пообещал холить и лелеять как экзотический хрупкий цветочек.       — Да, — кажется, девушка что-то прикидывала в голове, высчитывала, из-за чего замялась на несколько мгновений. Уен тяжело выдохнул, закинул конфетку в рот, поморщившись от ударившей по рецепторам сладости, и повернул ключ, распахивая дверь.       Чон заметил, как Мери чуть отшатнулась, не ожидая такой резкости, и слабо улыбнулся. Девушка была в пижаме с мстителями, растрепанными волосами, без макияжа и явно собиралась ложиться спать. Так что же произошло, не требующее отлагательств? Уен мягко расплылся в улыбке, не уверенный, что получилось не вымученно, оглядывая Свон с ног до головы. Внутри вдруг резко проснулось желание сгрести ее в объятья и расцеловать, если позволит. А вдруг у нее что-то болит? Тогда он просто нежно о ней позаботится, забыв хотя бы на время о своих проблемах.       — Чем я могу быть полезен, леди? — попытался шутливо спросить Чон, продолжая сканировать ее состояние. Мери вдруг странно нахмурилась, щуря черные глаза, и у парня все внутри похолодело. Он не знал, что хуже — что Свон заметит его состояние или что сейчас скажет, как фанаты, о его весе. Молчание и дискомфортное разглядывание не прекращались, и Уен повёл острым плечом, отгоняя липкую панику.       Мери очень внимательно посмотрела ему в глаза и, подняв указательный палец, сопровождая это действие непонятным шипящим звуком, видимо, на русском, резко развернулась и быстрым шагом ушла в сторону лестницы.       Чон дёрнулся было за ней, но Свон уже скрылась за поворотом, оставляя после себя лишь пустоту. Паршиво. Мягко говоря, Уену было паршиво от того, что произошло. Что он сделал не так? Или что-то не сделал? Он уже честно почти смирился, что в Мери был влюблен Хонджун и, кажется, это было взаимно, но неужели он заслужил такое? Жалкий.       Уен на почти не гнущихся ногах вернулся в номер, даже не заперев его, и рухнул на пол рядом с кроватью, поджимая колени к себе и роняя голову назад на мягкий матрац. Ничтожество. Разве есть кому-то дело до того, что творится в его душе? Из прикрытых глаз тихо и горько потекли слезы, капая на полуобнажённые плечи, стекая неприятной влажностью по шее вниз. Всхлип вырвался невольно, и тут же захотелось врезать самому себе за слабость. Не успел.       Осторожный стук вновь отвлек от всепожирающих мыслей, но Уен даже не дёрнулся. Ему было почти плевать, кто решил вновь нарушить его мнимый «покой».       — Уен-и, я войду, у тебя открыто, — мягко-мягко, будто он дикий неприрученный зверь, с которым нужно быть осторожной, в комнату вошла Мередит, глядя уже не испытующе, а как-то по-домашнему ласково. Уен мгновенно поднял голову, силясь незаметно стереть дорожку слез, и столкнулся взглядом с присевшей так же на пол Мери. Брови надломлены, поза чуть закрытая и рука, дернувшаяся вперёд, чтобы дотронуться до него. Чон быстро просканировал её поведение, отмечая в голове, что Свон чертовски правильно ощущается в любом виде. И особенно таком домашнем. Вот только не рядом с таким сломанным, как он.       — Что-то случилось, Мери? Чем я могу помочь? — голос почти не дрогнул, только чуть хрипловатый оттенок так убрать и не удалось, и Уен неприязненно скривился. Свон чуть прищурилась, чёрными глазами прожигая будто самую душу.       — Думаю, в данной ситуации это мой вопрос, — невесело ухмыльнулась Мери, принимая чуть более непринуждённую позу и приваливаясь спиной к кофейному столику. Она тут же поморщилась, и Уен сочувственно вздохнул — её поясница явно отозвалась болью на такое действие.       Когда все же до него дошёл смысл её слов, Чон опустил голову, рвано вздохнул. Он ощущал на себе тихий внимательный взгляд девушки, но не смел поднять глаза, чтобы не столкнуться с осуждением. Кажется, он бы этого не пережил спокойно, ломаясь окончательно.       — Как давно? — мягкий голос потонул в тишине комнаты, и Уен даже не заметил, как Мери скользнула чуть ближе, осторожно оказываясь рядом лицом к лицу.              — О ч… — Чон нацепил самую натуральную маску из всех, какие только мог сделать в данный момент, и расплылся в невинной улыбке. Только глаза остались будто неживые. Но желания быть перед Свон слабым и ранимым не было — он не простит себе, если она будет переживать ещё и из-за него. Девушка и так, он знал со слов Феликса, находилась под напряжением от комментариев их «фанатов».       — Если ты сейчас скажешь «о чем ты», я тебя тут и спеленую и буду ждать, пока не скажешь — я терпеливая, — тихо и чуть угрожающе проговорила Мери, наклонив голову. Почему-то сомнений в том, что она так и поступит, не было. — Я несколько месяцев занималась подобным, недавно тоже задумалась, а не начать ли снова, когда ваши фанаты мне сказали про нестандартные для Кореи вес и формы. И ты думаешь, я не пойму, что у тебя рпп? Уен-и, ты очень плохого мнения тогда обо мне, малыш…       — Несколько лет, — сдался Уен, стыдливо пряча глаза. Он слышал напряжённый вздох рядом и понурил голову ещё сильнее. Он её расстроил, кажется, и потому поспешил оправдаться. — Не постоянно, если что, просто моментами накатывает, как сегодня…       — Кто-то написал что-то в комментариях? — уточнила Свон, присаживаясь совсем близко и облокачиваясь о кровать рядом с ним. Уен неуверенно кивнул и замер, ожидая, как приговора, реакцию девушки. — Чтоб их… Уроды…       Последнее слово он не понял — видимо, Мери произнесла его по-русски, но серьезное лицо и убийственный взгляд в никуда означал одно — она зла. Ближе даже определение «в бешенстве», и сейчас начнет сыпать проклятьями нерадивых фанатов. Она мягко коснулась его руки кончиками пальцев, поглаживая и пуская по коже электрические заряды, потом осторожно сплела их ладони в замок, сжимая. И только сейчас Уен вдруг понял, что она призналась ему сама в своей болезни.       — Подожди, Мери, ты страдаешь и сейчас от этого? — ласково спросил Чон, поднимая, наконец, на нее глаза, полные боли и тихого отчаяния. Неужели она могла думать, что ее мягкое и женственное тело некрасиво?       — Сейчас это не важно, я в порядке, — улыбнулась успокаивающе Мередит, прижимаясь слабо к прохладному боку парня. Уен уже не пытался сопротивляться, ни своим желания, ни ее ласковым рукам и резко сгреб вскрикнувшую от неожиданности девушку в крепкие объятья, перетягивая к себе на колени. И разрыдался.       Мозг выл, что это позорно, некрасиво, еще более некрасиво, чем то, что Мери уже видела, а сердце вопреки тянулось к теплым лучикам, излучаемым актрисой. Свон мгновенно среагировала, обхватывая Уена и прижимая к себе его за голову, утыкая носом в изгиб шеи. Её тело, такое мягкое и податливое в руках, отзывалось на любое слабое движение — он вздыхал, прерывисто, почти истерически, она ласково проводила пальчиками по шее, он всхлипывал, она нежно мурлыкала что-то на русском, что-то шипяще ласковое, он сжимал руки на её ребрах, она утыкалась куда-то в ключицу, вдыхая запах кожи, и совсем не брезговала тем, что недавно его рвало над унитазом. Девушка нежно и осторожно покачивалась с Уеном в объятьях, будто укачивала ребенка после пережитого кошмара.       В дверь звонко постучали, и Чон испуганно вздрогнул, неосознанно сжимая талию чуть сильнее, чем нужно. Он будто ожидал, что сейчас Свон уйдет, оставив его вновь в пучине самокопания и собственных страхов. Мери, повернув голову, оказалась нос к носу с парнем, сталкиваясь с темными влажными глазами.       — Только не уходи, пожалуйста, Мери, — еле слышно выдохнул Уен, потянувшись вперед, и, чуть касаясь своим лбом ее, придвинул еще ближе на бедра, почти прижимая к груди.       — Не уйду, но мне нужно открыть, — улыбнулась ласково девушка, проводя пальчиками по нахмуренным бровям молодого человека. Уен до последнего держал руку Свон, пока та поднималась, хватаясь за ускользающее тепло. — Я вернусь быстро, подожди, Ён-и…       Как только Мери скрылась в коридоре, Чон, вяло поднявшись, пересел на кровать, не желая больше мучить девушку сидением на твердом полу. Дыхание почти пришло в норму, и слезы даже отступили, оставляя в душе просто тишину. Кожа до сих пор ощущала мнимые касания и поглаживания, и теперь хотелось ещё и ещё, чтобы Свон не выпускала из крепких объятий. Хорошо все-таки, что она такая же тактильная, как он сам, и отзывалась на любые ласковые касания. Пол скрипнул, возвращая Уена в реальность, и парень, слабо вздрогнув, будто на автомате, уставился ничего не понимающим взглядом на Мери с двумя мисками в руках и запаянными упаковками палочек для еды.       