Дом, который я найду

Меня всегда интересовало - какова жизнь детдомовских детей на вкус. В интернете многие рассказывают всякую чушь про эти, далеко от нас находящиеся, мирки. Они не похожи на всë то, что я знаю о мире. Они манящие и интригующие. Не знаешь, чего ожидать от таких мест и что за люди, а может и существа обитают там. Они есть, но видят их не многие. Это таинственный мир со своими правилами и попадëшь ты туда не потому что ты так хочешь, а потому что он сам так решает. И вот он наконец решил, что я готова. Мама с папой всегда сильно ругались, но это никогда не доходило до чего-то серьëзного и глобального. Не в этот раз, не сегодня. Отец был совсем странным, не таким как всегда, не своим. Будто что-то в нëм не давало покоя, будто он – совсем не он. Мама что-то яростно пыталась объяснить отцу, но тот просто бездвижно стоял, смотря на неë снизу вверх. Как робот или надзиратель, который слушает крики запертых заключённых. Он сдвинулся с места, и это напрягло. После чего зачем-то взял стул, зачем-то открутил от него ножку, почему-то ударил маму этой ножкой, крича что-то про то, какая она шлюха, почему-то бил еë, пока не появилась кровь и продолжал дальше. Почему-то я не могла дышать и двигаться, могла лишь смотреть и слушать. Даже чувства совсем исчезли. Было странно и пугало, я чувствовала пустоту, переростающую в тревогу. Чувствовала, что мне нужно бежать, быстрее бежать. Беги. Беги. Беги! Я рванула к входной двери, выбежала на лестничную площадко босыми ногами и начала тарабанить дверь соседей. Слëзы полились сами собой и я начала кричать. Дверь открылась, лица,на которых отобразился шок, глядели на меня. — Вызовите скорую!!! У мамы кровь! Много крови!! – Я говорила сквозь рваное дыхание, всхлипы и слëзы. Испуганная женщина побежала за телефоном, а мужчина завëл меня в помещение и закрыл дверь. — Что там такое случилось? Почему ты так сильно плачешь? – Непонимающе спросил сосед. Я не могла выдавить ни слова, лишь сильнее плакала. Скорая прибыла быстро, а вместе с ней и полиция. Отца задержали на месте, а меня забрали в участок для допроса. Я сквозь слëзы рассказала всë, что видела. Полицейский лишь жалостливо посмотрел на меня и закрыл протокол, который писал. После чего сказал сидеть ждать его и ушёл. Я посмотрела в зеркало, которое стояло напротив меня. Измученное лицо, заплаканные глаза. Розовые волосы растрëпаны. Джинсы свисали с талии из-за худобы, а толстовка совсем не согревала в этот майский прохладный день. Восьмилетняя девочка смотрела на своë отражение и совсем себя не узнавала. Полицейский вернулся в кабинет не один. С ним шли две женщины с документами. Одна из них села напротив меня и начала говорить: — Послушай. – Короткая пауза —Алиса, тебе нужно поехать с нами. Тебе ведь не куда пойти? – Я кивнула с мокрыми глазами. — Я обещаю тебе, там ты будешь в безопасности – и вот тут я заплакала, будто понимая, что она имеет ввиду. Прошло пару часов, меня привезли в временное место – интернат. Он похож на детский дом, но тут все находятся временно. И тут так же свои правила. Женщина невысокого роста с каштановыми волосами и голубыми глазами встретила нас, забирая мою сумку с вещами и прощаясь с моей сопровождающей. Мы шли до спального корпуса. По пути я увидела обгороженный двор и площадку для футбола, а также детскую площадку рядом со спортивными тренажерами. Здание было кремовым, с ярко-оранжевыми полосками. Внутри отдавало подъездным запахом, мы поднялись по лестнице на второй этаж, там нас встретила железная дверь. Мы зашли внутрь и шли вдоль коридора. Разные дети глазели