подарок для Драко.

      Холод. Мерзкие сквозняки проникают даже сквозь утепленную мантию. Сетуя на опрометчивое решение, – оставить традиционный семейный подарок, связанный мамой свитер – обнимает себя руками, в тщетных попытках согреться. Проклятья, сыпавшиеся с языка Джинни, могли посоревноваться по концентрации яда с самыми ярыми представителями Слизерина. Не меньше. Какова ирония, что ноги вели её к подземельям. Да храни тебя сам Салазар, Паркинсон, храни тебя Салазар от неё. Не то, чтобы это стало её первым вероломным «побегом», но тут обстоятельства иные. Несуразно. Чертыхаться, крадучись по влажным каменным ступеням, надеясь, что тебя не поймают с поличным старосты других факультетов, а ещё, что ангина или любое другое магловское заболевание обойдет тебя стороной. Эхо от её тихих шагов так или иначе отражалось от сырых стен, пока Джинни думала, точнее, рассуждала, кому из них пришла в голову сея гениальная мысль: змеиной принцессе или рыжеволосой бестии? «Пэнси была первой и, должно быть, единственной, кто знал: между ними что-то происходит. «Что-то» — удобное для Джинни описание, ведь начать развешивать ярлыки без должного основания – не самое удачное решение, особенно в случае со слизеринским принцем.        Драко мирно спал, уместив тяжелую от забот голову на коленях гриффиндорки, когда Паркинсон, словно прохладный апрельский ветер, ворвалась в спальню старосты. Уизли было дернулась, но Пэнси сверкнула глазами, пригвоздила её к кровати. Всё, что угодно, лишь бы не беспокоить его сон. Лицо брюнетки выражало столько эмоций, что словить одну единственную за хвост и дать ей название не представлялось возможным: от удивления до скепсиса, от скепсиса до понимания и, наконец, принятия. Рука Джинни, зарывшаяся в пепельные волосы спящего, так и замерла, пока Пэнси удовлетворенно не кивнула. Спальню она покинула так же спешно, как и появилась, только в разы тише.       Немое соглашение двух девушек перенеслось с тех пор на всё. Ни слизеринка, ни гриффиндорка о случившемся не упоминали. Только взгляды украдкой на занятиях, почти прямые за завтраком; ухмыляющееся лицо Паркинсон, когда в глазах Джинни заметила неподдельный страх: в тот раз Драко едва не свалился со своей метлы, во время игры в Квиддич. Джин затылком ощутила, что за ней наблюдают. В отличие от Уизли, Паркинсон знала, что он удержится любым змеиным, мать его, способом, оттого не испытывала тревог, а наблюдать за реакцией строптивой рыжей оказалось крайне забавно. Пэнс, поначалу, мастерски сохраняла невозмутимость, лишь усмехалась и цокала языком, то поправляя воротник его рубашки, торчащей из-под мантии, то приглаживая, обычно волосок к волоску уложенные пряди, которые кто-то взъерошил. Закатывала глаза на нелепые отговорки, но ни разу прямо не спросила об истинной причине его столь частых отлучек – она знала. Озорной блеск глаз Драко успокоил едва зародившуюся тревогу в её сердце».       С планированием и распределением времени у неё всегда не складывалось, то было ещё одной причиной, по которой Уизли ворчала себе под нос всевозможные проклятия: у Рона случился внезапный приступ братской заботы (читать «гиперопеки») вместе с воспалением любопытства и беспокойства, так что улизнуть из гостиной Гриффиндора удалось только за полчаса до полуночи. Последние пролеты до гостиной Слизерина она бежала. Остановилась, уперлась рукой в испещренную узорами дверь и опустила голову, чтобы отдышаться. Дверь со скрежетом отворилась, проем загородила высокая фигура с платиновыми волосами. Джинни планировала передать Пэнси бутылку маггловского пойла, которое чудом выменяла на пару пачек сигарет, что тоже попали ей в руки из чистого мерлинского везения, а затем «уйти», а точнее проскользнуть в спальню старосты. Провести остаток ночи его дня рождения вместе, как и обсуждали накануне, спрятавшись под трибунами поля, после очередной игры. Но что-то пошло не так. Что-то определенно пошло не так. Глаза Уизли вспыхнули, заискрились от радости, но она быстро взяла