Котёнок

      Плохое ли у вас зрение?       Приходится ли каждый день искать эти дурацкие очки по всей квартире или надевать надоедливые линзы, которые так и норовят съехать, вызывая противную боль в глазу, словно туда кто-то насыпал песка.       Иметь предрасположенность к плохому зрению — это просто ад. Каждый год тащиться на проверку глаз, чтобы отслеживать, насколько зрение опять упало, лишь бы в один момент не оказаться на операционном столе, потому что минус переваливает за десятку.       Каждый день начинается с того, что ты просто обеспечиваешь себе качество изображения вокруг: от убогих 144p до терпимых 720p. Больше никак, потому что очки, линзы и вся эта остальная коррекция никогда не выписываются ровно в минус, всегда чуть меньше, чтобы глаз тоже хоть как-то напрягался.       Вот Тушенцову приходилось. Если раньше он просто расстраивался из-за того, как сильно зрение падало, то потом как-то смирился и забил на полтора года, перейдя на контактные линзы. Он бы дальше так и ходил, если бы одна знакомая не посоветовала толкового офтальмолога в клинике, где она сама работает. И Руслан сначала отмахивался: «Да зачем оно мне?» А потом глаза все чаще стали краснеть и болеть, а при таком раскладе носить линзы было просто категорически запрещено. И он решил, что всё-таки съездит проверить зрение, чтобы ему выписали новый рецепт и он вновь купил эти проклятые очки.

***

      Руслан затягивается сигаретой, стоя на остановке. Нужный автобус всё никак не хотел появляться, прибывалка, как назло, не работала, как и карты. Да и вообще, сеть отказывалась ловить, даже такси не вызвать. До приёма оставался ещё час, но желание ехать куда-либо пропало ещё тогда, когда нужный транспорт уехал прямо перед носом. Он даже на секунду задумался: «Ну нахер, поеду лучше домой, всё равно полтора года как-то жил без всяких проверок и вроде бы нормально». Но, на удивление, сеть вдруг соизволила появиться, так что машину всё же удалось вызвать.       Загвоздка была ещё и вот в чём: если раньше он уже был в этой больнице и примерно знал, куда топать, то спустя полтора года там провели такой капитальный ремонт, что, вероятнее всего, кабинеты могли поменять местами. Но эту проблему он решил решать по мере поступления, когда уже окажется на территории клиники.       На удивление, найти нужный корпус удалось довольно быстро. С нужным кабинетом подсказали на стойке регистрации, и Руслан медленно плелся по узкому коридору, продираясь сквозь толпу орущих детей, которым вечно что-то было не так. Тушенцов лишь молча закатывал глаза, стараясь проглотить всю подступающую агрессию.       Он усаживается на лавочку напротив кабинета, выжидая, когда врач сам выйдет за ним в коридор. Самого его, конечно, он не видел, но, по рассказам, это какой-то высокий паренек с рыжими волосами и зелёными глазами. Руслан даже усмехнулся: рыжим он бы точно не доверился, вспоминая какой-то детский мультик про рыжего конопатого пацана. Но его знакомая эту шутку не оценила, зато успела проболтаться, что многие пытались его сердце заполучить, но он ни на кого и не смотрел даже. Кареглазый лишь недоверчиво хмыкнул, не особо веря.

