Падение ада

Падение Ада Пролог Ад спустился на землю. Он все это время был над нами, а не снизу, как мы предполагали. Все наши попытки были обречены на провал еще до появления мыслей. В скором времени они выберутся. Прошу вас, приготовьтесь к худшему. Вещало сообщение по всем новостным каналам. Шизики и параноики радуются, ведь теперь они здоровы. Хотя... в наше время мало кто верит новостным каналам, помимо этих самых шизиков. Часть 1. Обычный день — Что там по новостям? — раздался голосок матери с кухни, готовящей стряпню на ужин. — Да так, говорят, что ученые нашли ад. Брехня, как всегда, впрочем, — раздался мой резкий голос, ярко контрастирующий с материнским. В нос ударил острый запах еды. Жареная картошка с курицей. Я встал с кресла и направился на кухню, чтобы украсть кусочек. Заветная еда была прямо у меня под рукой. Я мог почувствовать ее жар клетками своей кожи. Но... — Эй! Не трожь! И вообще, тебе разве в школу не пора? Время видел сколько? Иди собирайся, живо! Я поник и пошел в сторону своей комнаты. Я учусь во вторую смену, и уроки у меня начинаются где-то к часу дня. Спустя пару минут я был готов в школу. Место, которое реально можно считать адом, учитывая, какие там учителя и ученики. Там нет каких-то типичных хулиганов, как из комиксов про супергероев или американских сериалов про «подростковую жизнь». Они будут похуже. Могут с лестницы скинуть или еще хуже. Недавно одного парня до суицида довели и снимали все на камеру. Жуткое зрелище. К счастью, тот выжил, пусть и с увечьями. На что они рассчитывали, заставляя его прыгать с пятиэтажки? Их не посадили, так как по закону они ничего противозаконного не сделали. Они просто снимали процесс. А тот парень не написал заявление, так что дело закрыли. — Чтоб к вечеру был дома! И не позорь меня перед гостями! — крикнула мама вслед моему силуэту, выходящему за дверь. Даже не попрощалась. — Пока! Люблю тебя! — прокричала мама в открытое окно. Ладно, попрощалась. К вечеру где-то к нам должны прийти подруги моей матери с ее детьми. Некоторые моего возраста, но по уму они явно не старше пятиклашки. Я надел пару проводных наушников и включил Karg - Yūgen. День проходил как обычно. Я тыкал носом в тетрадь в ожидании того, что случайно именно в мой класс придут террористы, начнут по всем шмалять своими пульками, а я, как герой, спасу всех; бросал взгляд в окна, пытаясь высмотреть, что творится в окнах у людей, что живут напротив, — мол, может, там сидит кто-то, кто сталкерит меня и по уши влюблен. Не знаю, какая-нибудь девушка красоты уровня Афродиты. Почему всегда хотелось быть избранным? Иметь какие-то суперсилы, иметь геройскую славу и смелость. Но увы, жизнь у меня совершенно обычна, и день кончается сном. А чем кончается жизнь — страшно сказать. День проходил бы так же, как всегда, пока не произошло что-то страшное на уровне книг Лавкрафта. Я смотрел в дыру в виде квадрата на стене. В окно, короче. И увидел, как по полю проходит нечто длинное, бледное и гуманоидное. Ноги были непропорционально длинны и... имели три изгиба, будто кроличьи. С руками — та же история, но без изгибов. А самое страшное — это его туловище. Оно было настолько худым, что были видны его кишки. Кожа буквально обвивала его органы. Было видно, как проходят процессы в его желудке, и, кажется, оно что-то переваривало. Как вдруг оно встало и стало пристально смотреть на меня. А я — пристально на него. Огромные черные глаза. Острые длинные зубы, настолько что продырявили губы и вышли с нижней стороны. Как зубы у какого-то животного, но я никак не мог вспомнить какого. Как вдруг в класс вошел полицейский и сказал командующим голосом: — Здравствуйте, ребята. Вижу, учитесь усердно, молодцы. Я хотел бы спросить у вас: кто-нибудь из вас дружил с мальчиком по имени Петр Сидоров из 10«В» класса? Класс в один голос завопил «нет». Но в толпе один паренек поднял руку. Это был мой сосед. Они были близкими друзьями, на переменках все время вместе гуляли. — Да, я с ним знаком, — вскрикнул он. — А