Неозвученные чувства

Коджиро знал Каору с самой школы. Случайна встреча в средних классах положила начало странной дружбе. Они вечно соперничали, но были рядом. Оставались опорой в трудных ситуациях, не смотря на споры в мелочах. Даже вместе решили кататься на скейтбордах, но только чтобы понять кто лучше. Время шло, и оба выросли. У каждого своя профессия и другая «взрослая» жизнь. Но оставить в прошлом детские соревнования не получилось. Конечно, их стало меньше и перенеслись, по сути, только на трассу. Хотя их отношения оставляли желать лучшего, цапались как кошка с собакой. И несмотря на это, где-то в тишине пустых комнат Каору мог молча положить голову на плечо, пока они вместе пьют вино. Коджиро переживал за Каору. Не смотря ни на что, чувствовал ту самую щемящую нежность смотря на мужчину. Чувствовал беспокойство, когда знал, что Каору опять перерабатывает. И чувствовал, что его хочется защищать. Нанджо понимал, что все это было любовью. Он не маленький мальчик, так что понять чувства к старому другу было достаточно просто. Каору не нужны были отношения. Он обжегся однажды в прошлом, так что сейчас ему хватало присутствия Коджиро рядом с ним и периодической связи по пьяни. Сакураяши специально стоил стену между ними: ругался на него, провоцировал. Только чтобы не привязаться. Но в итоге он привязался, но по-своему. Друг детства, что остается рядом спустя столько лет. Коджиро тоже привязался. Принимал правила игры, которые ему показали. Это его устраивало. Ну а чувства могут и подождать. Но Коджиро не знал, что времени у него не осталось. Утром грудь сдавило кашлем. Мужчина подумал, что ему просто что-то попало в горло. После приступа на ладони осталось пару розовых лепестков. Коджиро удивился, не понимая откуда это и что такое. Списал все это на некую глупость, он не обратил внимания. Но кашель становился ежедневным. Все сильнее и сильнее, а розовых лепестков все больше и больше. И одним утром изо рта выпал целый цветок. Коджиро смотрел как вишневый бутон моментально высыхает. — Цветущая вишня, — тяжело говорим мужчина и поджимает губы. Коджиро уже давно понял что с ним, но не хотел признавать. Сейчас, смотря на цельный цветок бегать от правды становится невозможным. Он заболел ханахаки от того, что просто любил Каору. Вишня всегда ассоциироваться только с ним, да и других кандидатов на сердце не было. — Ему не нужны мои чувства, — говорит мужчина сам себе и будто бы в подтверждение его же словам, цветок, который он попытался взять, превратился в пыль. Мужчина считал, что все пройдет само. Все наладится и ему станет легче. Следующий шаг к неизбежное стала невыносимая боль в плече. Коджиро проснулся посреди ночи, чувствуя как плоть что-то разрывает. Он буквально влетел в ванную, чтобы посмотреть на себя в зеркало. На плече пророс цветок. Розовые лепестки были окрашены в алый, под цвет его крови. От злости Коджиро вырвал его, но было еще больнее. Кровь потекла с новой силой, и на том же месте вырос второй. Мужчина перебинтовал плечо, чтобы хотя бы немного остановить кровь. Коджиро было тяжело делать вид, что все как обычно. Было невыносимо смотреть на Каору, что будто бы чувствовал изменения, но он как всегда молчал. Мужчина же не желал делится болезнью. Но не смотря на свой недуг, продолжал быть рядом, когда Каору нуждался в этом. Цветы от этого росли быстрее и с больнее, но Коджиро не мог его оставить. — Эй, горилла, — позвал его Черри, во время проката по трассе, — Ты какой-то одетый? Мускулы сдулись? Черри опять пытался пошутить, но даже в его голосе звучало беспокойство. Джо лишь широко улыбается. — Конечно нет, но я и без показухи знаю что шикарен. Если бы Коджиро снял куртку, что было бы видно все цветы. На плечах, руках и спине. Они растут как сорняки от которых не избавится. Мужчина понимает, что все совсем плохо, когда первые ростки появились и на шее. Коджиро всегда был сильным во всех смыслах, но сейчас ноги буквально подкосились. У него практически не было выбора. И от этого было страшно. Коджиро уже думал над операцией, но в этом случае он лишился бы всех чувств. Зато остался бы с Каору. — Я не хочу оставлять его, — вырывается в тишину у мужчины, а по щекам потекли слезы. В таких случаях все работает достаточно быстро. Так что уже на следующий день Коджиро был в больничной палате. Доктор говорит о каких-то опасности и о том, что больше мужчина не сможет ничего почувствовать. Жизнь станет совершенно другой. — Но я же останусь живым? — спрашивает Коджиро. — Да, конечно. Ничего с вами не случится в этом плане. — Тогда мои чувства меня не волнуют Он подписывает все бумаги и через пару тройку часов его кладут на операционный стол. Коджиро смотрит на слепящую лампу, считает до десяти как сказал врач. Закрывает глаза, думая о том, что так будет лучше для Каору. Операция проходит удачно и Коджиро просыпается. Руки, ноги на месте. Также как и воспоминания. Но вот больше воспоминания ничего не вызывают. Джо не чувствует радости от того, что проснулся. И главное больше ничего не чувствует к Каору. Он утратил часть себя. Больше не было его обаяния, но Джо не переживал. Он продолжал жить и быть