***

      Тушенцов крутит кольцо с гравировкой на пальце, пытаясь в голове нарисовать образ врача, предугадать, как тот выглядит.       — Оп, котенок, ты же Руслан? — перед кареглазым мгновенно выросла массивная фигура в белом халате, с тускло-рыжими волосами. Парень на секунду замер: образ, который он так старательно выстраивал в голове, в секунду рассыпался.       — А, да… — И Тушенцов не знал, что его смутило больше: это обращение «котенок» или тот факт, что Кашин Данила Владимирович, как гласил бейджик на нем, выглядел просто ахуенно. Парниша за врачом следом заходит в кабинет, тот указывает ему, мол, садись на лавочку у окна, а сам начинает что-то писать на бумаге, что лежала на столе. Кашин и правда выглядел чертовски привлекательно: на носу сидели очки в тонкой оправе, на руке виднелась незамысловатая татуировка, переходящая прямо на пальцы, волосы растрепанно лежали, будто он только что вылез из кровати.       — Так, полных лет сколько? — интересуется рыжий, подходя к Тушенцову. Руслан поднимает взгляд, встречаясь с зелеными глазками.       — Девятнадцать.       — О, да ты у нас уже большой котенок! — смеется Кашин, вручая кареглазому пластиковую хреновину, чтобы тот мог закрыть один глаз.       — Давай, солнце, закрывай правый глаз и вслух говори, сколько пальцев я показываю. — Рыжий отходит на пару шагов, меняя количество пальцев и расстояние. Со вторым глазом проделывая ровно то же самое.       — Умничка! — расплывается в улыбке Данила, забирая у него из рук предмет и меняя его на очки, куда вставляются линзы с разными минусами и диоптриями.       — Так, смотри, я показываю, ты говоришь буквы, какие видишь. Если с первого раза не получается, попробуй несколько раз напрячь глаза, там уже говоришь, что удаётся разглядеть. Окей, котенок? — Кашин улыбается по-доброму, от чего Тушенцов сам расплывается в ответной улыбке, кивая. По всей видимости, он чертовски любил свою работу, как-то уж очень ласково он к нему относился. Обычно, когда приходишь на проверку, тебя встречает какая-нибудь недовольная бабка, с которой все это — одна сплошная пытка. А тут, блин: «котенок», «солнце», да даже приятно, хоть он и не маленький ребенок давно.       Даниле больше двадцати семи он бы точно не дал. Теперь, когда он его увидел воочию, Руслан поверил словам знакомой: Кашин и вправду выглядел красиво, даже очень. Шатен наблюдал за чужой мимикой, жестикуляцией, улыбаясь этим милым словам в свою сторону, пока сам усердно ковырял взглядом мелкие буквы на стенке.       — Умница!!       — Вот, молодец, котенок.       — Да, солнышко, всё верно.       И Тушенцов даже начал смущаться: внутри все сжималось, а на сердце разливалась приятная теплота, когда очередная похвала с чужих уст звучала в его сторону. И, надо сказать, кареглазому не раз доводилось слушать чужое восхищение в свой адрес, но здесь было что-то не то, что-то другое.       — Сколько в линзах уже ходишь? — интересуется парень, забирая из его рук рабочую оправу.       — Полтора года. Линзы брал на минус четыре с половиной, есть небольшая диоптрия, — практически сразу отвечает кареглазый, случайно касаясь чужой руки, которая, оказывается, была тёплой. У Тушенцова, в принципе, постоянно холодные руки; спасением были только толстовки с длинными рукавами, куда можно было зарыть руки, чтобы согреться. Руслан нервно сглатывает, когда Кашин начинает улыбаться после того, как тот его нечаянно коснулся.       — Давай-ка, лоб сюда упри, подбородок поставь на эту ступеньку, я скан сделаю. — Данила вручает какую-то штуку, похожую на VR-очки. Руслан всё делает по инструкции, но внутри всё колотиться начинает, когда поверх его рук ложатся чужие, придерживая, и теперь шатен точно уверен: у Кашина пиздец какие тёплые руки.       Тушенцов никогда не верил в любовь с первого взгляда, никогда не влюблялся в первого встречного. Да и вообще, отношения ему были не особо нужны: мало того, что девушки его как-то не привлекали, так и нормальных кандидатов не было, так что тот лишь смирился, что, вероятнее всего, будет один. Но с этим Данилой было что-то не то, было что-то притягательное: начиная с миловидной внешности, продолжая манерой общения, с правильно поставленной речью, которую Тушенцову довелось послушать, пока тот проводил небольшую консультацию между проверками, заканчивая подходом к работе. Казалось, это рыжее создание было самым настоящим ангелом, чьи крылья были невероятных размеров, а нимб над головой чуть ли не светился.       — Отлично, котенок, — Кашин забирает прибор, подходит к столу, просматривает несколько баночек, а потом выбирает одну, вновь возвращаясь к Тушенцову. С карими глазами встречается, но те практически сразу убегают, стараясь смотреть куда угодно, но только не на него.       — Солнце, я сейчас закапаю капли, чтобы зрачки расширить, и я смог посмотреть глазное дно. Могу немного дотрагиваться до лица, руки помыл, не переживай, — Тот снова улыбается, руку на подбородок кладет, слегка поднимая. Руслан замирает, забывает, как дышать.       — Вот умничка, пошли, я проведу тебя в коридор. Посиди так минут десять, а потом я за тобой приду. — Кашин берет Тушенцова за руку, потягивая за собой. Шатен послушно встает с закрытыми глазами, чувствуя, как чужая рука удобно устраивается на талии, продолжая вести его. Глаза неприятно резало, но не критично, пока татуированная рука спину поглаживает, можно и потерпеть.       