Призрак Пустыни

Мартин вытянул левую ногу и вообще лёг на дюну. Руки за голову заложил, нахмурился. — Потом ветер стал слабым, а песок осел. Мы были все в этой проклятой пыли. Пришлось из ушей выколачивать, а уж во что скафы превратились… — Верно, — кивнул Пауль, — в каждую складку забился, сочленения скрипели. Я когда встал, с меня прямо такие струйки — шшшш! — Лужа там собралась, — задумчиво продолжил Мартин, — ручей этот песочек потихоньку напитывал и уносил. Костёр наш, конечно, сдуло, темнотища, только снаружи ревёт, как в турбине. Мы фонари включили нагрудные. Света от них маловато, но кое-как осмотрелись. Стоим в таком овражке с крутыми стенками, на дне грязь, сверху вода течёт прямо с края. Кое-как подтянулись, вылезли наверх. Думаю — а где пленница наша? Двинулся к выходу, под ногами горы песка. — Мы нашли её там, где и оставили, — угрюмо подхватил Пауль, — может, чуть в стороне. Идиоты мы были, конечно, не отстегнули тётку. Я первым увидел изорванные полосы халата в горе песка. Кинулись разгребать — а там одни кости. — Ей череп отгладило так, словно сорок чайнаев полировали бархатными тряпочками целый год, — произнёс Мартин, — меня дрожь пробрала, когда увидел. Вот что такое Красный Шторм, буря в этой пустыне. Я ещё потёр перчатками друг об друга и почуял бугорки на руке. Абразив! — сообразил я. Мы лежали на куче мелкого абразива. Мне доводилось слышать, что самые лучшие тонкие напильники и наждак делают в Автархии. Так вот что лежит в их основе. Вот почему Астрополис высится среди бесплодной пустоши, а не превратился в город-призрак, как нередко случается с рудничными городами по всей Ойкумене! — Тогда я понял почему она так орала, — Пауль опирался обеими руками позади себя и следил за птичкой, — С неё сдирало шкуру и мясо, а стяжка не дала даже за выступ залечь. Это горгань, — он кивнул на крылатый силуэт, — Местный гриф, падальщик. Поезда часто сбивают мелких зверьков, вот он и ждёт. Получилось, что мы убили свой последний шанс и убили так, что никому не пожелаешь подобной смерти. — Брось, Пауль, — сказал я, — Ну в чём твоя вина? Тебе же никто не рассказывал про Шторм, верно? — Всё равно, — угрюмо отозвался гигант, — Мог бы и сообразить. Нас спасли скафы и то, что вход низкий. Вот и сбило первым порывом урагана. Вход, кстати, завалило наглухо. Там была гора песка и какие-то обломки. Понятно почему «змеи» предпочли удрать в нору! В такой буре никто не выживет. Мы завалили женщину песком обратно, а на стене над этим местом я нарисовал могильный крест и написал «Фрау-учёная» и дату смерти. — Мы так и не узнали её имени, — Мартин опять отпил из фляги, я же предпочёл воспользоваться трубкой и водой из запаса моего скафа. — Ни имени, ни чем она занималась. Она была просто жертва двух идиотов, которым хотелось жить. — Марти, прекрати себя винить! — с досадой бросил я. — Был бой, так вышло. Мало ли гражданских попало под твои ракеты, когда Сакс разбирался с той же «Магнифик Спасьяль»?