на меня со всех проëмов и проходя мимо, а некоторые застывали на месте. Было неуютно. Мы зашли в женский корпус и остановились через пару дверей. Женщина открыла дверь, пропуская меня в помещение. Там стояло 4 кровати друг напротив друга, тумбочки рядом с ними и два шкафа. Всë было из тëмного дерева. Обои на стенах были нежно-кремового цвета с узорами цветов. Провожатая поставила сумку на кровать, где не было подушки и сказала. — Пока раскладывай вещи, а я сейчас схожу за спальными принадлежностями. – Я кивнула и женщина удалилась. Я медленно стала разбирать вещи, вытаскивая в первую очередь семейные фотографии, которые были очень далеки от нынешнего времени. Счастливые три человека смотрят в камеру. Я не стала долго на них засматриваться, а то грусть накатит. А тут, в общем-то, все такие. Не говорят о семье. Тут это запретные темы, хотя для некоторых не такие уж и запретные. Я разложила ванные принадлежности по тумбочке, вещи и сумку убрала в шкаф на свободные полки, после чего выглянула в окно. Отсюда вид был очень красивый. Двор был прекрасен, лучи солнца освещали его практически полностью, не считая теней от зданий. Сейчас был обед, так что все были в столовой. Старшие играли в футбол во дворе и веселились, а дети начинали постепенно выходить из столовой. Женщина вернулась ко мне, принеся подушку, одеяло и постельное бельë. Я убрала плед с кровати и мы вместе начали еë заправлять. После этого она отвела меня на обед, там всë было очень вкусно, почти как дома. А для некоторых это он и был. Потом мы вернулись обратно в комнату. На всех оставшихся трëх кроватях уже сидели девочки. Каждый занимался чем-то своим: кто-то рисовал, кто-то делал уроки, кто-то вышивал. Женщина постучала по двери довольно громко и все трое направили на нас свои взгляды. — Девочки, это новенькая, она будет жить с вами. Не обижайте еë и покажите тут всë как следует. Вы знаете, если что я у себя, комната через 3 двери. – Она похлопала меня по плечу и удалилась. Девочка, которая была ближе всех ко мне – та, которая вышивала, встала и подошла ко мне. Она зачем-то начала пристально меня рассматривать, что было неуютно. — От тебя пахнет домашними.– Фыркнула она и села обратно. Я же задалась вопросом: "Что ещё за домашние?". Я подошла к кровати и достала из тумбочки свой блокнот, он был для меня как личный дневник. Я делилась только с этим дневником своими мыслями и ощущениями внутри, так что он был мне дорог, он как личный психолог: всегда рядом, когда нужно. Вчерашнюю ситуацию я тоже записала туда, но впредь для меня это была запретная страница, я заклеила еë скотчем. Наконец я взяла ручку и начала записывать туда то, о чëм думала сейчас, оказавшись наконец здесь. "Это было что-то за пределами моей досягаемости, но теперь я нахожусь тут. Меня почему-то назвали домашней, но я не понимаю, что это значит. Я надеюсь, что здесь я найду себе друзей и с соседками в итоге тоже поладим". После чего я закрыла блакнот и убрала в тумбочку. Девчëнки исподлобья наблюдали за мной. Я подошла к соседке с чëрными волосами. — Извини. Не могла бы ты мне показать, где здесь ванная комната и туалет, если не сложно. – Та переглянулась с барышней рядом, они обе что-то сказали друг другу взглядами. — Да, конечно. Пошли. – Она встала. — Ты не против, если моя подруга тоже пойдëт с нами? – Я кивнула, давая понять, что не против. Мы вышли из комнаты, оставляя в одиночестве бородововолосую девочку. Они показали мне женскую часть здания целиком и полностью, душ был практически рядом с нами, как и туалет. Так же я узнала, что в ванну мы ходим группами