Тушенцов, прислонившись головой к стене, углубился в размышления. Чисто в теории, если к нему, по рассказам, клеились все, кто только мог, значит, он свободен? Не стали бы они уводить мужика из семьи? — рассуждает кареглазый, пытаясь прийти к логическому ответу. Даже если взять тот факт, что он свободен, какой шанс, что он нетрадиционной ориентации? А вдруг у него всё же есть семья? Хотя кольца на пальце он тоже не заметил. Тушенцов вел в голове настоящие дебаты, периодически хмурясь, сам этого не замечая, отматываясь на несколько ответов назад, когда заходил в тупик. Руслан мог бы попытаться взять его номер телефона, но как бы это выглядело со стороны? Абсурд. Это было бы максимально странно. Даже если он не даст номер, он бы попросту больше никогда не пришел бы в эту клинику и таким образом, избежал бы встреч с ним, после неудачного знакомства. Но смелости у Руслана, честно говоря, маловато на столь рискованные поступки. И пока тот в голове вел целое расследование, кто-то положил руку на его коленку, слегка поглаживая, а потом и следом чья-то рука оказалась на подбородке.       — Котенок, глазки открой. — Уже знакомый голос внезапно появился, и Тушенцов глаза открывает, чуть ли не дергаясь от увиденного. Кашин наклонился к нему ближе, голову его чуть вверх приподнял, заглядывая в глаза, чужой взгляд невольно скользнули ниже, на губы, задержавшись. Но буквально через секунду Данила отстранился.       — Еще минут пять посидеть нужно, — Протараторил врач, быстро уходя в другую часть коридора, которая вела в стационар. И теперь Руслан точно был в тупике. В полнейшем. Вести мыслительный процесс больше не получалось, оцепенение застряло в голове, из-за чего тот принял решение просто посидеть, пытаясь расслабиться. Но выходит плохо: теперь в голове навязчиво рисовались чужие зелёные глаза, которые почему-то скользнули вниз, задерживаясь совершенно не там, где стоило бы. И Тушенцов счел это просто за любопытство, из-за того, что часть лица была парализована и уголок одной стороны, соответственно, был опущен вниз. Из-за чего мог и произойти такой интерес к его губам. И всё бы ничего, но когда шатена уже более-менее отпустило, всё повторилось вновь. Только теперь Кашин исключительно по коленке погладил.       — Спящая красавица моя, открой глазки. — И Руслан открывает, и вновь рыжий слишком близко, и всё так же мило улыбается. Но в этот раз он за собой в кабинет его ведёт, усаживая за аппарат. Свет неприятно бьёт в глаза, но приходится смириться. Под чужие: «Котенок, понимаю, неприятно, но нужно потерпеть» — становится как-то легче.       — Всё, супер. Как дела твои? — интересуется рыжий, откатываясь назад на крутящемся стуле.       — Да всё нормально, — отзывается Тушенцов, улыбаясь.       — Вот и отлично. — Данила слегка ладонями хлопает, встает со стула, подходя к рабочему столу.       — Я тебе рецепт на очки выпишу и капли купи, пожалуйста, для увлажнения глаз. В остальном, всё так же: зарядка для глаз, ограничение в использовании гаджетов, — Кашин принялся заполнять информацию на листочке, периодически спрашивая личные данные Тушенцова.       — Всё, готово, котенок, — Рыжий улыбается, протягивая готовый документ шатену, который сидел на стуле напротив.       — Спасибо, — благодарит Руслан, быстро замолкая. — Данила Владимирович, а можно один вопрос? — интересуется Тушенцов, наблюдая, как врач ручкой щёлкает, бросая на него озадаченный взгляд.       — Ну давай попробуем, солнце. Что за вопрос? — Данила руки на груди скрещивает, облакачиваясь на спинку. И теперь Руслану казалось, что он выглядит слишком серьёзно, и вся эта затея уже не выглядела адекватной. Честно признаться, она не выглядела нормально даже тогда, когда появилась.       — Не могли бы вы дать мне свой номер телефона? — Шатен с зелёными глазами встречается, задерживаясь в зрительном контакте. Тот улыбается, снимая очки, глаза протирает.       — Так уж и быть, тебе дам номерок. — Кашин вновь ручкой щёлкает, на небольшом квадратике записывая контактный номер. У Тушенцова у самого улыбка на лице расплывается, понимая, что ему удалось получить его номер телефона.       — Спасибо большое, — благодарит его тот, забирая бумажку. Ему сейчас казалось, что она гораздо важнее, чем рецепт, который он держал в той же руке. — А можно еще один вопрос? — интересуется Руслан, замечая, что на чужом лице мелькнула усмешка.       — Ну давай, котенок, что еще? — Кашин продолжал улыбаться, ожидая, что на этот раз у него спросят.       — Во сколько у вас сегодня смена заканчивается? — Шатен, слегка наклонив голову вбок, наблюдая, как тот закатывает рукав, чтобы посмотреть время на часах.       — Вообще, сегодня в семь должен закончить. А что? — Данила слегка приподнял брови, не особо догоняя, что именно имел в виду Руслан.       — Я вас пригласить прогуляться хотел после работы, если вы, конечно, не против. — Тушенцов замер слегка, ожидая ответа. На что рыжий лишь еще больше в улыбке расплылся.       — Я не против.       — Я вам напишу тогда, и еще, спасибо большое! — Тушенцов поблагодарил врача, вставая со стула, чтобы покинуть кабинет.       — Котенок, давай на ты. Сообщения буду ждать. — Данила лишь кивок в ответ получает, а за ним дверь хлопает, и он вновь один в кабинете остается, телефон из кармана достаёт, ожидая сообщения.       Руслана уже не волновали орущие дети в коридоре — он заполучил номер телефона у того, кто, по рассказам, отшивал всех.