А затем разом холодный пот, липкий страх и мурашки обрушились на худую спину, заставляя содрогнуться. Чон, надломив брови, перевёл взгляд с мисок на Мери, вглядываясь в лицо. Взгляд девушки был чуть виноватым, будто она не была совсем уверена, что имела право лезть в его жизнь, но твёрдым.       — Прости, Уен, но тебе нужно поесть. Давай поедим вместе, как тебе идея? — наверное, она где-то тренировалась, ставила свой голос, делая его таким мягким и вкрадчивым. Актрис же этому учат на курсах? Чон и рад был бы отказаться, попросить не лезть. Но Свон ни расстраивать, ни отталкиваться не хотелось. Уен продолжал молча смотреть на девушку, пытаясь совладать с участившимся сердцебиением. Интересно, она вообще подозревала, что делала с ним? Скорее всего, да, иначе бы так умело не пользовалась, манипулируя сейчас, глядя кофейными глазами и ища ответ на вопрос. Лицо Мери чуть помрачнело, когда через несколько минут не последовало никакой реакции со стороны Уена. — Прости, я не хотела тебя напрягать… Просто…       — Ты тоже будешь? — хрипло спросил Чон, сделав несколько ошибок в постановке предложения. Мери коротко кивнула, неловко переминаясь с ноги на ногу. Парень слабо улыбнулся уголком губ, похлопав по кровати рядом с собой. — Тогда я буду.              Свон расплылась в ласковой солнечной улыбке и тут же плюхнулась не очень аккуратно на кровать, протягивая одну из мисок с рисовой кашей и овощами Уену. Тот принял, потянув носом запах. Вкусно. Легко и вкусно.       — Ты поэтому убежала? — внимательно и почти в упор посмотрел на девушку певец. Мери слегка стушевалась, виновато моргнув, и снова молча кивнула. Уен вновь постарался улыбнуться. Вышло плохо, судя по её выражению лица, хотя её забота ощущалась так тепло и приятно, и хотелось расслабиться, довериться и принять помощь. Она заслужила улыбки настоящие, солнечные, а Чон сейчас их дать не мог.       — Приятного аппетита, — мягко проговорила Мередит, пару раз стукнув палочками друг о друга. Теперь кивнул уже Уен, молча принимая с за еду. Молочный вкус рисовой каши оседал сладковатым ощущением на языке, перекрывая привкус тошноты во рту. Девушка краем глаза поглядывала на Уена, поглощая быстро свою порцию.       Парень чувствовал это внимание и понимал, что ещё чуть-чуть и снова рухнет в пучину истерики. Почему? Непонятно. Просто слезы накатывали, и он это ощущал с липким отвращением к самому себе. Он только что очистил себя после еды, а сейчас снова ест под присмотром девушки, которую он бы не хотел допускать до своей тёмной стороны, согревая только в солнечных надежных объятьях. Первая слеза скатилась по щеке, попадая в рот вместе с кашей. Вторая, третья, и вот Уен уже молча рыдал, продолжая упорно есть рис с овощами.       — Тебе не нужно винить себя за то, что хочешь есть и ешь, — голос Мередит осторожно коснулся ушей. Сама девушка не решалась касаться, будто боялась оттолкнуть. А Уен жаждал, чтоб она просто обняла снова за шею, прижимая к себе.       — Не могу, — сипло отозвался он, дожевывая кашу и глядя невидящим взглядом на дно тарелки. Решительности поднять глаза не хватало, поэтому, когда Мери осторожно забрала из его рук тарелку и палочки, Чон слабо вздрогнул, не ожидая от нее каких-либо действий.       — Прости, но я пока не уйду, тебе не будет дискомфортно? — осторожно перевела тему девушка, откладывая миски на столик. Уен грустно ухмыльнулся — не доверяла, ждала, что сейчас он рванет в туалет и вновь очистит желудок. По правде сказать, он так и хотел сделать, но отталкивать сейчас Свон было б совсем жестоко по отношению и к девушке, и к самому себе. И Чон лишь мягко покачал головой, продолжая тихо глотать слезы. — Хорошо. Тебе будет комфортно, если я тебя обниму?       — А тебе? — почти с вызовом бросил Уен, поднимая наконец красные влажные глаза на Мередит. Она непонимающе моргнула, забавно наклоняя голову на бок. — Тебе будет комфортно обниматься с таким размазней? Я только недавно блевал над унитазом, потом рыдал, истерил, тебе комфортно?! Мери обескуражено захлопала ресницами, не ожидая такого поворота событий. Чон рвано задышал, уже посыпая мысленно голову пеплом. Он не имел право так грубо говорить с таким солнышком, как она. Ничтожество.       — Не знала, что в момент напряжения у тебя просыпается такое красноречие на английском, — уголок губ Мери поднялся, но глаза оставались серьёзными, следя за любой эмоцией на лице Чона. — Да, мне комфортно. Хотя бы потому, что это ты…       И, не дав ему опомниться, девушка просто резко обняла его, роняя их обоих на кровать. Уен почти заверещал от неожиданности, когда Мери подползла под бок, обхватывая талию рукой, кладя голову ему на грудь и закидывая ногу на его ноги. А потом, свыкнувшись с тем фактом, что Свон не уйдёт и ей комфортно, осторожно перетащил её на себя, прижимая целиком к груди. Девушка на мгновение напряглась, и Уен успел подумать, что он перешел рамки дозволенного и сейчас она поднимется и уйдёт, но Мери лишь поудобнее его обняла, зарываясь пальцами одной руки в мягкие волосы на затылке, а вторую укладывая на твёрдую грудь рядом с лицом. Чон не знал, слышала ли она, как быстро билось его сердце под её ухом, но сделать ничего не мог с этим.       — Тебе удобно, не тяжело? — уточнила Мери, подняв вопросительно голову и чуть не столкнувшись с Уеном носами.       — Как бы это ни звучало, я бы хотел провести так всю оставшуюся жизнь, — хрипло проговорил Чон, мягко потеревшись своим носом о её. Мередит чуть смутилась, но глаз не отвела, внимательно вглядываясь в расширяющиеся зрачки парня.       — Всю оставшуюся жизнь не обещаю, но на ночь можешь рассчитывать, — нежно отозвалась Свон, вновь прижимаясь близко к Уену и прикрывая умиротворенно глаза.       Тот издавал тихий звук, похожий на мурлыканье, поглаживал рукой размеренно по спине Мери и её волосами, почесывал кожу головы, нежно задевал жёсткими пальцами щеку и осторожно прижимался губами к ее макушке. Слез уже не было, только тихая пустота внутри, постепенно заполняющаяся теплом от объятий с девушкой. В груди ни с того ни с сего кольнуло ревностью — Уен не мог знать наверняка, но она все равно испытывала скорее всего чувства к Хонджуну, хоть и относится к нему самому очень нежно и трепетно.              Но он с этим разберётся потом, а пока эти мысли пали ниц перед лаской Свон. Касания пальцами к шее, лёгкие, будто крылья бабочки, вызывали лишь мурашки по коже, никакой истерики, никакой боли больше не было. Разом навалилась слабость, усталость и желание уснуть здесь и сейчас. Уен честно пытался держать глаза открытыми, а сознание чистым, но выходило из рук вон плохо.       — Ён-и, если ты хочешь спать и тебе будет комфортно, спи, — раздался полусонный чуть насмешливый голос Мери. Девушка ткнулась носом в его ключицу, потерлась и еле сдержалась, чтобы не зевнуть широко и сладко. Чон мягко улыбнулся, заправляя заботливо прядь волос за ухо Свон.       — А тебе? — тихо уточнил парень, приподнимая уставшее лицо Мери — ему было важно видеть, что она согласна. Сердце пропустило предательски несколько ударов — она была настолько уютной и очаровательной, будто Свон не актриса, Чон не айдол, а они просто молодые люди, наслаждающиеся совместным вечером.       — Я обожаю обниматься, спать и мне очень с тобой комфортно, так что давай просто спать, если ты не против? — девушка улыбнулась искренне и ласково, чуть подтягиваясь выше по телу Уена и оставляя на его щеках и лбу легкие теплые поцелуи.       — Не против, — отозвался Чон, сжимая в ладонях щеки Свон, и, покрывая лицо Мери в ответ поцелуями, прижимался сухими губами к мягкой коже. — Тогда сладких снов, na sarang…       — Сладких снов, Уен-и, — Свон расслабилась в объятьях, вновь укладывая голову на мирно вздымающуюся грудь Уена, и, растекаясь по его телу, ласково мурлыкнула. — И прошу, люби себя так же сильно, как я тебя…       Чон бы хотел что-то сказать, ответить жаркими словами, но не мог, ощущая бесконечную усталость. И они, разморенные прошедшим днем, уснули, согревая друг другу тела и души.