Во льдах

Панталоне не любил холода, что удивительно для предвестника Фатуи из Снежной. Предпочитал греться у растопленного душистыми поленьями камина. И к берегам Нод-Края ни за что бы не отправился, если бы не беспрекословный приказ Царицы, — особое поручение, что поделать. И хотя Регратору ничего не стоило «подвести под монастырь» кого-нибудь вместо себя, одно «но» вытравило его из теплого дома, — экспедицией руководил Капитано. Разумеется, ехидному Дотторе Панталоне соврал что-то вроде: «Я не могу подвести Архонта», — но в глубине души знал, что всё дело в первом Предвестнике, давно волновавшем его. Капитано не мог не волновать. Вызывал либо восхищение, либо страх, но никогда — равнодушие. Всегда сумрачный и молчаливый, человек своего слова, великолепный воин, рассудительный стратег. Одни боялись и сторонились его, высокого и грозного на вид, другие восхищались его статью и характером. Тарталья и того больше: всё пытался вызвать на поединок. Панталоне же, как обманывал себя поначалу, испытывал к нему что-то вроде научного интереса, — интереса ученого, столкнувшегося с чем-то неизвестным, неизученным. Он, одно из главных оружий которого — слово, способный в несколько фраз склонить любого на свою сторону и выведать все чужие тайны, — совершенно не мог найти подход к Капитано. Уже в день их знакомства Делец не без доли самодовольства решил, что сумеет раскусить «этого молчаливого вояку», однако наткнулся на весьма неприступную стену. Нет, «вояка», конечно, не оттолкнул его, — но и на сладкий голос не поддался. Впервые обаяние Панталоне встретило сопротивление: Первый Предвестник всегда держался сдержанно, отстраненно, будто само присутствие Девятого ему досаждало. Подобное не могло не задеть эго Панталоне, сумевшего расположить к себе даже Дотторе, известного мизантропа. И не только его, — всех и каждого. А Капитано оставался непокорен. Делец умело скрывал обиду, — как и все прочие чувства: и маска улыбки не сходила с бледного лица. Панталоне не любил холода. И сейчас отчаянно кутался в меховую накидку, пряча лицо под пушистым воротником. Вороной жеребец под ним фыркал, лениво бредя по припорошенной снегом земле.

Нод-Край, близ скалы Кипумаки

Утепленная одежда не спасала. Кончики пальцев в черных перчатках уже покалывали, зубы с выраженными клычками постукивали друг о друга, на ресницах сверкали льдинки. Делец бросил взгляд в сторону, на Капитано, — мужчина ехал чуть впереди, выпрямив спину по струнке, и молча смотрел вдаль. Кажется, о холоде не волновался вовсе. Пристальный взгляд, - как у оценщика, — прополз по массивной фигуре. Капитано отличался… красотой? Но ведь никто не видел его лица, а если и увидел однажды — молчал. Его редко видели без тяжелой шубы, наглухо закрывающей тело, и шлема. Что же он прячет под ним? О, если бы удалось заглянуть под «доспех»… Капитано внезапно обернулся, и Панталоне, не успев отвести взгляд, почувствовал себя мальчишкой, пойманным за подглядыванием.       — Что-то беспокоит? — сдержанно спросил мужчина.       — Нет-нет, что вы, Капитан. — Делец мгновенно надел излюбленную маску вежливости. — Я чувствую себя прекрасно.       — Вы замерзли. — сухо констатировал. — Мы можем остановиться на привал. Сложный выбор: согласиться и прослыть мерзляком или отказаться и сохранить честь, умерев молодым от обморожения. Капитан велел отряду остановиться прежде, чем Панталоне признался, что холода Нод-Края оказались ему не по зубам. Фатуи на широкой дороге, ведущей к ущелью. Занялись шатрами, разожгли костры, — Делец остановился у самого большого и передал слуге своё длиннополое пальто, чтобы дорогая ткань не пропиталась дымом. Начал греть руки над пляшущими язычками. Оглянувшись, заметил у обрыва одинокую фигуру, — Капитано. Вновь один, вновь безмолвен, как статуя. В одиночестве наблюдал раскинувшиеся под обрывом земли Нод-Края, залитые холодным солнечным светом. Панталоне и сам не понял, почему решил подойти. Мягко ступая по снегу, шагнул к Предвестнику и остановился рядом. Большая разница в росте стала ещё ощутимее: пришлось поднять голову, чтобы увидеть черный профиль под шлемом-маской.       — Наслаждаетесь видами?       — Да. Вот ведь медведь молчаливый, — поджал губы, — но ничего, и не таких ломали! Очарованию Регратора подчас поддавались самые высокопоставленные люди из разных регионов, даже Царица (правда, самую малость) - так неужели этот вояка не сломается?       — Мне кажется, дорогой Капитан, — сделал голос мягче и улыбнулся обворожительнее. — вы согласились на экспедицию, чтобы отдохнуть от столицы? Заполярный дворец красив, но его монументальность иногда угнетает. Нод-Край — другое дело.       — Приказ Царицы. — на этом всё, тишина. Панталоне сжал кулаки за спиной и полоснул мужчину ядовитым взглядом. Да он издевается! И как ему угодить? Что сказать, чтобы вырвать хоть на пару слов больше из этой глыбы льда? И чем только этот неразговорчивый Предвестник его привлекал… то есть, вызывал интерес? Решение принято на месте: не сдаваться и стоять рядом до победного, чтобы Капитано заговорил с ним хотя бы из желания разбавить неловкую тишину. Минута, две, пять. Семь. Воин не произнёс ни слова. Ветер пробрался под одежду и прогнал по коже табун мурашек: пальто-то унёс слуга. Зубы снова застучали друг об друга.       — Вот, накиньте. Согреетесь. Панталоне не успел даже попытаться возразить, — Капитано сам накинул свою тяжелую шубу на худые плечи и так запахнул, что молодой человек буквально утонул в теплой ткани.       — Как же вы? — удивленно вскинул брови.       — Холод меня не беспокоит.       — Благодарю… — растерянно пробормотал. Капитано ушел. Молча. До чего странный… — подумал Делец, возвращаясь к кострам. Немного согревшись, направился в уже поставленный шатер, согретый небольшим очагом центре. Размял уставшие плечи и шею, снял очки с тонкой цепочкой, перстни с ярко-синими камнями и перчатки, — отложил в сторону. Заглянул в переносное зеркало, вмонтированное в шкатулку из древесины песчаного дерева, и осмотрел бледное лицо, красиво подрумяненное морозом. Пробежался взглядом по аккуратному подбородку, смахнул непослушную прядь со лба. Разве он не красив? Волнистые черные локоны, изящный абрис тонких губ, фосфорически-яркие глаза, — очарованию поддалась не одна девушка (да и не один юноша). Капитано, наверное, ничего не видит под своим шлемом-маской, — иначе тоже не устоял бы. Панталоне устало вздохнул, отставив зеркало, и прилёг на походную кровать, завернувшись в тяжелую шубу. Мех на воротнике мягко ласкал кожу, и ткань источала приятный аромат мороза и… пряностей? Вряд ли. Быть не может, чтобы Капитано пах бадьяном, как бокал глинтвейна. Он, закаленный воин, просто обязан носить на коже удушливый запах пепла, крови и металла. Глубокий вдох: попытка распознать другие нотки. Девятый замер, услышав… цинсинь, — тонкий, мягкий. Совсем как на вершинах Ли Юэ. Странное, непривычное чувство охватило его и осталось в приподнявшемся уголке губ. Панталоне задремал, разморенный теплом. Когда солнце покинуло зенит, Капитано вновь отошел к утесу и снова окинул взглядом пораженные Бездной земли. Слабый ветер колыхал длинные волосы и забирался под черную одежду, — без тяжелой шубы на плечах стало немного свободнее. Мужчина поднял руку и, скользнув пальцами под воротник, поправил что-то на крепкой шее, будто цепочку. Ладонь замерла у сонной артерии. Насторожился, чуть обернувшись в сторону. Прислушался. «Хм». Вскинул руку и перехватил пущенную в спину стрелу, окутанную энергией Бездны. Проходивший мимо солдат удивленно вскрикнул: не понял даже, что случилось. — Приготовиться к обороне. — сухо скомандовал Предвестник, небрежно переломив древко большим пальцем. Монстры внезапно хлынули