Crazy Mega Hell:

Приветик!! Как ты смотришь на то, чтобы после твоей смены мы прогулялись по набережной?

      Тушенцов нервно постукивает пальцем по торцу телефона, ожидая, когда рыжий зайдет в сеть. Проходит буквально полминуты, и тот начинает что-то печатать. Шатен отключает телефон, потирая глаза: при расширенных зрачках невыносимо смотреть на дневной свет, так что лучшим спасением стали солнцезащитные очки. Телефон вибрирует, и Руслан с небольшой опаской разблокирует его, боясь чужого ответа. DK: Котенок, я только за. От клиники, в целом, недалеко до неё. Где встретимся?

Crazy Mega Hell:

Я зайду за тобой после работы, если ты не против

      Тушенцов закусывает губу, одновременно радуясь, что Кашин согласился, и одновременно нервничая до предела. DK: Буду ждать)       Руслан по-детски улыбается, когда замечает на своём сообщении реакцию в виде белого сердечка от Дани. Время было около пяти часов вечера, так что ждать оставалось не особо долго. Единственная мысль, посетившая его голову: переждать это время в какой-нибудь кафешке поблизости.

***

      Октябрьский ветер противно щекотал голые колени, пока Руслан стоял возле выхода из клиники, ожидая свою рыжую пассию. Руки слегка подрагивали, а кеды на ногах совсем не грели. Тушенцов замер, когда из выхода показалась знакомая макушка. Кашин поправлял капюшон толстовки, спускаясь по лестнице. Шатена он практически сразу заметил, размеренно шагая в его сторону. За эти два часа, что он провел в помещении, где буквально все пропахло насквозь кофе, он вот что понял: Даня был до невероятного привлекательный. Самое интересное, он вечно наблюдает, чтобы ты не делал, эти зеленые глазки везде успевают, словно цепляясь за каждый твой взгляд, вздох, движение рук. А еще, у Руслана появилось дикое желания заобнимать Даню. Носом в чужую шею уткнуться, приятный аромат вдыхать, ощущать теплые руки, что приятно спину поглаживать будут, снова услышать милые слова с чужих уст. С Даней просто хотелось быть рядом. И Тушенцов успел подумать, что этот рыжий ангел, во все не такой святой, а какая-нибудь ведьма под прикрытием, ибо он не мог объяснить, откуда у него появилось такое влечение к человеку, которого он видит в первые в жизни.       — Как смена? — поинтересовался Тушенцов, туша сигарету об урну и выбрасывая окурок, когда Даня остановился рядом.       — Да неплохо в целом, было несколько сложных пациентов, а так, пойдёт, — ответил Кашин. Практически одновременно в сторону выхода поворачиваются, выходя с территории больницы, направляясь в сторону набережной.       — Ты лучше про себя расскажи: чем занимаешься? Где работаешь? — Рыжий взглядом цеплялся за чужую макушку, пока тот носком кеда пинал камушек вслед за ними.       — Да я музыкой занимаюсь, пишу биты для популярных музыкантов, — Руслан шмыгнул носом, поднимая голову в сторону Кашина. — Иногда сам треки пишу.       Даня поддерживал диалог о музыке: оказывается, когда был школьником, музыкальную школу тоже окончил. Разговор перетекал из одной темы в другую сам по себе. Кашин рассказал про переезд из Казани, как выбирал профессию, куда поступать. Руслан внимательно слушал всё, периодически комментируя, иногда отпуская шутки на ту или иную тему, от которых рыжий каждый раз заливался смехом. Скованность и стеснение быстро улетучились за приятными разговорами. Теперь Тушенцову казалось, будто они с Данилой были лучшими друзьями уже долгое время. Руслан рассказал о своём заболевании, и некоторое время они обсуждали препараты, которые он принимал для заглушения тиков, а