Горы и снег

На поздних сеансах остаётся людей все меньше и меньше. Обычно вечером тут людей меньше. Основной приток в пять, а к восьми уже практически пусто. Темнота ложится на бочок и так засыпает в холодных одеялах лыжного спуска. Загораются фонари. Постепенно сотрудники растекаются. Лишь одинокий силуэт стоит снизу и смотрит, чтобы никто не улетел далеко и надолго, как было в прошлый раз. Редко слышен шорох лыж по накатанной дорожке. Лишь ветер запевает свою заунывную мелодию. Мелодию скрипящую, шуршащую, фырчащую, печальную, иногда восклицающую, будто ставящаю финальную точку в длинном бесконечно тянущемся вальсе скучных слов. Всё происходящее вокруг - лишь агрегатное состояние воды и устремленное движение циклонов. Любое явление можно объяснить. Вода испарилась, пары поднялись в небо и собрались в облака, из-за отдаления Земли от Солнца температура стала меньше (а также горячий морской поток не греет материк), тучи стали тяжёлыми, вода падает, кристаллизуется, каждый кристалл имеет свою собственную неповторимую структуру. В общем снег идёт. Становишься на лыжи, отталкиваешься. Сила сопротивления идёт в одну сторону, сила тяжести - в другую, а направление объекта - в третью. Если добавить льда, то сопротивление снизится из-за гладкой поверхности. Летишь, ветер в лицо. Ветер тоже сопротивляется и чуть замедляет движение. О! Запах! Пахнет какой-то газировкой. Редкостная химоза. Сто процентов в ней бензоата натрия чуть меньше, чем воды. Кто ж такую дрянь и где хлебает? А потом пахнет мокрым... Какая странная характеристика. Как может пахнуть "мокрым"? Это конкретный запах, который имеет конкретный источник, но нам не хватает осознания, чтобы определить его. В очередной раз они скатились. Пора идти назад. Щеки Итера уже все красные. Если подойти ближе, то можно рассмотреть сосуды. Альбедо снял перчатки и ощутил концами пальцев режущий холод. Настолько режущий, что даже складывалось пронзающее плоть и нерв ощущение укола тонкой иглой куда-то в кость. Хорошо работают рецепторы. - Итер, ты весь продрог, - сказал Альбедо. - Ветер сегодня холодный. Я лица не чувствую. Однако кое-что Альбедо объяснить не может. Свое влечение. Оно просто есть. Просто внутри тянется тёплым смогом. Постоянным фоном. Даже когда он косячит и ведёт себя глупо, даже когда хочется ругаться, приятный фон есть. А потом что-то вспыхивает и выливается. Пылает, пылает, пылает. И снова успокаивается... И сейчас парень приподнимается на носочках, чтобы поцеловать ледяные щеки. Обмен холодом. Неизвестно, кто из них холоднее. Итеру кажется, что обжигающие губы учёного, а Альбедо ледяные щеки его парня. И оба холодные, как трубы, к которым липнут языки. Хочется согреться. Хочется, чтобы снова запылало ярче любого костра. Обниматься через куртку тяжело, ведь ваши тела разделяет слой синтепуха. Руки охраняют плотные перчатки. Только лица частично открыты. Только долгие и страстные поцелуи снова заставляют гореть и греться изнутри. Интересно, почему так тянет к ним? Животные тоже целуются: они трутся носами, ласково друг друга покусывают, облизывают. У людей тоже свои индивидуальные поцелуи, будто особенные. А ещё есть своеобразная жадность. Стоит получить один поцелуй, как сразу появляется желание продолжать и не отлипать. И дыхание от них аж огненным становится. И все равно на синтепух, на перчатки, на мороз. Только их общий жар, бесконечно согревающий изнутри. - Пойдём скорее домой, - сказал Итер и потянул парня за руку. Учёный лишь тащился за ним, наслаждаясь внутренним жаром. Откуда он? В сердце ничего так интенсивно не горит. Нужно больше данных, чтобы все объяснить...