***

«МС» была азорской компанией, которая вела добычу в спейсе. Франки хорошо развернулись. Начинали с трешханта в зоне, брошенной незадолго до того другими шахтёрами. Потом развернули добычу на астероидах, компания полезла во вторую треть биржевого реестра. Брали всё: лом, редкозём, камушки, руду. Им понадобился уголь. Решили преобразоваться в консорциум с МКПЦ и торговать прокатом. Но в самом спейсе угля нет — это ведь окаменелые за миллионы лет деревья. Тогда «Магнифик» и полез на Альстар-Цвай. И ладно бы в неосвоенные ничейные земли — никто бы слова не сказал. Нетушки! Подавай им удобный берег для астропорта. Посадка на воду — милое дело для спейсшипа. Строить полосы не надо, ставить систему ILS — тоже. Промашка в сотню-другую метров не фатальна, плотность воды куда ниже плотности грунта, хлопнешься жёстко — ни шасси, ни брюхо не поломаешь. Держи себе причал и десяток буксирчиков — спейсшипы к берегу подтягивать или на исполнительный старт выводить. Делов-то! Компания залезла на край полуострова Данциг, пользуясь тем, что он глуховат, далеко от ближайшего города и покрыт лесами. Наши даже не сразу спохватились. Азорцы успели пробурить ствол шахты и начать постройку городка, дорог, причалов. К ним прибыла целый старший агент дипломатического корпуса — фрау графиня Бельзен-Бок. Предложения канцлера были вполне себе мирные — оплатите лицензию, зарегистрируйтесь как налоговые резиденты и копайте, сколько хотите. Но лягушатнички недаром слывут близкими родичами афро. Бельзен-Бок избили, перегнули через какую-то конструкцию и «показали этой стерве для чего годна баба». Видосов наснимали. В сеть скинули, уроды. После такой демонстрации несчастная месяц пролежала в госпитале, отошла от дел и до сих пор не покидает родового поместья. Скоты насиловали жёстко и во все отверстия. И вот тогда пошёл флот. Южную оконечность полуострова выжгли в ноль. Я видел ньюсы — сама земля пылала от выстрелов плазмеров. А потом крейсера и линкоры «Висбаден», «Герцог Люксембургский» и «Гросс-адмирал Дениц» двинулись в спейс. Через полгода от всех орбиталов «Магнифик Спасьяль» остался лишь искорёженный металл и пепел. А от их обитателей — выгоревшее мясо. Не спас даже визит азорского президента к нашему кайзеру. И вялое заступничество Рейнконфедерации выглядело, скорее, издевательством. От «МС» не осталось и следа. Президента компании нашли мёртвой на вилле, со вбитыми в рот, пизду и задницу огромными корундовыми хуями. На стене — надпись её же кровью «Теперь поняли для чего ВАШИ бабы?» Крейсер Мартина Бергмайера «Аурум Адлер» был в том походе.