также их побочки. Даня постоянно улыбался, заражая своей улыбкой шатена, отчего у того уже болели скулы. Компания Кашина оказалась очень приятной: он несколько раз интересовался, не замёрз ли Руслан, нормально ли тот себя чувствует. «Ну прямо заботушка», — думал про себя кареглазый. Рыжий, по всей видимости, был ещё и очень тактильным: то невзначай касался своими пальцами его, то похлопывал по плечу, когда переходил с одной стороны в другую, проводил рукой по спине. Руслану было хорошо с Даней: тот был понимающим, легко шёл на контакт, с ним разговаривать было одно удовольствие. Вот поэтому они прошли уже значительную часть набережной, а рты у обоих так и не затыкались.       — Что насчёт кофейка? — Тушенцов бросил взгляд на маленький кофейный ларёк, а затем на Кашина.       — Солнце, я только за, — Рыжий вновь улыбнулся, следуя за Русланом, который уже направился в сторону киоска.       — Ты что будешь? — поинтересовался парень, разглядывая стенд с предложенным кофе.       — Наверное, эспрессо крепкий, — не задумываясь, ответил Даня. Спустя секунду дотрагиваясь до чужого плеча. — Котенок, только я сам оплачу. — Тушенцов заметно изменился в лице, явно не обрадовавшись такому раскладу.       — Я хочу тебя угостить, — буркнул шатен, поджимая губы.       — Не стоит, — Кашин мягко улыбнулся, заметив, что парниша напрягся.       — Будьте добры, эспрессо крепкий и латте с кокосовым сиропом, — Руслан обратился к девушке за стойкой, которая мгновенно приняла заказ.       — Ну, солнце, — протянул Кашин, понимая, что ему уже не выкрутиться. — Я и сам могу оплатить. — Рыжий аккуратно Тушенцова за руку взял, и тепло мгновенно разлилось по холодной руке, отчего Руслан на секунду оцепенел. Шатен лишь смято улыбнулся, глядя на Даню, который не сводил с него взгляд. Девушка вывела сумму на терминале, и Тушенцов оплатил заказ. Казалось бы, такая простая ситуация: купить любимому знакомому стаканчик кофе, просто потому, что хочется сделать приятно, но Даня еще несколько раз подряд благодарил его, не забыв упомянуть, что за следующий кофе платить будет уже он.       Руслан стал рассказывать смешные истории из своей жизни: как в детстве с друзьями от ментов убегали, когда по крышам заброшки бегали, как прогуливали уроки в маленькой подсобке, предназначенной для всяких приблуд уборщицы. Рыжий лишь заливался искренним смехом, иногда отпуская какие-то шутки. Даня рассматривал Тушенцова, словно любуясь каждой чёрточкой лица. Коротко стриженные волосы были аккуратно уложены, в крыле носа блестела изящная серёжка, губы были чуть обветрены и потрескавшиеся. Карие глаза вечно метались из стороны в сторону, будто пытаясь разглядеть все на своем пути. Руслан в общем выглядел очень гармонично и красиво.       Тушенцов залез на бордюрчик, слегка теряя равновесие, из-за чего Даня придержал его, в один момент сплетая руки в замок. Руслан большим пальцем поглаживал чужую руку, пока сам усердно старался идти по бордюру, словно по канату. В какой-то момент, бордюр закончился, и Тушенцову пришлось спрыгнуть под заливистый смех Рыжего. Руслан оказался напротив Дани, до сих пор держа его за руку, не собираясь отпускать. Карие глаза встретились с зелёными, молча глядя друг на друга. Внутри все в тревожный комок сжалось, словно пришло осознание, что дальше происходить будет. Сердце быстрее биться начинает, а руки предательские подрагивать, как у восьмиклассницы, что поздоровалась с объектом ее влажных фантазий. Кашин подается вперёд, своими губами накрывая чужие. Поцелуй получился до невыносимого нежным. Даня не напирал, ждал включения Тушенцова, который какое-то время стоял в ступоре. Когда пошла отдача со стороны Руслана, рыжий, не церемонясь, проник горячим языком прямо в рот. Руку за спину заводит, приобнимая, притягивая его ближе к себе. Шатен холодной рукой коснулся чужой шеи, словно кубик льда приложили к раскалённому котелку, создавая контраст в ощущениях.       