что с ним случилось? — Мне прискорбно сообщать, но ваш товарищ пропал. Наша группа прямо сейчас занимается поисками, я уверяю, мы найдем его... живым. Пауза. Эта пауза имела значение тысячи строк. Скорее всего, Петьки уже не стало. — По камерам в этой школе мы увидели, как какой-то высокий и бледный мужчина, на вид лет так сорок, следил за ним на протяжении недели. Затем вчера ночью похитил его прямо перед входом в его дом. Камера работала как черти знает что, из-за этого его лицо было размыто, но черты лица все еще отдаленно видны. Он протянул фотографии учительнице. Она медленно стала проходиться по рядам класса и раздавать листовки. Пока дядя полицейский продолжил: — Если кто-нибудь увидит его, прошу сообщить. А тебя, друг Петра Сидорова, прошу пройти со мной. Я задам тебе пару вопросов. Как вдруг очередь листовок дошла до меня. Эй, погоди... Это же он! Я тут же отпрыгнул от ужаса. Стулья, как домино, упали. — Что случилось? — спросила учительница. — Я его видел... — сказал я, запинаясь. Полицейский тут же подбежал ко мне и стал громким голосом спрашивать: — Что?! Где! Как оказалось позже, он был отцом Петьки. Так что его крики оправданы. — Буквально... пять минут назад, во дворе школы. Высокий бледный мужчина с таким же лицом. Вытянутым, с острыми зубами и большими впалыми глазами, — сказал я, запинаясь о каждую стенку моего рта своим языком. — Он смотрел прямиком на меня... — испуганно продолжил я. Полицейский тут же выбежал из класса и прокричал: — Скоро сюда прибудет отряд! Отправьте детей по домам! Нас отправили по домам, за исключением того, что ко мне еще подселили парочку полицейских для безопасности. #### Глава первая. Часть вторая. Слёзы за синей фуражкой. Меня зовут Василий Сидоров. Мой сын пропал вчера ночью. На месте его исчезновения остались лишь клочки его одежды и... лужа крови. Я тут же отправился на его поиски, ведь тела не было. Значит, он может быть жив. Я надеюсь. Пожалуйста... После того как я опросил все классы и кабинеты в его школе, один мальчик — кажется, его зовут Илья — сказал, что видел того мужчину, который похитил моего сына. Я, не мешкая, отправился туда, куда он указал. Во дворе школы я увидел следы. На траве виднелись отпечатки трёхпалых ног. «Неужели этот урод ещё и имеет проблемы с пальцами?» — промелькнула мысль. «Ещё один отаку Миядзаки...» Следы вели в лес. Я никогда не понимал, зачем строить школы рядом с лесом. Может, кислорода больше? — думал я, пробираясь сквозь заросли высоких и острых елей. Следы вели на север. Повсюду пахло мокрым мхом. Внезапно я увидел пещеру, а рядом... гнилой труп медведя. Чёрт, в этом лесу был медведь! Что за школа, твою мать... Но страшнее не то, что он тут жил, а то, что его убили. Живот был распорот, из него торчали кишки. Пахло дерьмом, гнилью вперемешку с кровью. Я тут же закрыл нос рукавом, чтобы не стошнило. И тут я услышал шаги — лёгкие и быстрые. Неужели это он? Я тут же достал фонарик и пистолет, направив их в сторону пещеры. — Что за хер... — непроизвольно вырвалось у меня. Высокое, худое существо медленно потрошило моего сына... Зрачок Петьки повернулся в мою сторону. Он жив... Я выстрелил в затылок. Я не должен был этого делать, но чёрт возьми, это мой сын. Оно медленно поднялось. Рост — примерно три метра. На спине виднелся горб... он пульсировал. Неужели! Я не успел обдумать эту мысль, как острые пальцы твари вонзились мне в живот. Я чувствовал, как они касаются моих органов. «Сделай уже что-нибудь, твою мать!» Я ударил фонариком по щеке твари, и её лицо повернулось на 180 градусов. Висок! Я направил дуло к виску и выстрелил! Кровь не хлынула. В голове просто осталась дыра. Оно медленно повернулось ко мне. Его пустые, впалые глаза и зубы вызвали животный страх. Пот стекал по всему моему телу. Оно начало раскрывать пасть, готовясь оторвать мне голову. Я видел каждый его зуб, слюни скапливались на их остриях и капали мне на лицо. Выстрелы не помогают, что делать... Внезапно в голову твари прилетел камень. Камешек... Мой