Привет, Джеймс Энтони Роджерс

Пережить это вновь было непросто. Баки не хотел смотреть на его лицо — мёртвое, пустое, такое обманчиво-спокойное. Бесчувственное, каким оно никогда не было при жизни. Опущенные веки стёрли блеск глаз. Навсегда. Серое, словно маска, выражение лица — улыбку. Баки не хотел смотреть на лицо мёртвого Стива Роджерса. Баки не хотел смотреть и на её лицо. Он понимал, всегда понимал, почему для Стива — именно она. Сильная, красивая, и в то же время до невероятных каких-то пределов женственная. Полная страсти. Нежности. Благородства. Сейчас в ней не было того огня, что горел при жизни. И жизни — ни капли. Баки не хотел смотреть на мёртвую Пегги Картер. Он не настаивал на тихих похоронах; вообще-то, большую часть забот, если их можно так назвать, взял на себя Сэм и правительство. Баки хотел помочь, честно. Он просто понятия не имел, что ему делать. Как и сейчас — когда, сутки спустя, стоял на кладбище напротив двух могил. Наконец-то один. Наверное, честнее было бы похоронить их в том времени, откуда Локи их вытащил. Наверное, честнее было бы, если бы на этой Земле не было по паре их могил. Но эти мысли мелькали почему-то только сейчас, постфактум. Как будто их гробы можно было бы вытащить, всучить Локи и попросить его открыть эту странную дверцу между мирами. По небритой щеке скатилась горячая слеза. Баки не хотел уходить. И уж точно не хотел ни с кем разговаривать. Возможно, Локи это почувствовал — потому что подошёл молча. Протянул руку и осторожно коснулся правого предплечья. — Это ты притащил их сюда, — глухо пробормотал Баки. Он не смотрел на Локи, но услышал его вздох. — И благодаря этому у них был шанс. Дум прикончил бы их через секунду после того, как нашёл, если бы они остались там. — Шанс. — Баки горько усмехнулся. Сжав его предплечье, Локи подошёл совсем близко — словно желая выяснить, зачем, Баки всё-таки поднял на него взгляд. В голубых глазах — печаль и сочувствие. В изгибе тонких губ — желание помочь. Красивый. Это пронеслось в голове как-то мимоходом, неосознанно, и зачем-то Баки произнёс даже: — Ты красивый. Врезать бы тебе, да красивый, сука. Локи ухмыльнулся. — Если тебе надо сорвать на ком-то злость, пожалуйста, можем подраться... — Нет. Я со срыванием злости завязал. Медитирую. — Это как? — Пришелец. Улыбнувшись совсем уж широко, Локи притянул Баки к себе и крепко, крепко обнял. Замерев от неожиданности, Баки постоял столбом несколько секунд. Потом неловко положил руки Локи на спину. — Пойдём, — сказал Локи, отпуская. Но Баки поймал его кисть, сжал в своей живой. Локи сопротивляться не стал. Бросив ещё один взгляд на могилу друга, Баки двинулся прочь — бок о бок с Богом, который притащил сюда Стива и Пегги. Богом, который хотел дать им шанс — но ничего не вышло. — Подбросить? — спросил Баки, когда они дошли до дороги. У обочины припаркован был его мотоцикл. Конечно, он понимал, что Локи никакой транспорт не нужен — предложил из вежливости. Из желания, чтобы он побыл ещё рядом. Из нужды не проживать эту мясорубку в одиночестве. — Я пришёл сказать кое-что, Баки. Не думаю, что это уместно в такой обстановке. Если не против, заглянем к тебе? Баки кивнул. Уселся за руль, Локи сел позади. К Баки не прикоснулся — тот бросил взгляд через плечо и хмыкнул. — Держаться не планируешь? — Я думал, эти штуки по бокам для этого созданы. — А водитель, по-твоему, для чего создан? Прозрачный, как горная река, намёк, был понят незамедлительно — Локи обхватил Баки крепко. Держал, пока они ехали до места назначения. Обгоняя машины и пару раз проскочив в последнее