***

— То были славные деньки, — оскалился Марти. — Квакушки молили о пощаде и спасении по всем каналам. — А ты их жёг, — я перевернулся на живот и бросил взгляд на Мартина. — Мозги надо было иметь! Я выполнял приказ, Альби — и точка! — отрезал он, становясь собраным и злым. Я предпочёл придержать язык. Марти и так иной раз клянёт меня за то, что я сбил его с пути настоящего офицера. Но, в конце концов, большой вины я за собой не вижу. Вольно же ему было охотиться за мной, вместо того, чтобы безо всякой жалости расстреливать орбиталы Вольных Торговцев! — Ну вы ещё подеритесь, извращенцы глубокого спейса, — недовольно проурчал Пауль и раскинул руки. Одна сдавила мою ягодицу так, что я даже вскрикнул. Полускаф штука мягкая, в общем, от такого не спасёт. Вторая же лапа десантника легла на грудь Марти и тот, усмехнувшись, привалился к бедру Пау ухом. Вот сукины дети — сговорились против меня! Впрочем кого я обманываю? Несмотря на всю нашу взаимную любовь и недавнюю жаркую еблю, они немного иные. Прошли огонь и лёд, воевали за свою страну. А я болтался в спейсе, водил за нос полицию, таскал наркоту, запретные продукты и прочий груз вплоть до проклятых всеми приличными расами атомных снарядов. Напивался, как свинья, переиграл во все карточные игры, развлекался откровенным развратом вплоть до ксеновой групповухи и давно забыл как делать то, что надо кому-то ещё, а не мне лично. Но от лапы на моей заднице по телу побежали мурашки, несмотря на то, что Пауль сжал ягодицу слишком уж сильно. Синяк точно будет. — Пауль! — взвыл я. — Ну что — всё? Успокоились? — осведомился Пауль. — Сегодня положу вас вместе — мириться будете! — и заржал. — Это стоит не меньше шести отсосов, — заметил Мартин. — Да ты охренел! — возмутился я. — Глубоких, — мечтательно добавил милый друг. — Трижды охренел! Пауль заливисто хохотал, мотая головой, он уже не сжимал меня, а поглаживал. — Ладно! — сказал он, шлёпнув мою несчастную булку напоследок. — Так вот, Альби, мне сразу стало ясно — нам хана. Теперь козыря у нас нет, а «змеи», если вернутся, протащат нас голыми за своим бронепоездом по песку и шпалам, пока не сотрут в фарш. Песочек на входе дрожал и сыпался, надо было уходить. Марти не сразу понял, хотел засесть в том овраге и пришлось влепить ему подзатыльник. Я сказал: «Скоро песок осядет и ветер вернётся. Где-то есть второй лаз, иначе не получилось бы аэротрубы. Скафы могут не выдержать и будут ещё два полированых скелета. Идём же»! Сильный парень наш Пау, нечего сказать! Старшего по званию построил. Хотя есть правило, что на земле командуют наземники, но лейтенантские погоны перевесят сержантские шевроны. — Я растерялся, — счёл нужным пояснить Мартин. — Я правда не знал что делать, Альберт. Пауль потащил меня за собой. Мы перебрались через расщелину и начали спускаться вглубь пещер. Воздух в них спёртый, душный. Через четверть часа мы спустились в огромный грот с крохотным прудиком на дне, куда стекали несколько ручейков пару пальцев шириной. Там было полегче, а в потолке мы заметили лаз. Он светился, то есть вёл наружу, но до устья от пола было метров пятнадцать, а шнур у Пауля оказался стандартным, пятиметровым. Десантники сцепляют шнуры,. если надо, но у нас-то был всего один! Мы наполнили фляги и водяные пазухи скафов этой водой. Она была невкусная, с привкусом пыли и металла, но вода есть вода. Обеззараживатель сразу поплыл рыжими хлопьями, но чуть убрал пыльный привкус. Пауль стянул перчатки и капюшон. Он облизнул палец, побродил вокруг озерка с поднятой рукой. Ты знаешь, Аль, в юности он был симпатичнее. Не перекачаный, как сейчас, а настоящий нордический красавец с лицом аристократа. Правда всё, что ниже шеи, я увидел позже, на борту, но даже в скафе он был красив. — Я искал потоки воздуха, — пояснил Пауль. — А тощий пацан-пилот пялился на меня так, что захотелось ему пару оплеух отвесить, настолько откровенно он меня взглядом раздевал. Мне казалось, что он не сакс, а балканец или макаронник. Тёмные волосы, глубоко посаженые глаза. Короче, я отыскал куда тянуло воздухом и сказал «Пошли, будем искать второй выход»! — Ах ты ненасытный мерзавец! — воскликнул я, уже смеясь. Нет, ведь и впрямь смех берёт. Это же надо, в шаге от смерти рассуждать какая ладная фигурка у случайного напарника! А таким робким был, когда я первый раз поцеловал его в зарослях за ангаром! В юности Мартин действительно походил на потомка выходцев с Балкан или Аппенинского полуострова. Впрочем, в колониях столько народов перемешалось, что гадать кем была твоя прабабка — гиблое дело. — Да, я такой, — игриво отозвался Мартин из-за мощной фигуры Пауля. Я видел только его макушку с отросшими прядями. — А ты сам хорош. Превратил скромного милого благочестивого мальчика в чертёнка! Негодяй, — добавил он тоном манерной шлюхи с Сейлемштрассе. — Ладно, — я решил уйти от воспоминаний юности, пока Мартину или Паулю не пришло в голову заставить меня сосать прощение прямо здесь, с видом на скалы. Трахаться надо там, где чисто, а не в этом песочке абразивном. Не то вычистят, как кастрюлю на камбузе, — выход нашли? — В конечном итоге да, — Пауль закашлялся и поспешно утёр рот не первой свежести платком, — но сначала мы нашли спейсшип. Я аж приподнялся на локтях. Спейсшип? Под скалами? История начала казаться куда более интересной, чем в начале.