сын, собрав все силы, разорванный пополам и связанный лишь обрубками органов и позвоночником, бросил камень. Чтобы... спасти меня. Тварь закричала, отбросила меня прямо в стену. Кровь оставила на стене кровавую линию. Она начала уходить... Я подполз к сыну. Его зрачки были бесцветны, без блика. Его тёплое дыхание оборвалось в тот же миг, когда он бросил камень. Он потратил все свои силы на этот бросок. «Нет... Пожалуйста, не засыпай». Я подполз к нему и стал собирать его по частям, пытаясь собрать воедино. Его кровь смешивалась с моими горькими слезами и слюной. — Пожалуйста... — это были мои последние слова, прежде чем я потерял сознание. Глава первая. Часть третья. Падение ада. Если честно, мне казалось, что тот силуэт, который я увидел в окно, — всего лишь иллюзия. Мол, мое воображение разыгралось. Но нихера... Потом пришел полицейский и стал говорить, что какого-то Петьку из 10«В» похитили, и показал фотки. Так я вообще охирел. Эта тварь, которую я видел, и есть тот похититель. Но черт, это же реально не мог быть человек. — Ой, да не заливай. После того раза я не поверю ни единому твоему слову, — раздался пикающий звук из трубы телефона. — Да я тебе клянусь, Вован. Че ты не веришь-то? — жалобно сказал я Вове из 11«А». Мы с ним близкие друзья. Даже очень. С детства не разлей вода. Если б я потерял его, я бы не знаю, что сделал. По крайней мере, искал бы его каждый день, так точно. — Ладно, давай пока. Ко мне гости пришли, надо бы их встретить. Завтра увидимся, — сказал я скучающе. — Пока. Завтра погуляем после школы, тогда, — раздался голос Вовки. Положив трубку, я услышал крик. Сразу в голову ударил силуэт той твари. Я тут же выбежал из комнаты. Меня встретил длинный черный коридор. Все затихло, я слышал лишь свое дыхание. Сердце билось со скоростью моторного двигателя. Оно будто пыталось вырваться наружу. Даже не знаю, с чем сравнить. Бамбук, может?.. Стоп! Это не то, о чем надо сейчас думать. Крик раздался с кухни. Нож взять у меня явно не получится. И времени думать нету. Я стал медленно спускаться по ступенькам на первый этаж. Каждая ступенька издавала скрип, будто пытаясь меня сдать. Будто кричало: «Эй, он тут!». И вот я вижу диван, тот, на котором, как мне казалось, я проведу беззаботно еще один денёк или даже больше, а справа от него — кухню. Я чуть просунул глаз за край стены. Там... была моя мама. Фух... — Почему кричали? — спросил я коротко и с отдышкой. — Испугали меня. — Да так. Видимо, когда гости заходили, плохо дверь закрыли, и из-за сильного ветра она открылась, и в дом зашел маленький паучок. Ну а ты знаешь эту Анну. Чуть какую живность увидит, так сразу кричать, — улыбнулась мама. — Я как раз попросила дядю Тёму закрыть дверь... — А где полицейские? — перебил я мать на полуслове. Мать схватилась за голову, ужаснулась и закричала: — ОНИ МЕРТВЫ!!! Я тут же ужаснулся и раскрыл рот, стал оглядываться, пытаясь найти что-то, но не знал что. Раздался громкий хохот матери. — Да ладно тебе, я пошутила! Они пошли что-то посмотреть и всё. Я выдохнул, но что-то все равно держало меня в страхе. — А ты иди садись, скоро будем есть, — заулыбалась мама. Я послушно сел. За столом был дядя Сергей и его дочь. Помнится, мама как-то спрашивала, что я о ней думаю. Хотела сватать. Хотя мне на тот момент было только 15... Да и я сразу отказал. Не в том смысле, что она уродина или что-то такое. Она просто странная?.. Ну, типа, кто в здравом уме будет коллекционировать трупы насекомых? Причем не абы как. Она находит их живыми, а потом отрывает каждый кусочек и с помощью клея приклеивает к альбому. Сколько она уже собрала? 