Ночной визитёр

Я же своей рукою Сердце твое прикрою, Можешь лететь И не бояться больше ничего, Сердце твое двулико, Сверху оно набито Мягкой травой, А снизу каменное-каменное дно Агата Кристи — Чёрная Луна.

***

Очередная бессонная ночь в Оксфорде. Криптограф, склонившись над Книгой Апокалипсиса, то и дело оставляла пометки в толстом от записей блокноте. Быстрым движением кисти выводила слова на латыни, даже сама не до конца осознавая, что именно пишет: дело близилось к разгадке, а все действия выполнялись машинально. Как робот с заранее встроенной программой. — Чёрт… — Тихо раздалось по комнате, когда ручка перестала писать. Вставшая на пути маленькая преграда вернула Лэйн в реальность: только сейчас пришло осознание, насколько поздняя ночь стояла. В полной тишине, которую прерывал только стук собственного сердца, ровное дыхание лёгких, шуршание тёплого свитера и штанов, открыла выдвижной ящик стола. Но никаких ручек не оказалось. Во втором, самом нижнем тоже пусто. — Не это ищешь? — Раздался спокойный голос за спиной. На кровати сидел Борис, в светло-оливковой рубашке, серых брюках на коричневом кожаном ремне, держал между указательным и средним пальцами оранжевую ручку с синим колпачком. С его нижней губы беспрерывной струйкой текла кровь с подбородка на шею, затекала под рубашку, оставляя тёмный след. — Как ты здесь оказался? — Тихо промолвила девушка, аккуратно поднимаясь со стула. Она вела себя как можно тише словно боясь спугнуть мужчину перед собой. — Ты мой мираж? Верно? — А как ты хочешь, чтобы было? Вопрос остался без ответа. Лэйн подошла к Романову и забрала ручку, соприкоснувшись с ледяными пальцами. По телу пробежала волна мурашек. — …Чтобы было правдой. — Шёпотом на выдохе сказала девушка и девушка опустила рукав шерстяного свитера и вытерла им кровь с мужского тела. Романов не сопротивлялся, ничего не говорил, лишь молча наблюдал словно адский стражник смотрит на мучения грешника. — Продолжает идти… Это можно остановить? — С тех пор как ты ушла мои раны затягиваются куда медленнее. — Борис положил холодную ладонь на её щеку и погладил большим пальцем. Золотой перстень казался более теплым чем тело мужчины. — Никогда не думал, что мертвецы болеют гемофилией. Девушка задрала рукав и провела большим пальцем по губе. Кровь течь перестала, а рана затянулась. Борис еле слышно шикнул, болезненно сморщившись как при обработке ран спиртом. — Только ты заставляешь меня что-либо чувствовать. — Лэйн вытерла остатки крови с лица. — Почему ты такой холодный? — Я словно живой мертвец. Имею разум и чувства как у всех живых существ, но не чувствую голода, вкуса еды, и тепла женского тела как всякий труп. — А моё тепло ты чувствуешь? — Только твоё. — Большой палец продолжал гладить щеку девушки. Повисла неловкая тишина. В темноте ночи не были видны красные как при простуде щёки Лэйн, невозможно было узнать, насколько болезненно бледен Борис. Но оба слышал учащённое сердцебиение — чужое или своё оставалось риторическим вопросом. Каждый боялся нарушить тишину, отпугнуть словами. Мужчина приподнялся и с такой нежностью с какой мать оберегает своих детей поцеловал губы Лэйн. Он не настаивал, а спрашивал разрешения. И получил: криптограф, неумело показывая нежность, ответила на поцелуй. Её руки легли на холодную шею. Подушечками пальцев почувствовала мурашки, проходящие по коже живого мертвеца, и неловко отстранилась. Сейчас девушка чувствовала себя неумелой школьницей, попытавшаяся впервые поцеловаться с парнем. Она плохо показывала нежность, которая зарыта под толстым слоем льда, но Борису хватало и жалких попыток, чтобы почувствовать себя самым любимым и желанным. Романов отстранился первым. Оставив между лицами расстояние в пару сантиметров, молча смотрел в зелёные глаза напротив словно пытался проникнуть в сознание, прочитать мысли. О чём она думает в этот момент? Чего хочет? За дверью раздались тяжёлые шаги. Проснувшийся член отряда прошёл мимо, в сторону лестничного пролёта. — Если сюда кто-то зайдёт, тебя увидят? — Нет. — С несвойственной ему твёрдостью в голосе проговорил Борис и убрал тёмные пряди волос за ухо. — Почему? Девушка поджала губы и смущённо улыбнулась. Она хотела кричать от радости, обнимать мужчину, целовать так жадно как голодный зверь поедает добычу, но сдерживала себя. Её учили не показывать то, что чувствуешь. Всем плевать на то, какие эмоции она испытывает. Всем, кроме него. — Для всех я мёртв, но не для тебя. — Я не понимаю… — Я прошу не понимать, а любить. — Прошептал Борис и оставил дорожку поцелуев на её шее. Девушка издала тихий стон и зарылась пальцами в светлые волосы. — Ты сможешь выполнить мою просьбу? — Смогу… Тихо-тихо прошептала Лэйн. Она боялась громким голосом испортить их момент. Боялась закрыть глаза и потом не увидеть его. Боялась, что кто-то может им помешать, но не запирала дверь. Щеколд не было. Борис одаривал всё тело криптографа сладкими поцелуями, уделяя внимание каждому сантиметру её тела: шее, плечам, ключицам. Но в его действиях не было ни грамма похоти, только привязанность и преданность. Лэйн слегка сжимала волосы на затылке, сбито дыша. — С тебя надо рисовать картины. — Мужчина стянул кофту с плеча и коснулся губами горячей кожи. — Будь я художником, целыми днями этим бы и занимался… Криптограф приблизилась к подбородку мужчины и оставила на нём детский почти воздушный поцелуй. Увидев улыбку на лице, осмелела и поцеловала ещё несколько раз, но ниже, в кадык. Романов сглотнул. — Борис… Речь прервали очередные шаги за дверью. Но на этот раз незваный гость, постучав, прошёл внутрь. На пороге появилась фигура уставшего генерала. Лэйн, пойманная с поличным, отстранилась от мужчины. На пол тут же что-то упало. Опустив голову, увидела в ногах ручку. — Я слышал, что ты с кем-то разговаривала… — Дмитрий осмотрел комнату в поисках собеседника. — Ты звала Бориса? — Я просто размышляла вслух. Думала, может ли он быть связан с этим всем. — Щёки вспыхнули огнём. — И что надумала? — Думаю, я ошиблась и он тут ни причём. Глупая теория, но я проверяла все. — Ясно. — Он ещё раз осмотрел комнату и, убедившись, что никого нет, развернулся. — Хорошей работы. Покинув комнату, с хлопком закрыл дверь за собой. Лэйн повернула голову влево, где раньше стоял Борис, но никого не оказалось в спальне. Вновь одиночество и работа над переводом книги. Вздохнув, подняла с пола ручку и села за стол. Но этот ночной визит не выходил из головы…