Телефонный звонок отрезвляюще разорвал идиллию, из-за чего Кашин практически мгновенно отстранился, ныряя рукой в карман в поисках мобильника.       — Алло, слушаю? — Даня взгляд кидает на раскрасневшееся лицо напротив, которое смущённо в сторону пялится.       — Данила Владимирович, тут девочке, которую вы оперировали и которая за вами закреплена, стало резко хуже. Подъедьте, пожалуйста, в клинику, желательно побыстрее. Даня лишь быстро протараторил, что сейчас будет, и отключил звонок.       — Котенок, мне в больницу нужно, пациенту плохо стало, — чуть ли не шёпотом промурлыкал рыжий, наблюдая, как шатен заметно поник.       — Да, конечно, — Руслан поднял взгляд с асфальта, пытаясь натянуть хоть какое-то подобие улыбки.       Кашин вновь подался вперёд, осторожно прикоснувшись своими губами к губам Тушенцова, словно извиняясь за эту ситуацию. Руслан лишь на секунду отвечает, прежде чем рыжий успевает отстраниться.       — Я пойду, вызову такси, — последнее, что услышал шатен, цепляясь взглядом за уходящую спину.       Руслан садится на ближайшую лавочку, щёлкает зажигалкой и поджигает сигарету. Он влюбился в человека, которого знает всего несколько часов, и, похоже, взаимно. Ведь зачем Дане было целовать его, если он ему не понравился? С другой стороны, может, они больше никогда не увидятся, и рыжий и вовсе заблокирует его везде, а эта поездка в клинику — всего лишь отмазка. Но он ведь первый полез целоваться. Руслан потёр глаза, понимая, что абсурд всей ситуации просто зашкаливает. Они на первом свидании целовались, да и свиданием это вообще сложно назвать. Шатен запрокинул голову, наблюдая за вечерним небом. Тараканы в голове уже орали с каждого угла, каждый из которых свою тревожную мысль излагал. Телефон в кармане завибрировал, оповещая, что пришло сообщение. DK Котенок мой, прости, пожалуйста, что всё получилось так. Кинь свой адресок, через час подъеду к тебе Руслан расплылся в улыбке, вновь и вновь пробегая по строчкам чужого сообщения, будто не веря.

Crazy Mega Hell

Секундочку, сейчас скину. Только надо будет сходить в круглосуточный недалеко от дома за продуктами, а то в холодильнике мышь повесилась

      Шатен телефон выключает, глаза прикрывая, улыбка с лица не сходила. И он понимает, что влюбился в этого рыжего врача, по уши влюбился.

***

Порой, чтобы что-то получить, надо чем-то рисковать.

Риск — это неотъемлемая часть жизни, особенно когда речь идет о любви и отношениях. Без готовности выйти из зоны комфорта и сделать шаг навстречу новым возможностям, мы никогда не узнаем, кто действительно в нас влюблен, кому мы нравимся, а кому нет. Иногда страх отказа или неудачи заставляет нас оставаться в тени, избегать проявлять свои чувства и опасаться открыться. Но именно риск открывает двери к настоящему счастью: он помогает понять, кто ценит нас за то, кто мы есть, и кто способен разделить с нами важные моменты. Без риска мы остаемся в неведении, а жизнь превращается в череду упущенных возможностей. Поэтому важно помнить: чтобы узнать правду, нужно быть готовым рискнуть — ведь только так можно узнать истину.

Ну и как говорится: кто не рискует, тот не пьет шампанское.