15 штук? Но я точно знаю, что у нее в альбоме есть паук на целую страницу А4. Фу... Сразу мурашки по телу пробежали. — Ну что там с учебой, Илья? Уже решил, кем станешь и на кого пойдешь? — спросил серьезно дядя Сергей. Он мало с кем разговаривает, и было удивлением, что он заговорил со мной. Да и с ним мало кто разговаривает, даже его жена. Ходят сплетни среди подружек мамы, что она ему изменяет, а он об этом знает. Не знаю, как таких называют... что-то созвучное с «old» на английском. — Да я еще не решился, — неуклюже сказал я. А он тут же заулыбался. — Знаешь, Илюша, я был таким же. Не мог разобраться, кем стать. И тогда мне пришла одна мысль. А что, если стать кем-то означает прекратить быть собой? Что если не надо становиться кем-то? Вообще, что хочу тебе сказать: делай что душе угодно, тогда и придет и успех, и деньги, и все что хочешь. Я, к сожалению, не пошел по этому пути. Вот и страдаю, — сказал он с унынием, проводя взглядом по дочке и ближайшей жене. А я лишь молча кивнул. В его словах меня что-то затронуло, но не мог понять что именно. Его уныние или псевдофилософия. Думаю, сейчас надо насладиться маминой готовкой, а пищу для ума в виде мыслей — на потом. В целом вечер прошел так себе. Дядя Тёма поссорился с тётей Анной, и они ушли на грубой ноте. Я лег спать, хотя и кое-что меня беспокоило. Полиция все еще не вернулась... 23 часа ночи и 53 минуты. Все уже спали. Я проснулся с полчаса назад. Меня разбудил грохот с улицы. Я пытался заснуть, но никак не получалось. Я смотрел на потолок и все время думал о пареньке, который пропал. Пропал парень моего возраста. Вместо него мог бы быть я. Возможно, он мертв и не проживет всей своей жизни. Он мог, не знаю, встретить любовь всей своей жизни. Но его лишили всех этих благ. Я не знал его. Но в тот момент показалось, что я был близок к нему. Я надеюсь, с ним все в порядке..... От этих мыслей в горле пересохло. И я вышел попить воды. Я встал и стал спускаться по лестнице. Некоторые гости остались на ночевку. Пришлось обходить их тела. Но вдруг в темноте я учуял запах. Дерьма. Я повернулся. Он исходил от той, что, как хотела мама, была «моей будущей жены». Слава богу, я отказал. Кто срётся в таком возрасте? Да и спит она с открытыми глазами. Я вернулся к кровати и забрал свое одеяло и подушку. Не буду я спать в этой комнате. Как вдруг... Моя нога подскользнулась о что-то липкое и вязкое. Я поднял ногу, а на ней... глазное яблоко. Опять шутки? Я повернулся. Половина лица моей «сваты» отсутствовала. Ни мозга, ни черепа. То, что я видел, — это была лишь ее половина... Я тут же упал и блеванул на пол. Что за ху... Мама! Я схватил метлу, что лежала в коридоре. Это было лишь для того, чтобы успокоить себя. От того, что сделало это с ней, метла, пусть и железная, явно не поможет. Я стал медленно спускаться. Все то же чувство, как тогда, когда я услышал крики. И вот я вижу диван, тот, на котором, как мне казалось, я проведу беззаботно еще один денёк или даже больше, а слева — спальня матери. На полу был кровавый след. И вдруг... все затихло. Воздух. Ветер. Дыхание. Все замерло. И лишь... чавканье. Что-то ело мою мать. Слезы накатились по накатанной. Я еле сдерживал плач. Ноги задрожали. Как вдруг... скрип. Чавканье прекратилось. Я быстро спустился и побежал в сторону кухни. Пока эта тварь занята... Кухня красным залита. Я схватил наточенный нож. Мама им резала кости. Точняк, должен помочь. Как вдруг я бросил взгляд в сторону дивана. Там... бездыханное тело дяди Сергея. Органы выпотрошены. Глаза залиты кровью. А на лице... чистая улыбка. На голову упала капля. Вонючая. Я медленно поднял взгляд. Эта тварь стояла прямо передо мной. Все это время стояла и ждала. Удар. Длинный острый ноготь вонзился мне в ногу. Вместе с криками наружу полезла и моча. Я ударил его палец ножом. Нож... сломался. Я стал плакать навзрыд. Весь пол был в слюнях. Он отпустил мою ногу. Я знал, что не смогу убежать, но я пытался. Я стал ползти к выходу с криками о помощи. А эта тварь... она стояла и смотрела. Как вдруг раздался смех. Она смеялась надо мной. Над моими попытками выжить. Я услышал легкие шаги. Оно идет. Я пытался. Я ползал, как червь. На полу — след из мочи, крови и моих слюней вперемешку со слезами. И вот я у двери с выходом. Вот свобода. Надежда. Как вдруг мою голову схватили три больших длинных пальца и подняли. На лице твари заиграла открытая скобка. Оно улыбалось. Ей