мгновение перед тем, как загорится красный. Баки не любил пассажиров. Во-первых, это означало, что кто-то усядется на его мотоцикл — это вызывало какую-то детскую, капризную ревность. Во-вторых — и это было ещё страннее — значило, что всё время, что орёт мотор и мимо проносятся здания, дороги и светофоры, на нём лежит ответственность не только за себя. Как старому солдату, как Мстителю ему было понятно это чувство. Но когда его вызывал кто-то, находящийся настолько близко, страшнее было как-то по-особенному. А уж когда это был Бог, в чьих венах текла не то чтобы только кровь, но и само Время; Бог, вершивший судьбы — судьбы самой Мультивселенной вершивший — когда Бог сидел на его мотоцикле, обхватив спину его сильными руками, ощущение какого-то дикого сюра заставляло особенно внимательно следить не за дорогой — а за дыханием. Чтобы не забыть, что, вообще-то, жив. Оставив мотоцикл на парковке, Баки молча, кивком головы пригласил Локи идти за ним. Тот понял молчание. Тоже рта не открыл, пока они не поднялись к Баки в квартиру. — Пива? Или кофе? Можем спуститься за вином... По-прежнему молча — что было для него удивительно, Баки даже по короткому знакомству это понял — Локи взмахнул рукой, и на столе появилась бутылка вина и два бокала. Баки поджал губы. — Если бы я был в состоянии, я бы к тебе подкатил. — Оставим до лучших времён. — Локи ухмыльнулся. Он первым сел за стол, и Баки приземлился напротив. Бутылка была уже открыта. Наблюдая, как Локи разливает вино по бокалам, Баки пытался отогнать жуткие, рвущие на части мысли. Но Локи не дал этого сделать. — Я должен тебе сказать кое-что... о Стиве и Пегги. — М? — Баки глотнул вина. Локи — тоже. Потом произнёс: — У них был ребёнок. То есть — он есть. Сын. Если бы сердце умело ходить, оно бы запнулось сейчас. Пересохло в горле — очередной глоток вина не помог, поэтому Баки молчал. На Локи не смотрел — видел краем глаза, что тот взгляд его поймать пытается. Он коснулся живой руки Баки, которая лежала на столе. Баки не противился — только кулак сжал под его ладонью. — Его зовут Джеймс. — Зачем ты мне это говоришь? — процедил Баки сквозь зубы. Сквозь слёзы — сам не сразу понял, что они пеленой застелили взор. Прикусил нижнюю губу. — Он жив? Он в порядке? — Да. Он в безопасности — в своём времени, и я вернусь ровно в тот момент, в котором оставил его. Баки... Баки вскочил со стула, провёл руками по волосам. Из груди что-то тяжёлое рвалось наружу, ломая рёбра. — Я найду его родных в том времени, в котором он живёт. Я просто... просто подумал, что ты хотел бы знать о нём. — Хотел бы знать о нём? — Баки повернулся к Локи, и в голубых глазах словно увидел отражение своей боли, кулаком стиснувшей внутренности. — Хотел бы? Он был моим лучшим другом, Локи! Он был моей семьёй! Я столько, столько грёбаных раз терял его! Или он — меня, я не знаю... И каждый раз, каждый, сука, раз я думал, что это — последний! Он... он бросил меня, он ушёл, и я это понял! Клянусь, я это понял, как бы, блять, как бы это ни было трудно! Сука! Резким движением Баки скинул со стола бокал, и тот разбился вдребезги. Локи выглядел спокойным — как многовековой ясень, дышащий мудростью, оказавшийся в центре урагана. — Я ненавидел себя за эти мысли, Локи, но я думал... Я ненавидел, но я думал, что он предал меня! Что он оставляет в одиночестве меня, оставляет нас всех здесь без... Что такое Земля без Стива Роджерса?! И только, только зная, что он счастлив, я смог пережить это. Понимаешь? Локи кивнул. Приблизившись к столу, Баки наконец устремил взгляд прямо в его глаза. Упёрся