под присмотром воспитателя. Крыло мальчиков находилось в другой части этажа, что раздражало. Они по любому будут бросаться глупыми шутками, передразнивать и вести себя как дурачки. Но туда мы не ходили, нам запрещено. Мы могли встретиться по середине у лестницы, но не дальше. Также у нас были отдельные игровые зоны, что радовало. Вечерами в холле мы могли собраться всем этажом и посмотреть мультики по телевизору. А еще было обязательное условие для всех, самое ужасное условие: "каждый ребëнок раз в неделю ходит к психологу". Это казалось абсурдным, но против законов не попрëшь. Девочки остановились у окна. Вид был красивый, закат залил небо оранжево-розовым цветом, а солнце уже спряталось за деревья. Мы втроëм ахнули. Это казалось олицетворением чего-то нового и прекрасного. — Как же красиво, люблю смотреть в окно отсюда! – Сказала девочка с русыми волосами. — Да-да-да! Вид тут сногсшибательный. – Сказала черновласка. — Согласна, всегда любила закаты. – Нас отвлекли звуки колокольчиков: всех собирают на ужин. Мы пошли к толпе девчонок, которые выстраивались в пары. — Прости... Эээ... — Алиса. — Алиса. Извини, я пойду в паре с Кирой. — Всë хорошо, вы чего! – я неловко помотала головой и улыбнулась девочке с русыми волосами, после чего встала позади. Ко мне на удивление подошла та девочка с бордовыми волосами и встала рядом. Я ничего не сказала, мы так и шли молча до столовой. Всех детей рассадили за столы на которых уже были выставлены блюда. На ужин была пюрешка с печонкой. Моя любимая еда! Некоторые сразу принялись есть, некоторые ворчали, что не будут это, на что воспитатели просто говорили: "кушайте давайте". Я поела, выпила чай с лимоном и взяла яблоко, которое положила в карман толстовки. Осталось дождаться всех. И наконец только сейчас до меня дошло: где я, что именно случилось и почему я нахожусь в этом месте. По телу пробежала дрожь от вспоминаний о той ужасной картине. Хотелось плакать, мышцы глотки начало спазмить, из-за чего ощутился ком в горле. Руки сжали штаны, образовывая складки. Хотелось крикнуть, но горло сдавило. В голове начало проноситься миллионы мыслей: "Что теперь мне нужно делать? Как я буду жить?? Что будет дальше? Я справлюсь?" На плечо внезапно опустилась рука — это была воспитатель, которая встретила меня. Наверное увидела моë нервозное состояние. Тут я не выдержала, слëзы полились ручьëм, а изо рта вырвался отчаянный вопль с мольбами: "— Мамаааа, хочу к мамееее!!". Я всë же показала слабость, не стоило этого делать. Все сразу перевели свои взгляды на меня, некоторые начали шептаться. Я немного взяла себя в руки, встала из-за стола и быстрым шагом, впопыхах, направилась к выходу. Кажется, воспитательница пошла следом, шаги сзади были еле уловимы, но слышны. Солнце прогрело улицу, так что было довольно тепло. Я села на самую нижнюю лестницу. В попытке успокоиться я лишь вызвала ещё большие слëзы и сопли. Тело, что шло за мной, опустилось рядом и терпеливо ждало, когда я немного успокоюсь. — Наверное, ты думаешь, что это всë случилось по твоей вине. – Она осторожно приобняла меня за плечи, прижимая к себе. — Запомни, в этом нет твоей вины, в отношениях между взрослыми — вина лишь самих взрослых, ты же — всего лишь ребëнок, который только начинает жить. Поэтому не нужно так губить себя и терзаться разными мыслями из-за этого, договорились? — Я слегка кивнула, что означало согласие или что я хотя бы постараюсь. В этот вечер я ревела так, как никогда в жизни. Я выплакала все переживания, всю свою вину, всë, что так меня гложило. Мы долго сидели там, даже когда все ушли.