массивным оползнем: ужасающего вида нечисть грянула на лагерь, завывая и рыча. Фатуи схватились за ружья и принялись палить по разлагающимся телам, сочащимся Бездной. Засвистели стрелы, зазвенел металл. Зарокотали залпы, смешавшись с пробирающим до костей визгом. Панталоне мгновенно проснулся, разбуженный криками и грохотом. Вскинувшись, быстро поднялся на ноги и, схватив с подставки рапиру с прикрепленным к эфесу Гидро Глазом Порчи, выглянул из-за полога. Ощутил волну тревоги, ударившую в грудь: не переносил даже мелких стычек, что говорить о битвах. Забегал обеспокоенный взглядом по метавшимся вокруг фигурам. Заметил одну, самую выделяющуюся, — у самого края обрыва, освещенную холодным солнцем. Капитано — великолепный воин. Рубил нечисть черненым клинком Антумбры и обрушивал ледяные валуны на окровавленные головы. В каждом движении — хищная грация и хладнокровие. Засмотревшись, Панталоне пропустил шальную стрелу, которая царапнула бледную щеку и вонзилась в столбик. Отшатнулся и судорожно осмотрелся в поисках лучника. Взмахом рапиры послал мощный водный поток в сторону, откуда прилетела вторая стрела, и вода поглотила предсмертный крик врага. Заметив приближающегося Капитано, выскочил ему навстречу.       — Капитан, что произошло?! — непривычно громко.       — Дикая Охота. Отступаем к ущелью. Фатуи, казалось, только этого приказа и ждали: незамедлительно сгруппировались и начали тактическое отступление. Не трусили, разумеется, — ну, если только чуть-чуть. Отступили вдоль обрыва к крутым скалам, рассудив, что в узкой расщелине до них будет труднее добраться. Панталоне торопливо шагал возле Капитана, едва не прижимаясь к чужому плечу и оглядываясь на беснующихся вокруг монстров. Бледные пальцы до боли крепко сжали рукоять рапиры, и Гидро Глаз Порчи ярче загорелся на эфесе. Над ущельем пролетел ужасающей громкости рёв, оглушивший не только Предвестников, но и прочих Фатуи. Рядовые вокруг побледнели, увидев надвигавшегося на них гиганта: неизмеримо огромного, в несколько метров ростом, отдаленно напоминавшего человека. По растерзанной плоти бежала черная кровь, из рваных ран била темная энергия, костяные наросты торчали из кривых конечностей. На закрученном толстом роге болтался сухой череп: боевой трофей, не иначе. Страшно представить, из какой преисподней выбралось настолько яростное и обезумевшее существо. Ни хиличурлы, ни гули пустошей, — никто не смел приблизиться к такому исчадию ада, порождению Дикой Охоты. Даже вооруженные Фатуи чуть отступили.       — Панталоне, оставайтесь на месте. — коротко велел Капитано, вскинув меч. Панталоне не успел возразить: Первый Предвестник уже бросился вперед. Уклонился от тяжелой лапы, ловко пригнувшись, оттолкнулся от земли и обрушил на рогатую голову крупную глыбу иссиня-черного льда. Упырь пошатнулся. Острый клинок Антумбры рассек изуродованную плоть и срезал несколько пальцев с костлявой руки. Из ран начала бить густая кровь, смердящая едким запахом. Панталоне судорожно наблюдал за отточенными движениями Капитано и поражался чужому бесстрашию. Или безумию? — едва ли: воин сражался слишком уверенно и хладнокровно для безумца. Последним ударом Капитано намеревался вогнать меч точно под ребро Охотника, однако тот внезапно увернулся и рванул вперед, удивительно быстро для такой огромной туши. Панталоне не успел отскочить в сторону и оказался зажат в огромной лапе. Перед глазами вдруг всё перевернулось, — упырь швырнул его в сторону. Капитано взметнулся вверх и подхватил Панталоне под плечи, с трудом смягчив удар. Произнес отрывистое: «прошу простить», взял на руки и переметнулся ближе к скалам. До сих пор сбитый с толку Панталоне машинально вцепился пальцами в его плечо. Щеки обдало жаром, — от нервов, разумеется. Первый поставил его на ноги и, окружив частоколом ледяных шипов. Охотник пустоши двинулся на них громадой.       — Капитан! — крикнул Панталоне, — вскинув рапиру. — Лёд! Надеясь на находчивость Первого, Панталоне направил в устрашающую морду несколько водных потоков. Уловив его мысль, Капитано обратил их в ребристый лед, и острые колья вонзились в чужой череп. Охотник пустоши оглушил ущелье лютым рёвом и, в бешенстве забив руками, обрушил часть скалы, из-за чего солдаты Фатуи оказались отрезаны от предводителей. Поднявшаяся снежная пыль ослепила упыря, и Капитано, сделав еще один выпад, вонзил острие клинка в чужой глаз. Снова раздался рёв. Оттолкнувшись от косматой головы, спрыгнул на землю. Панталоне поднял водный вал и обрушил на них сверху, — вода замерзала на ходу и падала глыбами. Упырь шатался под ударами, закрываясь руками, но всё равно держался на ногах. Вырвавшиеся из его груди всполохи энергии Бездны хлынули во все стороны. Земля треснула, и из образовавшихся разломов начали выползать обезображенные Гули пустоши. Качающиеся тела единым строем двинулись на Девятого, завывая. Водные потоки подсекали им ноги, отбрасывали назад, но чудовища продолжали наступать. Панталоне отчаянно резал гниющую плоть тонким клинком рапиры, однако силы быстро иссякали. Когда когтистые конечности уже тянулись к бледному лицу, вокруг резко вырос знакомый частокол ледяных шипов. Обернувшись, Панталоне увидел Капитано, манипулировавшего силой Крио. Хотел было что-то сказать Первому, но вдруг оцепенел и успел только осоловело крикнуть:       — Капитано! Упырь молниеносно ударил наотмашь, воспользовавшись заминкой, — Капитан отлетел в скалу, сильно ударившись спиной, и плашмя рухнул в снег. Антумбра выскользнула из руки и сгинула в широком разломе, уходящим глубоко под землю. Панталоне отбросил продиравшихся через шипы гулей и, бросившись к мужчине, упал рядом и заслонил своим телом, — совершенно наивный и бессмысленный порыв. Закрылся полупрозрачным гидро щитом, — за мгновение до удара. Охотник впечатал в тонкую стену огромный кулак, источавший колоссальную темную энергию. Панталоне держался из последних сил, выбросив обе руки вперед, но покров стремительно трескался. Сердце грохотало в груди, дыхание сбилось, кровь стучала в ушах. Упырь пробил покров. Что-то заскрипело. Панталоне приоткрыл зажмуренные глаза и увидел отражение своего побелевшего от ужаса лица. Очевидно, его гидро щит превратился в острый и скрипучий иссиня-черный лед. Капитано стоял на ногах, чуть пошатываясь. Оградил Девятого и себя льдом. Упырь замешкался лишь на несколько мгновений и продолжил биться с удвоенной силой. Черные всполохи Бездны вырывались из-под кулаков. Вдруг по Охотнику ударил шквал пуль: солдаты Фатуи смогли перебраться через завал и принялись палить из ружей. Упырь начал отмахиваться, но огненный поток уверенно теснил его назад. Панталоне, в неясном порыве схватив мужчину за локоть, пробежался беспокойным взглядом по груди и плечам, выискивая раны, но в суматохе не заметил на черной одежде темного влажного пятна. Капитан же оставался невозмутим, как казалось из-за глухого шлема-маски, однако в его голове звенело, тело ломило, и взгляд немного расплылся.       — Капитано… Упырь отбросил солдат Фатуи волной тёмной энергии, — настолько мощной, что даже элементальная сила не помогла. Первый Предвестник успел лишь сжать чужую руку на своем плече прежде, чем ледяная стена рассыпалась. Капитано схватил Панталоне за грудки одной рукой и толкнул в ближайший сугроб, закрыв ледяным щитом. Ринувшись вперед, вновь схватился с Охотником, чтобы превратить огромное тело в решето. Ловко ускользая из-под лап, наносил режущие удары резко и быстро, не давая и секунды передышки. Черная кровь свежим потоком полилась на снег, и упырь почти рухнул на землю, - и тогда Фатуи дали повторный залп по ослабевшему чудовищу. Упырь из последних сил ударил энергией Бездны, и земля вдруг задрожала.       — Лавина!