ладонями в стол. — А теперь ты говоришь мне, что у них есть сын? Что ты найдёшь его родных? А я? Я — кто? — Баки... — Кто я?! Вскочив, Локи обошёл стол и приблизился к Баки вплотную. У того слёзы лились по лицу. Тряслась живая рука. Накрыв мокрые, горячие щёки ладонями, Локи прошептал: — Ты не должен этого делать, если это приносит тебе боль. Баки усмехнулся. Попытался покачать головой. — У него его глаза, Баки. — У Пегги были тёмные. Повезло. Сделав глубокий вдох, Локи сказал тихо-тихо: — Иди сюда. И обнял его за плечи, к себе прижал, поглаживая по волосам. Баки обнял в ответ. Вжался лицом в плечо. Он не проронил ни слезинки на похоронах, но вдруг — эти новости, этот Бог и эти объятия — вдруг это всё заставило слёзы литься с новой силой. Он стиснул челюсти, теснее прижался к Локи. Старался плакать тихо, словно, если он не издаст ни звука, Локи ничего и не заметит. — Сколько ему лет? — спросил Баки, бормоча в шею Локи. — Четыре. — Забавно. Стиву было четыре, когда мы познакомились. Подняв голову, Баки взглянул в голубые глаза. — И как я скажу ему? Привет, я дядя Джеймс? Кстати, твой мёртвый папа назвал тебя в честь меня? — Его зовут Джеймс Энтони Роджерс, Баки. — Блять... Баки снова опустил голову на плечо Локи. Тот гладил его по спине. — У тебя есть время подумать. Я приведу его в любой момент, и это будет любой момент здесь, и тот момент, который нужен — там. — Не еби мне мозг этими абра-кадабрами, пожалуйста. Локи усмехнулся. Отпустив его, Баки провёл живой ладонью по своему лицу — она тут же стала мокрой от ещё не высохших слёз. Шмыгнув носом, Баки произнёс с ноткой шутливости в голосе: — Ты поставил меня в тупик, Локи. — Почему? — Мне стоило бы убить тебя, как свидетеля. Правая бровь Локи вопросительно приподнялась. — Если хочешь остаться живым, пообещай никому не говорить о том, что видел здесь. До Локи наконец дошло: — Как ты плачешь? Баки кивнул — уже невесело. — Всегда сильный, всегда готовый быть таким для других? — А, замолчи. — Баки отмахнулся от него, как от приставучего насекомого. Уголок губ Локи пополз вверх — в этой ухмылке была тёплая, мягкая игривость. А потом он облизнул губы и заговорил серьёзным тоном: — Знаешь, Баки, мой отец... Я не могу винить его в чём-то сейчас — слишком много времени прошло и слишком много всего случилось. Но он был... Он определённо был очень эгоистичен. И я... я тоже. И столкновения наших эгоизмов стоили многого нашей семье и не только. Слишком многого. И я... Я любил его, но, честно, он был ужасным отцом. Потому что он был эгоистом, Баки. — Ага, я понял, к чему ты клонишь. Я буду хорошим отцом, потому что я не эгоист. Десять баллов за логику. — Баки... — Тебе не надо уговаривать меня. — Я не уговариваю. Просто подозреваю, что у тебя есть опасения насчёт того... что из этого выйдет. — Я больной на голову, слишком больной на голову для отцовства, это да. — Баки хитро ухмыльнулся. — Помочь не хочешь? — О, умоляю, не так быстро. Мы даже на свидание ещё не сходили. К тому же, я тоже больной на голову. Рассмеявшись хрипло, Баки прикусил нижнюю губу. Взглянул Локи прямо в глаза. — Спасибо. За что, тот спрашивать не стал — то ли понял, что за всё, то ли по дрогнувшему голосу Баки ясно было, что объяснить он всё равно не сможет. Баки глубоко вздохнул. Медленно выдохнул. — Я умоюсь и... — Не торопись. Баки кивнул. Сходил в ванную комнату, чтобы умыться, и вернулся обратно. На полу разбитого бокала и пролитого вина уже не было — видимо, Локи убрал их магией. Подойдя к нему неспешно, близко подойдя, Баки коснулся живой рукой его пальцев. Неловко переплёл