нравилось играться. Оно выбросило меня обратно на кухню. Я упал, как мешок с дерьмом. Оно стало медленно подходить. А я... я молился. Каждая моя мольба выходила вместе с мочой, слюнями и криками. Мои молитвы лишь потешали его сильнее. — Прошу, Боже, спаси... — промямлил я. Как вдруг... — Пошел нахер! — раздался выстрел. Тварь замерла. Стала медленно поворачиваться и... упала. А за ней... полицейский. Израненный. Держался за живот. Это тот, который был в школе. Я заулыбался, но поток мочи и тряска не прекратились. За окнами замигали цвета. Красный. И синий. Он подошел и протянул мне руку. — Ты молодец, — прозвучало из его хилых уст. Глава первая. Финальная часть. Искупление. Я проснулся. Ночью. Я был в больнице. Меня нашли и отвели в больницу. Я был в тяжелом состоянии. В голове ударил образ моего сына. Он спас меня. Я был напичкан проводами с жидкостями. Я чуть привстал. Да черт возьми! Я, я, я и еще раз я! Сколько можно?! Я не смог спасти собственного сына. Я мог убить тварь, но и этого не сделал. Теперь она убьет еще больше таких же сыновей и дочерей. Это... это моя вина. Я должен спасти хотя бы одного, иначе какого хрена мне эти ваши звания? Я оторвал все провода со своих вен. Живот был забинтован, но все еще болел. На тумбочке аккуратно сложены одежда, значок, пистолет и записка: «Мне жаль». ...Я разорвал ее на клочья. Куда эта тварь могла пойти? Неужели к тому Илье? Я схватил пистолет и нацепил брюки с рубашкой. — Сэр, вам нельзя уходить, вы должны отдыхать! — закричала медсестра. — Завались! — прокричал я. — Прости... — тихо сказал вслед. Я видел что-то пульсирующее у него на спине. Может, это было сердцем? Надо попробовать. Я забежал в участок. Времени мало. — Нам надо найти эту тварь! — кричал я в середине участка. — Слушай, может, тебе почудилось, а? Тварь, которую ты описал, похожа на бред, тебя ранили, вот и почудилось. — сказала жирная шваль. — Этот бред выпотрошил моего сына. Мне плевать, привиделось мне или нет. Эта тварь сейчас убьет еще одного, и если твоя жирная жопа не хочет вставать ради одной жизни, то как ты стал полицейским? Уверен, ты решил им стать лишь из-за бесплатной жратвы. Так что либо ты замолкаешь и помогаешь, либо еще один ребенок будет на твоих плечах, и чудовищем будешь уже ты, а не тот «бред», который я увидел. Он замолчал. Я приехал к дому семьи Ильи. Изнутри шел неприятный запах. Как вдруг... крик и мольбы о помощи. Я схватил пистолет и направился в сторону двери. И я увидел... спину. С пульсирующим нечто на позвонке. Выстрел. И еще один. И еще. Еще. Еще. Пули закончились. Тварь медленно повернулась ко мне. Черт! Неужели я был не прав! Оно упало. Я вздохнул. За ним сидел мальчик с раненой ногой. Весь в слезах и крови. В комнате что справа от входа, спальне, лежало выпотрошенное и изнасилованное тело женщины лет 30-40. За диваном — тело мужчины. Выпотрошенное. Я спас одного. Только одного. Я беспомощен. Дом загорелся красно-синим цветом. Бликами правосудия. Бликами спасения. Но, как оказалось, мы не в силах спасти хотя бы двух. Парня посадили в машину, он ждет скорой помощи. Тварь отвели куда-то на изучение. А меня стали хвалить. «Молодец, ты спас мальчишку! Молодец, ты герой!» Да пошли вы. Я спас только мальчишку. В его глазах я — запоздалый герой, который не смог спасти ценных для него людей. Он потерял мать и родственников. Я потерял сына. Бог не взлюбил нас обоих. Если он есть. Как вдруг все уставились на небо. — Вот черт... — произнес капитан. Небо стало кроваво-красным. И стало... раздвигаться. А из дыры на небе стал спускаться клочок земли, обожженный, горящий. Его по краям окутывали цепи, а на них повисли такие же твари, как эта. Они пытались освободиться от цепей. Некоторые добивались своей цели и падали на землю, некоторые все еще висели. Как вдруг по всем сторонам «света» раздались крики грядущей тьмы. Я оглянулся. Такая картина — везде. Миллионы тварей, как эта. Миллионы островов, как тот. Миллионы смертей. Ад и вправду был над нами. И теперь... ад упал. Конец.