Счастливые трусов не надевают

      Полуденное солнце белым лучистым кругом сияло в бездонной синеве неба.       Эмильен потуже завязал шнурки на беговых кроссовках и покосился на стоящего рядом Эрика. Тот уставился в свой смартфон, задумчиво почёсывая в затылке и ничего вокруг не замечая. Эмильен заодно проверил шнурки и у него и поднялся.       Не отрывая взгляда от экрана, Эрик быстро пожал плечами, словно отвечая на свой невысказанный вопрос.       — Ну, побежали? — не вытерпел Эмильен, чуть приобнял Эрика, положив голову ему на плечо, и тоже заглянул в его смартфон.       — Минут через двадцать возможна гроза, — Эрик повернул голову, касаясь щекой щеки Эмильена, и ткнул пальцем в прогноз погоды на экране.       Скептически выпятив нижнюю губу, Эмильен демонстративно оглядел безоблачные дали: ни с одной стороны не вырисовывалось даже подобия туч. Воздух чуть дрожал от удушливого зноя, лишь изредка налетал слабый, почти неощутимый ветерок. Для пущей убедительности Эмильен принюхался и развёл руками: мол, дождём и не пахнет.       Эрик хмыкнул с улыбкой, вроде соглашаясь, и наконец убрал телефон в поясную сумку.       — Я боюсь грозы, — вдруг признался он и отвёл взгляд, скрывая смущение.       Эмильен искренне удивился этой новости. Как-то не доводилось им ещё переживать вместе грозу, и захотелось узнать, откуда взялся у Эрика этот страх и как он с ним справляется. Но грозы ведь ничего не предвещало, поэтому Эмильен подавил досужее любопытство и решил отложить разговор на вечер.       — Не бойся, я же с тобой, — он положил ладонь на поясницу Эрика, легонько поглаживая, — а я, как ты знаешь, всемогущ и запросто укрощу любую стихию... — и ободряюще подмигнул ему.       — Язык твой болтливый кто бы укротил, — рассмеялся Эрик в ответ, кажется, всё-таки расслабившись.       — А то ты не знаешь, как это делается... — начал было Эмильен.       Не дослушав, Эрик неожиданно шлёпнул его по заднице и резко сорвался с места, устремляясь к лесу.       — Ах ты ж!.. — беззлобно возмутился Эмильен, потирая ушибленную ягодицу, и рванул следом.              Лесная тропа пружинила под подошвами кроссовок: то поднималась вверх, осыпаясь мелкими камешками, то убегала вниз, коварно расставляя ловушки из узловатых корней и упавших шишек, а то шла ровно — пыльная, покрытая сухой хвоей и испещрённая солнечными полосами. Всё вокруг было неподвижно, самый воздух, казалось, замер, наполняясь невыносимой духотой. Пот катился градом.       Они, повинуясь изгибам тропы, свернули глубже в чащу. Высокие деревья, сомкнувшись вверху, накрыли их тёмным пологом. Когда они наконец вынырнули из-под этого полога, над их головами оказалась сплошная серая пелена без единого голубого просвета. Помрачневший лес окутала жутковатая тишина — только шуршание хвои и треск мелких веток от их шагов. Где-то на краю неба раздался негромкий глухой рокот.       Эмильену почудилась короткая вспышка света, похожая на солнечный зайчик. Через несколько мгновений пророкотало уже ближе. Бежавший впереди Эрик немного замедлил шаг и быстро оглянулся. Эмильен смотрел больше под ноги, лишь изредка поднимая голову, но успел заметить мелькнувший на его лице неподдельный испуг.       Он догнал его как раз в тот момент, когда их обоих догнал первый сильный порыв ветра, с гулом промчавшийся по верхушкам сосен, пробудивший ворчливый шелест листвы и жалобный скрип ветвей.       — Вот, говорил же, — бросил Эрик через плечо Эмильену, едва не упиравшемуся теперь носом ему в спину. Голос звенел от напряжения.       — Не бойся, я же с тобой, — повторил Эмильен уже однажды сказанное — сейчас совершенно серьёзно. Эрик ничего не ответил, сосредоточенно, шумно дыша.       