их со своими, почувствовал ответное прикосновение — но отпустил. — Приведёшь его? — Да. Локи испарился — Баки понимал, что времени подготовиться у него уже не будет. Что прямо сейчас, в это самое мгновение, жизнь его изменится навсегда. Изменится, когда в этой комнате появится сын его лучшего друга, который погиб. Погиб, не сумев победить в очередном бою, которых и так с него было достаточно. И он появился. Крошечный голубоглазый человечек, держащий за руку Локи, с пугливым любопытством озирающийся по сторонам. Отогнав собственный испуг, Баки присел перед ним на корточки. Улыбнулся. — Ну, привет, Джеймс Энтони Роджерс. Джеймс с интересом покосился на его левую руку. Обнял Локи за ногу, словно ища опору, а тот положил ладонь на его плечико. — Привет. — Слушай, дружище, — продолжал Баки, — мне столько всего тебе придётся рассказать. По чуть-чуть, да? Меня, кстати, тоже зовут Джеймс. Но обычно все зовут меня Баки — ты тоже зови. Это имя твой папа придумал. Мы друзьями были, давно-давно, хорошими друзьями. — Папа про тебя говорил. Говорил, что ты его друг. Что ты самый-самый добрый, самый-самый смелый и самый-самый верный в мире. — И твой папа тоже такой, дружище. — Мои мама и папа не вернутся? Эти слова кольнули иголкой где-то в груди. Рука Локи на плече мальчика напряглась. Бросив взгляд на лицо Локи, Баки уже хотел ответить — но Джеймс продолжил: — Мама и папа сказали, что они должны защитить наш мир от опасности. Вы в порядке, значит, они вас защитили. Но сами они не вернутся? Было слишком опасно? Это было нелегко — но Баки кивнул. — Они в хорошем месте, Джеймс, куда попадают очень хорошие люди. — А я буду жить с тобой? С тобой и с дядей Локи? Улыбнувшись шире, Баки услышал, как Локи усмехнулся. — Со мной. А Локи будет приходить к нам в гости. А потом — посмотрим. — Я приду. — Локи тоже опустился на корточки. Тогда Джеймс подался к нему навстречу и обхватил ручками за шею. Отпустил, и Локи даже не успел стереть с лица шок. — Эй, дружище, — Баки осторожно провёл живой ладонью по спине мальчика, — ты голодный? Джеймс покачал головой. — Я хочу спать. Я устал. — Конечно. — Баки поднялся на ноги. — Я тебе обязательно куплю крутую кровать, а сегодня ляжешь на диване, ладно? — Ладно, дядя Баки. Мальчик сам двинулся к дивану, забрался на него и лёг. Локи взмахнул рукой — и Джеймса накрыло мягкое одеяло. Ручками обхватив подушку, тот пробормотал: — Сладких снов, дядя Баки. Сладких снов, дядя Локи. — Спи, Джеймс, — с улыбкой отозвался Баки. Воспитывать ребёнка в его квартире-студии тут же показалось тем ещё вызовом: по крайней мере, возможность поговорить, пока он спит, сводилась к минимуму. Но Баки всё же кивнул в сторону кухни. Локи сел на то же место, где сидел до этого, — напротив него из воздуха вырос новый бокал взамен разбитого. Он налил в него вина. Баки взял бокал в руки. Садиться не стал. Подошёл к окну. — Вау, — бросил тихо. — Кажется, планета должна была начать вертеться в другую сторону. Или, я не знаю... Локи подошёл к нему, держа в руке свой бокал. Отпил из него. — Всё будет в порядке. Баки повернул к нему голову, окинул взглядом острый профиль. Смотрел, как на скульптуру в музее, словно один на один оставшись в зале с величайшим шедевром всех времён и всех Вселенных, — пока Локи тоже не повернулся к нему. И тогда Баки подался вперёд. Мягко, но уверенно коснулся губами губ. Отстранившись, поймал взгляд голубых глаз; в них не было ни вопроса, ни удивления. Обоим, кажется, хотелось большего — и оба, похоже, понимали, что пока потрясений достаточно. По крайней мере, на сегодня.