— — —

Тишина. Густая, тяжелая. Где-то далеко, над головой, — отдаленный шум. Снежная пыль медленно оседала на землю. Вокруг — полумрак. Голова трещала, тело ломило, в особенности, — лодыжку, и сердце слабо стучало. Панталоне едва смог приоткрыть глаза, не сразу сфокусировав взгляд, и разглядел над собой едва-едва видимый проблеск света, — совсем крохотный проблеск. Не мог осознать произошедшее. Воспоминания восстанавливались постепенно, одно за другим: атака Дикой Охоты, схватка, землетрясение… лавина. Точно, последней в памяти отпечаталась лавина: снежные валуны сошли с вершин скал, рухнув на Фатуи, и земля разошлась под ногами. Тогда-то перед глазами всё смешалось, слившись в одно белое пятно. Паника, падение, — и вот, Панталоне очнулся в разломе, погребенный снегом. Попытался встать на ноги, но ушибленная лодыжка заныла в ответ, — пришлось снова упасть на спину. Глаза никак не привыкали к темноте. Холодно, пусто. Рядом — никого. По телу вдруг прошел болезненный импульс. Липкий страх пополз по телу: неужели он оказался в ловушке один? Панталоне окинул темную пещеру беглым взглядом, как затравленный зверек.       — Капитано? — вырвалось хриплое. — Капитано! Панталоне обернулся назад и не сдержал радостного вскрика, заметив у стены темную фигуру. Подобравшись ближе, осторожно перевернул Первого на спину и несильно потряс за плечи. Тишина. Нервы сжались в тугой узел, и мозг даже перестал обращать внимание на боль собственного тела. Не мог же Первый из Фатуи умереть так, погибнув под какой-то лавиной? Капитано прошел не одно сражение под знаменем Царицы и Каэнри’ах и не потерпел поражения ни в едином, — Делец сам не раз видел его возвращающимся из пыла битвы с окровавленным мечом. Разве такой человек мог уступить одному, пусть и сильному, противнику? И зачем только этот вояка полез на рожон!.. Осознание пришло внезапно, камнем по голове. Капитано защитил его. Его, Панталоне, «беспринципного Дельца». Известная идея — воины не любят тыловых крыс. Даже Странник однажды подметил насмешливо, что «честный и бесстрашный Капитано» просто не мог не испытывать неприязнь к методам и «змеиной» личности Регратора, — и Первый Предвестник только подтверждал эту колкость своим молчанием. Но вот, Капитано защитил его. Порыв отважного воина?       — Капитано? — аккуратно сжал плечо, приблизившись. — Вы слышите меня? Первый рвано вдохнул и тут же закашлялся, перекатившись на плечо. Склонился над мужчиной, пытаясь разглядеть очертания губ.       — Вот, — создал в ладони шарик воды и поднес к чужому лицу. — пейте. Это вода. Кашель немного затих после глотка, но состояние не улучшилось: судорожное дыхание, судорожно вздымающаяся грудь. Панталоне опустил взгляд и ужаснулся, даже в полумраке ущелья разглядев темное пятно на одежде Первого Предвестника.       — Вы ранены. — пробормотал сипло.       — Всё в порядке. — процедил сквозь зубы. — Дайте мне несколько минут.       — Я могу залечить рану. — протянул ладонь к чужой груди. Капитано вдруг нервно схватил его запястье крепкими пальцами, но тут же одернул руку, чтобы не поранить острыми когтями своих наручей. Попытался перевести дыхание и приподняться на локте, но грудную клетку прострелило жгучей болью.       — Всего лишь царапина. — просипел.       — Капитано. — настаивал, перехватив его руку. — Не время упрямиться. Голос Дельца, обычно мягкий и тягучий, прозвучал сдавленно и надтреснуто. Пальцы цеплялись за чужое запястье крепко, почти отчаянно.       — Или… вам претит принимать помощь от меня? Я вам противен? Капитано промолчал, чуть повернув голову в сторону Дельца. И что сказать? Рассказать о славных днях Каэнри’ах? О наставниках, буквально вбивших в его голову одно правило: Рыцарь-Страж не имеет права показывать слабость. Или признаться, что ему стыдно находиться в столь унизительном положении перед младшим?       — Вовсе нет. — только и смог ответить.       — Тогда не мешайте. Я хочу помочь. Панталоне приблизился прежде, чем Капитано успел бы возразить, и, уложив мужчину на спину, внимательно осмотрел, сильно щурясь. Одежда оказалась разорвана, — не пришлось даже искать застежки. Подцепив окровавленный край кончиками пальцев, развел ткань в стороны. В полумраке не заметил на чужой шее мягко блестевший кулон, — бледно-голубую капельку драгоценного камня в платиновой оправе. Нащупал свежие раны от когтей Охотника, до сих пор влажные и горячие. Вздрогнул: ненавидел кровь, даже вида её не переносил. Само ощущение крови на пальцах выворачивало душу наизнанку. Панталоне встряхнулся и, оглядев свежую гематому, констатировал полушепотом: «ушиб ребра, разрыв внешних тканей». Бережно прижал ладонь к его груди и пустил целебную воду по коже, внимательно наблюдая за реакцией Предвестника. Прикосновения Панталоне, всегда неторопливого, спокойного, — мягкие, бережные, как у прирожденного лекаря. Почти невесомые.       — Больно?       — Нет. — голос стал тише и слабее. Боль отступала на удивление быстро. Только-только налившийся синяк постепенно рассасывался, и кровотечение ослабевало. Через несколько минут на почерневшей от проклятия коже остались только старые шрамы, уже не поддающиеся лечению.       — Я восстановил кожный покров. — произнес тихо, смахнув покрасневшую воду ребром ладони.       — Благодарю. Вы искусный лекарь.       — Был когда-то. — пробормотал, вытирая руки. — Мы с братом управляли лавкой трав, когда я жил в Ли Юэ. Потом разругались, и я ушел. Панталоне опомнился и замолчал. Поправил рваную ткань на груди Первого Предвестника, пытаясь прикрыть оголенную кожу. Зацепил взглядом кулон с каплевидным камешком.       — Вас что-то беспокоит. — тихо заметил Капитано чуть хрипловатым голосом.       — Наше положение? — криво усмехнулся. Капитано промолчал, загнав Панталоне в «западню» гнетущей тишины. Девятый впервые не мог подобрать слова и увести разговор в иное русло, — только пытался отвести взгляд и отмалчиваться. Наконец решился взглянуть на Первого.       — Почему вы спасли меня? — едва слышно, нерешительно.       — Потому что вы были в опасности.       — Вы рисковали своей жизнью.       — Смерть мне не грозит. Но я всё равно бы вступил в бой.       — Рыцари. — понимающе хмыкнул Панталоне. — Слухи о вашем бесстрашии оказались правдивы.       — Я поступал не как рыцарь. — парировал Капитано. — Я лишь хотел защитить вас.       — Разве вы не презираете меня?       — А должен?       — Да. — отрезал. — Вы ведь Капитан, а я — тыловая крыса. Делец. Вы знаете о моей репутации. Я коварен и жесток, мне ничего не стоит бросить человека в беде.       — И всё же, вы здесь. Панталоне растерялся, сбившись с мысли. Не нашелся с ответом и умолк на несколько мгновений, неуверенно теребя подол своей накидки. Опустил глаза.       — Это… это случайность. Лавина.       — Хм. — коротко усмехнулся. — Панталоне, я никогда не презирал вас.       — Я… — рад. -… Сколько времени вам нужно для восстановления?       — Не больше получаса. Кивнув, Панталоне стянул со своих плеч тяжелую шубу, чудом не сорвавшуюся во время схватки, и укрыл ей мужчину. Педантично подоткнул края, чтобы ветер не пробрался к телу.       — Поспите немного. Хотите снять шлем?       — Не сейчас. Панталоне оставался рядом, пока чужое дыхание не стало тише, и грудь не начала вздыматься плавнее. Поймал себя на мысли, что впервые видит спящим Первого Предвестника, который, казалось, вовсе не спал. Капитано всегда бодрствовал. Одной зимней ночью в Заполярном дворце Панталоне тоже не спалось: шел третий час ночи, а сон так и не приходил. За окном выла вьюга, и под балдахином гуляла прохлада, щекоча кожу. Молодой человек, решив пройтись по ночному дворцу, выполз из постели, закутался в летящий иссиня-пурпурный шелк и покинул свои покои. Заглядывал в высокие, покрытые тонкой коркой льда окна, проходя под крутыми сводами. Тихий цокот каблуков ночных туфель растворялся в глухой тишине, — утешающей и расслабляющей. Приостановился, заметив впереди чужую фигуру, — высокую и массивную, облаченную в черное. Бледный свет сверкал на лучах звезды, венчавшей шлем-маску.       — Капитано? — негромко позвал, приблизившись плавным шагом. Первый Предвестник, казалось, вздрогнул от неожиданности. Обернулся и, взглянув сверху вниз, — Панталоне пришлось высоко поднять голову, чтобы ответить встречным взглядом.       — Вам тоже не спится? — продолжил Девятый.       — Да. Капитано внимательно рассматривал бледное лицо, насколько позволял шлем-маска. Всматривался, будто не узнавая чужие черты: и правда, Панталоне сейчас выглядел совсем иначе. Немного сонный, уставший, еще не успевший нацепить привычную маску Дельца. Губы расслаблены, чуть приоткрыты, не стянуты в искусственной улыбке. И взгляд — не ядовитый. Спокойное выражение придавало красивому лицу особую мягкость.       — И мне. — зевнул в ладонь. — Сегодня во дворце холоднее обычного, вам не кажется?       — Наверное, да.       — Видимо, её Величество не в духе. Панталоне встал рядом с Капитано, едва-едва доставая до сильного плеча, и посмотрел в панорамное окно. Пурга немного унялась, и диск луны ярко засиял в небе.       — Вам нравится луна? — поинтересовался между делом, не отводя глаз от белоснежной монеты вверху. Делец редко интересовался чем-то, не несущим выгоду ему напрямую. Панталоне же просто спрашивал о таких бессмысленных вещах. Не услышав ответа, обернулся в сторону Капитано и увидел прикованный к себе взгляд синих огоньков.       — Мне по душе. — мужчина торопливо отвернулся.       — О, правда? Точно. У вас ведь и на шлеме звезда… — пробормотал задумчиво. Не отрывая взгляда от окна, Панталоне поднял холеные руки и снял с шеи тонкую цепочку с каплевидной подвеской из бледно-голубого камня. Протянул мужчине.       — Это полуночный нефрит из Ли Юэ. Напоминает мне звезду Ахернар.       — Вы хотите отдать его мне? — Капитано чуть склонил голову набок.       — Подарить, да.       — Почему?       — Вам ведь нравятся звезды. — пожал плечами, снова зевнув в рукав ночной накидки. — Берите, ничего не нужно взамен. Голос Панталоне — чистый, без приторной сладости, и глаза не затуманены жадностью.       — Я пойду. Спокойной ночи вам, Капитано. Панталоне ушел с тихим шелестом ткани и чужим взглядом на макушке. Проснувшись утром, посчитал, что произошедшее ночью — не больше, чем сон, плод воображения уставшего от недосыпа мозга. Теперь же, в узкой расселине, Панталоне продолжал наблюдать за сном Капитано и, стыдно признаться, бесстыдно разглядывал мужчину. Никогда прежде Первый не казался таким… беззащитным. Шлем-маска немного съехал в сторону, — Капитано всегда ревностно защищал свою тайну, а Панталоне всегда хотел эту тайну разгадать, — и вот, заметив это, Девятый вдруг ощутил себя дорвавшимся до запретного плода. По-змеиному медленно придвинулся ближе и чуть-чуть пригнулся. Неспешно протянул руку и осторожно подцепил края шлема кончиками пальцев. Дыхание перехватило. Одно осторожное движение, и «покров» спадет: Дельцу ничего не стоило забраться другому человеку под кожу и выведать все тайны. Однако Панталоне лишь коснулся чужой щеки, — мягко, почти неощутимо, самым кончиком большого пальца. Нащупал старые шрамы. Сердце забилось чаще, — странное, непонятное чувство. Капитано пошевелился, и Панталоне резко одернул руку.       — Вам лучше? — торопливо поинтересовался.       — Гораздо. Капитано осторожно приподнялся, опираясь на плечо Панталоне: «Благодарю». Встал на ноги и окинул пещеру взглядом. Попытался понять, откуда дул слабый ветерок, — оказалось, из расщелины в стене, заваленной крупным валуном. Собрал на кончиках пальцев немного энергии и покрыл горную породу слоем скрипучего льда. Сила Крио, просочилась в самую глубь, и камень треснул через несколько мгновений. «Так просто?» — с усмешкой подумал Панталоне. Позади развалившегося валуна обнаружился достаточно широкий коридор. Капитано протянул руку, и Панталоне, схватившись за чужое запястье, попытался подняться. Неудачно оперся на ногу, и лодыжку прострелило болью. Не устояв, рухнул на мужчину, машинально обхватив его плечи руками.       — Вы подвернули ногу? — спросил беспокойно.       — Лодыжку. — выдавил сквозь зубы. — Мои целебные силы на меня не действуют, иронично. Но не волнуйтесь, я постараюсь не тормозить…       — Если позволите, я могу понести вас. Панталоне опешил, подняв растерянный взгляд. Не смог придумать причину для отказа, — или же не хотел. Пробормотал, конечно, что-то вроде: «что вы, не стоит…», — но Капитано уже взял его под плечи одной рукой и, практически не напрягаясь, поднял над землей. Устроив удобнее, зашагал вперед. «Мог бы и на спине понести!..» — смущенная мысль. И всё же, несмотря на неловкость и стеснение, Панталоне устало опустил голову на мускулистое плечо. Не хотел возвращаться на землю: близость Капитано, такого мрачного и устрашающего, хруст снега и плавный шаг, на удивление, умиротворяли. Уже в полудреме Панталоне поднял руку и коснулся крепкой груди кончиками пальцев. Повеял свежий ветер, — значит, выход близко. Вдали забрезжил холодный свет. Капитано, крепче перехватив легкую ношу, на ходу обращал мешавшие валуны в лед и разбивал их. Наконец, послышался ласковый шум прибоя: узкая дорога привела к холодным водам моря.       — Панталоне? В ответ — тишина. Девятый дремал, прикрыв глаза, — так мирно, что даже будить не хотелось. Ровное дыхание, расслабленные черты лица, чуть приоткрытые губы: от Дельца ничего не осталось. Настоящий. Капитано присел на землю, не выпустив Панталоне из рук, и убрал с чужого лба волнистую черную прядь, заправив за ухо. Коснулся аккуратного подбородка, — совсем невесомо, чтобы ненароком не повредить тонкую кожу металлом. Провел большим пальцем по ранке на щеке, уже схватившейся корочкой. Поднял руку и было взялся за края своего шлема, но замер в нерешительности. Панталоне проснулся только поздним вечером в комнате на базе Фатуи. Совершенно не помнил, как оказался здесь, и едва не принял все предыдущие события за гиперреалистичный сон. Только перевязанная лодыжка и царапина на щеке свидетельствовали о реальности произошедшего. Следующие несколько дней Панталоне практически не покидал выделенный ему кабинет, — слишком погрузился в выполнение заданий Царицы и опасался вновь встретиться с Дикой Охотой. Сейчас, около полудня, Предвестник сидел за столом и пересчитывал монеты, машинально поправляя серьги-капли с полуночным нефритом. В дверь постучал подчиненный и, войдя после разрешения и вытянувшись по струнке, протянул господину длинный и явно тяжелый сверток.       — Господин Девятый Предвестник, ваше особое поручение выполнено! Панталоне поднялся, шурша длинным одеянием, и заглянул под плотную ткань, перетянутую тесьмой, — в свете ламп сверкнул металл. Похвалив подчиненного, взял сверток в руки и вышел из кабинета. Прошёл, уже не хромая, несколько коридоров и покинул мрачные гнетущие стены. Яркий дневной свет больно уколол глаза, а свежий воздух обжег легкие. Пройдя еще несколько поворотов по крытым металлическими листами дорожкам, направился к тренировочному плацу, — рядовые солдаты к счастью, практически не встречались по пути. Приближаясь к площадке, услышал отдаленный лязг и звон. Остановился у ограждения, заметив впереди знакомую фигуру. Дыхание перехватило, — наверное, виновата затхлость кабинета. Капитано взмахнул новым клинком и с легкостью рассек тренировочный манекен надвое. Движения стали свободнее и легче. Заточенное оружие сверкало в свете солнца, взлетая вверх и вниз, — изрезанные болванки в виде монстров сыпались на землю кусками, рассеченные на множество частей. Сделал очередной ловкий выпад и, перехватив незаточенное у эфеса лезвие ладонью, выполнил мордхау, — резкий и идеальный, но с единственным упущением: клинок не выдержал стальной хватки и переломился. Капитано досадливо прищелкнул языком и небрежно отбросил сломанное оружие в сторону, — к другим обломкам. Очевидно, еще не отвык держать Антумбру. Панталоне хотел было ретироваться, пока не поздно, и оставить мужчину наедине с его разочарованием в местных кузнецах, но всё же решился подойти, тихо постукивая невысокими каблуком. Капитано обернулся на шорох.       — Панталоне. — коротко кивнул.       — Капитано. — вежливо ответил. — Прошу прощения, я вам помешал?       — Нет.       — Славно. — обворожительно улыбнулся. — Вижу, тренировка не удалась?       — Немного. И всё же, он — самый настоящий медведь. Подойдя ближе, Панталоне высоко поднял голову, чтобы взглянуть на лицо Предвестника.       — Я не задержу вас надолго. Прошу, взгляните. Кажется, он принадлежит вам. Капитано, не выдав своего удивления, принял сверток из белых рук и, распустив тесьму, развернул ткань. Солнечный свет сверкнул на лезвии меча, истерзанного старыми шрамами. Антумбра.       — Я велел моим людям вернуться в то ущелье и найти ваш меч. — смущенно приподнял уголки губ.       — … Благодарю. — пробормотал Капитано.       — Не стоит. Это малое, что я мог для вас сделать. Панталоне поднял голову и встретился взглядом с двумя синими огоньками, сверкавшими из-под шлема-маски. Ненароком заглянул под воротник и заметил на крепкой шее бледно-голубую каплю в платине, одинокую звездочку. Мягко улыбнулся, — искренне, неподдельно, — и коснулся пальцами чужой руки, сжавшей рукоять.       — Не хотите пройтись вдоль берега? Капитано помолчал несколько мгновений. Затем поставил Антумбру на ближайшую подставку и галантно предложил Панталоне свой локоть.       — Не откажусь.