рядом с Каору. Защищал и машинно переживал. Холодно улыбался когда это требовалось. — Пожалуйста скажи мне, что с тобой стало! — кричит Черри, забывая что вокруг люди, — Да у моей Кары эмоций больше. Джо даже бровью не повёл на крик. Просто кивнул, понимая что это так. Только это ничего не изменит. Зато он живой и рядом с Черри. Каору никогда не понимал, что чувствовал к Коджиро. Сначала это было соперничество, а затем достаточно крепкий союз двух друзей. После неудачных юношеских отношений Черри принял решение, что больше никаких чувств. Он начал отдаляться от Коджиро все сильнее, выводил его все больше. Делал все, чтобы друг бросил его. Но тот оставался все время рядом. И Каору привык к этому. Привык к существовании Коджиро в своей жизни. И мужчина знал его привычки и повадки. Поэтому он сразу почувствовал что-то неладное. Сначала скрытность от него, потом изменения в поведении. И в итоге холод. Нет, Джо делал все как обычно, но вот взгляд был другой, да и улыбка больше не грела. Каору винил себя. Хотя это ведь то, чего он когда-то хотел. Но сейчас это очень пугало. А потом ему вдруг пришла мысль, что у Коджиро мог появится кто-то другой. Кто-то кто получает теплые улыбки и искренность, а Каору лишь дурная привычка прошлого. Эта мысль поселилась червем, что больно проедал сознание. Каждый день Каору мучал себя догадками. Он перестал общаться с Коджиро, хоть тот и пытался. Колкости прекратились, а Черри совсем ушел в себя. А затем сомнения дали свои ростки. Утро его разбудил кашель, что в прямом смысле душил. Он становился все сильнее, пока на ладони не выпало пару крошечных лепестков. Черри смотрел на них и чувствовал как по щекам текут слезы. Ханахаки — болезнь от которой не спастись. Цветы акации проросли слишком быстро. У Черри всегда был закрытый костюм, так что скрывать проросшие цветы было не сложно. Мужчина вернул общение с Коджиро, ведь в эти минуты ему было проще и цветы так не болели. Но как бы Каору не пытался, ему не удалось вернуть того старого Джо. В его глазах больше не было любви. Каору закрылся от всего мира, когда цветов стало больше. Не выходил к клиентам, оставляя часть заказов около дверей. Больше не появлялся на трассе. С каждым днем было все больнее. Акация прорастала везде, не оставляя живого места на теле. Коджиро переживал, по крайней мере головой. Или он убеждал себя, что переживает. Ему было невозможно понять этот аспекты своего существование в данный период. Обычно должно быть страшно за человека, когда тот пропадает. Но страх это эмоция, которая сейчас не под силу Коджиро. Он просто знал, что должен был делать. Должен прийти к нему и спросить все ли хорошо. Коджиро долго спорил с Карой, чтобы та открыла дверь. Хотя в итоге это сделал сам Каору. Совершенно слабым, почти безжизненным голосом разрешил Каре открыть дверь. Коджиро знал, где спальня, потому что не раз приносил подвыпившего друга домой. Ради приличия постучался даже. В комнате стоял резкий запах акации. Это было удивительно, ведь Каору никогда не любил его. — У тебя все хорошо? — спокойным голосом говорит Коджиро. Ответом на его вопрос стал смешок и кашель. — Ты заболел, — продолжал мужчина. — Можно и так сказать, — отвечал сиплый голос. Из под одеяла показалась розовая макушка, а затем Каору повернулся. Коджиро мог бы сказать, что испугался. Его сознание сказало ему это сделать. Половина лица Каору была в цветах акации. Они также проглядывались на плечах, и руке, что придерживало одеяло. Мужчина знал, что цветов там больше. Коджиро подходит к нему и садится рядом. Каору ждал в его глазах хоть что-то, но этого не было. Мужчина отворачивается. — Ханахаки, — это звучит из уст Коджиро как приговор. — Я люблю тебя, Коджиро, — говорит Каору, смотря прямо в его глаза. — Я тоже тебя люблю, — сухо отвечает мужчина, а затем ему прилетает пощечина. — Ты врёшь! Не любишь ты, — кричит Черри, — Разве так отвечают на чувства? — У меня нет чувств, — признается Джо. Для Каору это стало гильотиной. Палач опустил смертельный клинок. Коджиро ничего не чувствует к нему. Мужчина начинает кашлять сильнее и больше. На ладонях, что закрывали рот, смешивались цветы и кровь, а по телу распускать бутон с новой силой. Каору кричит от невыносимой боли, падая на руки Коджиро. И стало тихо. На руках осталось бледное и холодное тело, с которых наконец остались цветы. Каору задохнулся в своей любви. Коджиро смотрел на это. Смотрел на тело того, кого хотел спасти отказавшись от чувств. Мужчина не понимал может ли что-то чувствовать. Смотрел пустым взглядом, потеряв последнее счастье в своей жизни. Похороны прошли быстро. Людей было не то чтобы много. Коджиро не стал звать толпу. Только самых близких. Когда все улеглось, и он остался один, то сел напротив могилы. Мужчина осторожно гладил холодный камень. — Прости меня. У меня правда были чувства к тебе. Они и остались, только вот я решил, что смогу обезопасить тебя, если их не будет. Я правда люблю тебя, Каору Он смотрел на надгробье. Сердце не билось быстрее, и не было больно. Коджиро не было плевать на смерть, но внешне будто бы так. Преклонившись перед могилой, на плиту упала одна одинокая слеза.