себя в руки и придала лицу самое невозмутимое выражение, на которое была способна. — Уизли, — Драко был удивлен не меньше: прежде она никогда так в открытую не заявлялась, однако смотрел с нежностью, хоть и тон сохранил ледяной, присущий лишь ему. — Малфой, — прохрипела она, тут же прокашлявшись, стараясь придать голосу уверенности, коей в данный момент не обладала. — Так и будешь стоять в дверях? – послышался елейный голосок откуда-то из-за спины Драко. Джинни сразу узнала Пэнси. Осторожно обогнув высокую фигуру Малфоя, как бы невзначай касаясь его холодных пальцев, Уизли юркнула мимо и проследовала к слизеринской принцессе, попутно доставая спрятанную в мантии бутылку убойного напитка. — Как сказал один бывалый, это в разы мощнее вашего.. – Джинни скривилась наигранно и прошипела, – огневиски. Она поставила бутылку и присела на край кожаного изумрудного дивана, на котором расслабленно полулежала Пэнси, пока Малфой деловито прошелся от двери назад и мягко опустился в такого же оттенка кресло. — Это и есть твой подарок, Пэнс? Я ожидал чего-то более эффектного, — кивнув на бутылку с алкоголем, он усмехнулся, — скажем, танцовщицу, выпрыгивающую из именинного торта, как минимум. — Как насчет гриффиндорки в мантии на голое тело? – весело предположила Пэнс, на что Джинни мягко, почти ласково пихнула её в бок, а Малфой прокашлялся, едва сдерживая рвущийся хохот. Карты раскрыты. — Завязывайте с театром, я всё знаю, — торжественно объявила и, словно из ниоткуда, на кофейном столике появился третий рокс, пробка с оглушительным звуком вылетела из бутылки и та, взмыв в воздух, разлила содержимое на троих. У Драко в моменте пропал дар речи. Не то чтобы он нарочно скрывал их связь, просто не распространялся по просьбе гриффиндорки. Предательница крови и бывший Пожиратель смерти? Что могло звучать абсурднее? Но делать нечего, и от притяжения не скрыться. Малфой выдохнул и выставил руку для своего рокса. Тот, как и полагалось, мягко лег в его ладонь. — Это был вопрос времени, — пожала плечами Джин, улыбаясь проницательности Пэнси и её смелости, с которой она это выпалила. Уизли встала и прошла к креслу Малфоя, присаживаясь уже на подлокотник. Разум и тело постепенно расслаблялись, впуская в душу покой. Она готова была признаться себе, что не может противостоять этому чувству, пусть оно и делало её уязвимой. Звон бокалов заполнил всю гостиную Слизерина, разрывая тишину, которая повисла вовсе не из-за отсутствия слов. — Поистине мощное пойло, — резюмировал Драко, знающий толк в выпивке, — даже не буду спрашивать, где ты его достала. Джинни загадочно улыбается, вовсе не собираясь делиться поставщиком. Неспокойные руки убирают оба рокса обратно на стол, а после лианами вьются вокруг тела Уизли. Малфой усаживает её к себе на колени и обнимает. Держит лицо, чтобы не расплываться в довольной улыбке, словно сытый кот, мажет легким поцелуем по скуле слегка зардевшейся – когда такое было? – гриффиндорки. — Пэнси знает толк в подарках, — Драко расслаблен, глядит на Паркинсон умиротворенным взглядом, который красноречивее всех слов. Разделять тайны с родным человеком, таким образом облегчая ему жизнь и снимая груз с сердца – дорогого стоит, а при этом не получить в ответ осуждения — и подавно. Слизеринская принцесса довольна, но быстро возвращает себе привычную маску, лишь одни глаза выдают её облегчение и тепло. — Избавьте меня от этих нежностей, — едва не скривилась, кивнув на обнявшихся в кресле, после чего встала с дивана так грациозно, как могла только она, — А это, пожалуй, я заберу с собой. Подмигнув на прощание то ли Драко, то ли самой Джинни, Пэнси направилась в свою спальню. Уизли смотрела ей в след, преисполненная благодарности. Она сама испытала невероятное облегчение от того, что их маленькая тайна теперь на троих. — Кстати, о подарках. Готов распаковать свой? – с вызовом спросила Уизли, снова внося свои правки в идеальный «образ» Малфоя; взлохмаченные волосы, на её вкус, ему к лицу. — С превеликим удовольствием, рыжая.