На повороте белая изломанная молния распорола надвое лоскут серо-фиолетового неба, растянутый между деревьями. Бабахнуло так, что земля под ногами дрогнула. Запнувшись о корень, Эрик почти уже упал. Мгновением раньше Эмильен рефлекторно выбросил руку вперёд и ловко ухватил его за футболку, притягивая к себе, другой рукой он придержал его под живот, помогая сохранить равновесие.       — Зажмурился с перепугу? — вопрос с подковыркой вырвался сам собой.       Эрик зло стиснул зубы, губы сжались в жёсткую прямую линию, в потемневших глазах сверкали молнии не хуже настоящих — гнев в них мешался со страхом. Вокруг с жутковатыми звуками бесновался от ветра лес, на небе, громыхая, дымно клубились грязно-серые тучи.       — Ладно, не злись, — Эмильен примирительно погладил Эрика по окаменевшей спине. — Нам бы укрытие найти, пока не ливануло.       Пробормотав ругательство, Эрик кивнул.       — Кажется, здесь недалеко что-то такое было... — Эмильен огляделся по сторонам и полез за смартфоном, чтобы посмотреть карту. Связь не работала. — Ну да. Вот, совсем рядом. Давай быстрее, — он взял Эрика за руку и, уверенно двинувшись по тропе, повлёк за собой.       Под напором ветра духота рассеялась, лесные ароматы — листьев и хвои, травы и земли — ощущались острее, но сильнее всех чувствовался густой, влажный запах дождя.       Посреди опушки они увидели небольшой бревенчатый домик. В солнечный день это место, должно быть, производило впечатление сказочного, а сейчас больше подходило для съёмок какого-нибудь кровавого ужастика. Но главным было то, что крыша избушки выглядела достаточно надёжной.       Первые дождевые капли тяжело, как свинцовые грузила, плюхнулись на землю, поднимая крохотные облачка пыли. Гул вновь промчался в макушках сосен, небо с яркой вспышкой раскололось на части, запоздало последовал оглушительный треск, и сверху в один миг обрушилась целая стена воды. До спасительного домика оставалось каких-то пятьдесят метров, только теперь он казался мутным миражом, расплывающимся за частыми, туго сплетёнными струями ливня.       Внутри оказалось тесновато для двоих взрослых мужчин, зато сухо и сумрачно. Пахло затхлостью давно брошенного жилья и — совсем чуть-чуть — чем-то резким, сосновым, возможно, скипидаром. Мебели здесь было немного: у одной стены стояла довольно широкая кровать, накрытая грубым шерстяным одеялом, у другой — деревянный стол с задвинутой под него лавкой. Почти у самой двери располагалась небольшая железная печка. Эрик тут же присел за ней, привалившись спиной к углу, и закрыл лицо ладонями. Наверное, так ему не видны были вспышки молний за маленьким запылённым окошком напротив входной двери.       Под окном дождь грохотал по какой-то металлической поверхности. Выглянув, Эмильен увидел навес над поленницей дров и не удержался от вздоха сожаления. Развести огонь и согреться сейчас не помешало бы, ведь промокли они насквозь, до последней нитки на трусах и носках. Эмильен снял липнувшие к коже футболку и шорты и, не рискнув открыть дверь, отжал их прямо на пол. Завоняло мокрой пылью.       Эмильен развесил одежду на натянутых над печкой верёвках и абсолютно голый подошёл к Эрику, который всё это время продолжал сидеть в углу и ни на что не реагировал. Он словно притворялся невидимкой — между ладоней виднелся только выдающийся нос — и мелко, чуть заметно дрожал.       Опустившись перед ним на корточки, Эмильен взял Эрика за запястья и осторожно поцеловал в кончик носа. От этого прикосновения Эрик наконец пошевелился и высунулся из своего «убежища»: на его измученном лице отражались стыд и раздражение на себя самого. Однако, скользнув взглядом по наготе Эмильена, он удивлённо приподнял брови.       — Раздевайся... — предложил Эмильен и потянул Эрика за руки, помогая встать.       Когда они, уже оба полностью обнажённые, стояли возле кровати, за окном опять сверкнула молния, на миг осветившая сумрак, и следом очередной раскат грома обрушился на крышу домика горным камнепадом. Эрик непроизвольно вздрогнул и скривился от отвращения к собственной по-детски нелепой трусости. Тут же — порывисто, не думая — Эмильен привлёк его к себе, огладил спину от затылка до копчика, тесно прижался бёдрами и почувствовал, как реагирует член — пока ещё просто на близость другого тела. Эрик обнял Эмильена в ответ и доверчиво уткнулся в основание его шеи.       Эмильен ценил это доверие. Ему было важно то, что Эрик не стал скрывать от него боязнь за показной бравадой, пусть стыдился, но всё же признался и признал свой страх, и оттого сердце Эмильена наполнилось невыразимой волнующей нежностью. Краем глаза он снова заметил короткую вспышку, затем нестройной дробью пары десятков барабанов вновь прогремел близкий гром.       Со стихией Эмильен действительно не мог ничего поделать, хоть и хвастался раньше. Но ему вполне по силам было как-то отвлечь Эрика от тревожащих его звуков — тот прильнул к нему, обвивая руками как некий оплот безопасности. Сердцебиение Эрика эхом отдавалось в груди Эмильена, ускоряя и его сердцебиение, и бег крови по сосудам. Замёрзнуть им уже не грозило. Особенно интенсивно кровь сейчас приливала в низ живота, заставляя пульсировать подвздошную артерию. Член Эмильена уже нетерпеливо толкался в потеплевшее, влажное бедро Эрика, прижатое к нему; ответный толчок в своё бедро он воспринял как прямой призыв к действию.       Эмильен опустил ладони, бережно стискивая ягодицы Эрика и в то же время удерживая его возле себя без шансов вырваться. Эрик не возражал, его возбуждение, стеснённое коконом их мокрых ляжек, тоже неумолимо крепло. Чуть отстранившись, Эмильен коснулся губами его уха, медленно провёл кончиком языка по краю, от завитка до мочки, облизал её и двинулся короткими поцелуями дальше, по линии челюсти, всё жаднее захватывая колючую от проступившей щетины кожу. Эрик вынужденно задрал подбородок, подставляя шею, и тихонько застонал, его тело сотрясла дрожь — точно уже не от страха, но, может быть, от вожделения. Эта вибрация мгновенно передалась Эмильену.       Трескучий гром раздался где-то в стороне, словно откатываясь.       — Не думай о грозе, — выдохнул Эмильен и крепко поцеловал Эрика, напористо сминая его губы и проникая в рот языком.       Эрик ответил взаимностью: мягко, поддаваясь, как будто снова прятался — теперь уже в поцелуй; руки Эмильена скользили по его спине и бокам, согревая, лаская, укрывая. От этих ласк тело Эрика постепенно становилось всё отзывчивее и податливее, он ослабил хватку — его ладони с привычной уверенностью легли на плечи Эмильена — и перехватил инициативу в поцелуе.       Но Эмильен всё уже решил и позволения не спрашивал. Он снова приник к шее Эрика губами, затем склонился к груди, чуть прикусив по очереди оба соска. Медленно опускаясь сам, повёл носом вниз, вдыхая аромат кожи Эрика — мокрый, дождливый, лесной. Ощутив под коленями шершавые доски пола, Эмильен отстранился и осмотрел открывшееся его взору совершенство: упругое, тёмно-розовое и такое манящее. Игриво, дразня Эмильен лизнул налитую головку. За стенами избушки опять громыхнуло, поодаль и как будто потише, — но пальцы Эрика тут же болезненно впились в Эмильеновы плечи, притягивая его ближе.       Эмильен послушно взял его в рот, решительно, неспешно, давая себе возможность насладиться вкусом, почувствовать форму, и плотно сжал губы почти у основания. Эрик протяжно ахнул и смело толкнулся вперёд, упираясь головкой в его рефлекторно сжавшееся горло. У Эмильена сбилось дыхание, он резко подался назад и закашлялся, крепко удерживая Эрика за задницу.       — Прости... — виновато выдохнул Эрик.       — Осторожнее, chéri, — Эмильен улыбнулся и посмотрел на него.       Лицо Эрика, ещё недавно бледное, разрумянилось: неровные красноватые пятна расплывались на скулах, на кончике носа и подбородке. В его глазах, в чёрной глубине расширившихся зрачков мерцало неподдельное, выходящее из-под контроля желание.       Эмильен снова обхватил губами его член, без лишних церемоний вобрал его в рот полностью, обволакивая языком, и начал активно двигать головой; горячие ладони Эрика шарили по его плечам и затылку — хаотично, беспокойно, и в то же время, как ни странно, помогая найти нужный ритм. Терпеливо идя на поводу у этих жаждущих касаний, Эмильен старался быть нежнее. А Эрик наоборот, толкался в него всё несдержаннее и резче, шум его дыхания смешивался с шумом вроде бы стихающего дождя и гулом крови в ушах Эмильена.       Лаская и тихонько пощипывая чувствительную кожу внутренней поверхности бёдер Эрика, Эмильен исподволь подбирался пальцами к его промежности. Ощутив под губами предельную напряжённость, почти каменную твёрдость, он аккуратно, не проникая, надавил подушечкой на туго сжатый анус.       — А-ах, Эми́... — вырвался у Эрика хриплый возглас. Его длинные цепкие пальцы с силой вонзились в трапеции Эмильена.       Тёплая солоноватая слизь брызнула на язык. Эмильен сглотнул и, с нажимом поглаживая трепещущий в оргазме член языком, высосал её всю.       Мышцы ног Эрика подрагивали под ладонями, и едва Эмильен отпустил его, тот осел на кровать и устало откинулся на спину:       — Чёрт... Я всё.       Эмильен и сам устал, чуть-чуть побаливала шея и те места, где Эрик слишком крепко держался за него в пылу страсти. Но чувство удовлетворения всё компенсировало: он смог выполнить главную миссию — отвлечь Эрика от грозы. Даже не просто отвлёк, а доставил удовольствие, что радовало вдвойне. Сидя на полу, задницей на пятках, Эмильен теперь откровенно любовался лежащим напротив Эриком и всё острее чувствовал свою физическую неудовлетворённость: член по-прежнему бодро стоял, а яйца тихонечко ныли.       Да и вряд ли могло быть иначе, особенно при виде этих широко расставленных длинных ног, великолепных от перемазанных серой пылью кончиков пальцев до тускло лоснящихся от пота ляжек. При виде того, что находилось между ними, Эмильена закономерно настиг бурный прилив возбуждения, и последние связные мысли стремительно разлетелись из его головы в разные стороны...                     Истомлённый оргазмом, Эрик и думать забыл про грозу и про то, что боится её. Отдышавшись, он с удивлением обнаружил: снаружи совсем не слышно раскатов грома и дробного стука капель по крыше. Дождь монотонно, убаюкивающе шуршал в листьях, в домике по-прежнему пахло затхлостью, сыростью и немного — скипидаром, но теперь в эту смесь ароматов назойливо вторгался запах их разгорячённых тел — такой уютный и жизненно необходимый сейчас. Эрик почти растворился в этой благостной атмосфере, даже колючее несвежее одеяло под задницей и спиной нисколько не раздражало его.       Эмильен поднялся с пола, отряхнул колени и выпрямился. Приподняв голову, Эрик взглянул на него: его уверенный, непоколебимый стояк ясно свидетельствовал о неутолённом желании.       — Ох... — Эрик сам не понял, извинялся сейчас или восхищался, протягивая руки к Эмильену. — Ты... ты прекрасен... — голос немного дрожал, а обмякший член вдруг опять шевельнулся от нового прилива крови к паху.       Эрик успел только облизать головку, обслюнявив её, как чупа-чупс. Взяв за плечи, Эмильен мягко оттолкнул его.       — Что, Эми́?..       Озадаченный — и потому непротивящийся — Эрик безропотно опрокинулся на спину и натолкнулся на почти безумный от вожделения взгляд.       — Хочу тебя...mon chéri, — прошептал Эмильен отрывисто, рокочуще — как тот гром на краю неба, — сейчас... сильно... — и резко двинул бёдрами, прижимаясь к животу, задевая крепнущий член Эрика своим, напористо упругим и шелковистым.       Разум мгновенно затуманился похотью. Но вовсе не инстинктивной и бессмысленной, наоборот, вполне осознанной — наполненной любовью и благодарностью за поддержку, за оправданное доверие. Эрик мог бы тысячу раз сказать об этом словами — и, наверное, ещё скажет, но гораздо лучше и понятнее он сумел бы выразить все эмоции телом, с готовностью отдавая себя.       Подтянув колени к груди, Эрик развёл ноги в стороны и приподнял зад. Эмильен склонился, суетливо ткнувшись губами в его коленку, смочил слюной два пальца и, надавливая, помассировал анус Эрика. Смазка сейчас очень пригодилась бы, но за неимением её Эмильен опять облизал свои пальцы и теперь уже попытался осторожно проникнуть внутрь. Эрик охотно помогал ему, расслабляя, насколько возможно, мышцы, позволяя входить свободнее и глубже.       — Наверное... будет больно... — в низком полушёпоте Эмильена вибрировало желание и в то же время сквозила нежная забота.       — Не бойся, Эми́... Давай... — прокряхтел Эрик, пытаясь принять в себя крупную, чуть скользкую от естественной смазки головку. Поначалу появилось лёгкое жжение.       По всему виду Эмильена — напрягшимся мышцами, сиплому дыханию — было заметно, что он еле сдерживается, продвигаясь вперёд медленно и предельно аккуратно. Его лицо — с морщинкой сосредоточенности между бровей, с приоткрытым ртом, с мелкими капельками пота, покрывающими прозрачным бисером неаккуратную клочковатую поросль на щеках и подбородке — казалось Эрику невероятно красивым в этот момент. Он заранее прощал ему всё, прощал любую физическую боль, преисполненный уверенности в том, что скоро она превратится в наслаждение, ведь Эмильен был действительно искусным и искушённым в сексе его личным магом.       Наконец Эмильен вошёл до упора, прижался плотно — его спутанные лобковые волосы щекотали мошонку Эрика — и замер в ожидании. Слабые болевые ощущения внутри вскоре сменились чувством приятной заполненности, и Эрик отважно обхватил Эмильена ногами, скрестив лодыжки у него под задницей. Длинно, с благоговением выдохнув, Эмильен поцеловал его — глубоко, долго — и толкнулся, пробуя, Эрик замычал ему в рот.       Вновь замерев, Эмильен покрыл быстрыми поцелуями его щёки, виски, лоб, брови, нос, возвращаясь к губам.       — Продолжай... — Эрик часто, прерывисто дышал и гладил его спину, подаваясь навстречу.       Мелкий монотонный дождик, наследник буйного ливня, медитативно шелестел по крыше, словно укутывая, отгораживая от внешнего мира пеленая их уединённый мирок. И только какая-то одна, иссякшая, но строптивая струйка, стекающая с крыши, настойчиво била в железную крышку поленницы с гулким равномерным «кап-кап».       Этот отчётливый звук и стал метрономом, под ритм которого они подстроили свои движения. С каждым новым толчком Эрик чувствовал нарастающее удовольствие и уже совсем не помнил о первоначальном дискомфорте, как вдруг... Вдруг Эмильен — наверное, не нарочно — немного сместился, изменив угол входа, и задел самую чувствительную точку внутри. Эрика пронзил полусекундный экстаз, праздничным фейерверком рассыпавшийся по нервным окончаниям, в глазах на миг потемнело. Он громко застонал и исступлённо выгнулся, животом притискивая свой полностью эрегированный член к животу Эмильена.       — Так хорошо, Эрик? — Эмильен вынул почти до конца, натягивая головкой тугую мышцу сфинктера, и снова толкнулся вперёд.       Эрика снова затопило то же сладостное, ни с чем не сравнимое ощущение.       — О да! — почти выкрикнул он.       — Да... — Эмильен улыбнулся ему в губы, — да мой милый... сладкий Эрик... Мой хороший, самый красивый... самый... лучший... — Он зачастил, с завидным упорством вдалбливаясь в ту самую волшебную точку, извлекающую из Эрика столь громкие и бесстыдные стоны.       Рассудок окончательно покинул Эрика. Он уже не контролировал своё тело: оно выгибалось, льнуло к телу Эмильена, сдавалось его натиску и жаждало бесконечного повторения. Член его елозил между животами, отираясь чувствительной кожей о кожу, и совсем не было необходимости помогать себе руками.       Лицо Эмильена мельтешило перед глазами. Эрик ловил ртом капли пота с его лба, слизывал их с кончика носа, порывисто целуя губы, и снова откидывался затылком на жёсткое ложе. Яркий, сумасшедший оргазм вспыхнул, как молния. Эрик хрипло, протяжно ахнул, вцепляясь Эмильену в плечи, и сотрясся всем телом, сильными спазмами стискивая его в себе. Эмильен тоже коротко содрогнулся, с глухими стонами на выдохе, похожими на рыдания, и отчаянно кончил, вжимаясь лобком в промежность Эрика. Потом, осторожно высвободив опавший член, перекатился на спину.       Воцарилась абсолютная тишина, даже дыхания их, пока ещё неспокойного, почти не было слышно.       — Гроза закончилась, — изрёк Эмильен, констатируя очевидное, и, найдя на ощупь руку Эрика, сплёл его пальцы со своими.       — Да, кэп, — согласился Эрик. — Спасибо тебе за неё.       Эмильен повернул голову — взгляды их встретились. Эмильен смотрел изучающе:       — Уже шутишь?       — Я серьёзно, — Эрик дёрнул плечом, смущаясь.       — Ла-адно, — протянул Эмильен, бездумно перебирая его пальцы и продолжая щуриться с тенью улыбки на припухших губах.       Наверняка и у Эрика они были такие же. Он не удержался и ощупал свои губы языком, тут же привлекая внимание Эмильена. Эрик смутился окончательно: перевернулся на бок и, зажмурившись, уткнулся носом в Эмильенову шею.       — А что ты там плёл, придурок? — пробубнил он, стараясь скрыть собственную уязвимость за насмешливой грубостью.       Эмильен негромко хмыкнул, похоже, нисколько не обидевшись на «придурка», и вдруг расхохотался в голос — низким гортанным смехом, так беззаботно и искренне. Внезапно оборвав смех, он абсолютно серьёзным тоном произнёс:       — Запомни это.                     Некоторое время они лежали молча. Становилось прохладно, и жар в крови, всецело отданный страстному соитию, больше не согревал. Эмильен встал первым, вытер мокрой футболкой обляпанный живот, другой стороной обтёрся весь — кожа немедленно покрылась мурашками. Надевать холодные мокрые шорты, носки и кроссовки оказалось неприятно, даже противно, но деваться было некуда. Дольше оставаться в лесном плену не имело смысла.       Эрик последовал его примеру почти сразу же, тоже брезгливо морщась от соприкосновения с влажной тканью одежды.       — Если побежим быстро, то, может, не успеем замёрзнуть, — оптимистично предположил Эмильен, глядя на его гримасы, — мы же всё-таки зимние спортсмены.       В ответ Эрик с улыбкой кивнул, но по лицу было видно, что он ни на грош в это не поверил.       Разбитая ливнем тропа и в самом деле очень мешала быстрому передвижению: приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не растянуться ненароком в какой-нибудь грязной, заполненной хвоей и мелким лесным сором луже.       На полпути запиликали телефоны — ожила связь. В лагере их потеряли. Оба отправили сообщения, что скоро вернутся. В животах звучно урчало от голода, и все мысли были только о еде.