Территория гения

***

Год спустя. В тишине просторного кабинета, на массивном столе из тёмного дерева вдруг завибрировал телефон. Он лежал экраном вниз. Чонгук, полностью погружённый в работу, изучал ровные строчки отчётов, не терпящих отвлечений. Однако резкий, требовательный звук вибрации заставил его вздрогнуть. На экране высветился контакт: «Мама». Он нахмурился и поднёс трубку к уху. — Сынок! Ты должен приехать в больницу! Клиника «МизМеди»! — взволнованный, почти ликующий голос Саён буквально разорвал тишину. Пальцы Чонгука непроизвольно сжались, по телу пробежал тонкий, тревожный холодок. Где-то глубоко внутри проснулось нехорошее предчувствие. Рядом, за низким журнальным столиком, Тэхён сидел, склонившись над ноутбуком — дописывал дипломную. Рядом стояла чашка с остывшим кофе, а наушники, давно снятые, так и остались висеть на его шее. Уловив тон матери Чонгука, он поднял голову, насторожился — мгновенно почувствовав: что-то не так. — Мама, с тобой всё в порядке? Почему ты в больнице? — обеспокоенно спросил Чонгук. — Всё потом, Чонгук! Палата четыреста девятая. Мы с отцом ждём тебя. Только, прошу, аккуратнее на дороге, не спеши! — быстро проговорила Саён и тут же сбросила вызов. В кабинете снова воцарилась тишина. Лишь часы на стене отсчитывали секунды — глухо, отчётливо, почти издевательски ровно. Некоторое время Чонгук неподвижно сидел с телефоном в руке и смотрел на чёрный экран. Затем резко дрогнул и стал лихорадочно собирать всё со стола, не разбирая — гаджет, документы, ежедневник, ручку — и запихивать их в портфель. — Мне нужно срочно в больницу, — выдохнул он, едва слышно. Напряжение буквально заполнило воздух. Тэхён молча наблюдал за этой суетой, затем поднялся, шагнул ближе и мягко коснулся его плеча. — Я всё слышал. Успокойся. Не нервничай. Я еду с тобой, — тихо сказал он. Он уверенно забрал ключи из руки Чонгука, накинул пальто и помог ему надеть пиджак. Быстрым шагом они спустились к парковке. Металлический щелчок ключей отозвался эхом по стоянке завода. Они запрыгнули в автомобиль, мотор плавно зарычал. Машина резко сдвинулась с места. Дорога тянулась молча, пропитанная наэлектризованной атмосферой неизвестности. Чонгук смотрел в окно, но ничего не видел. Рядом Тэхён, не отрывая взгляда от дороги, изредка протягивал руку, мягко поглаживая его колено. Жест простой, но наполненный поддержкой и безмолвным посланием: «Я рядом. Всё будет хорошо». Минут через пятнадцать они уже поднимались по ступеням ко входу в больницу. Холодные автоматические двери разъехались в стороны, впуская их внутрь. Почти бегом они направились к стойке регистрации. Чонгук чуть запинался, произнося своё имя, но справился и назвал номер палаты. — Четвёртый этаж, лифт налево, — доброжелательно улыбнулась сотрудница. — Далее по коридору, палата будет прямо по центру. Её голос был мягким, почти тёплым, но внутри Чонгука ничего не оттаяло. Лишь одна мысль стучала в висках: «Быстрее...» Поднимаясь, он чувствовал нарастающее напряжение. Тэхён шёл рядом, поглядывая на него, готовый поддержать в любую секунду. Дверь в палату № 409 была приоткрыта. Внутри — его родители: Саён и Кёниль. Они стояли у окна, негромко разговаривая. Саён, увидев сына, направилась к нему. Её лицо светилось. Но Чонгук не успел ничего спросить, так как в палату вошла Хаджин — главврач и по совместительству мама Юнги. С родителями друга он всегда хорошо ладил: ведь они знакомы с самого детства. Они часто оставались друг у друга ночевать, когда ещё ходили в школу и университет — до тех пор, пока каждый не обзавёлся собственными апартаментами. За ней вошли две медсестры с крошечными свёртками на руках. Новорождённые. Двое. Чонгук застыл. Сердце стукнуло раз, другой — и остановилось. Он не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, только беспомощно моргал. Хаджин приветливо улыбнулась: — Здравствуй, Чонгук. Твои дети — оба здоровы. Она сделала шаг вперёд и лёгким движением пальца показала на малыша слева — на руках у медсестры: — Вот этот богатырь: 2 850 граммов, 54 сантиметра роста. Затем указала на другого ребёнка: — А этот малыш — 2 750 граммов и 52 сантиметра. Достала из кармана халата планшет и, пролистав что-то, продолжила: — Есть один момент, который мне пока не совсем ясен. У тебя — вторая группа крови, резус-фактор положительный, как и у богатыря. А вот у второго — четвёртая группа и резус отрицательный. Это... странно. — Подождите, — выдохнул Чонгук. — Я ничего не понимаю. Мама... ты не хочешь мне объяснить, что здесь происходит? Лицо Саён излучало не просто радость, а торжество. — Мой мальчик, — мягко произнесла она, — я позаботилась о наследии нашей семьи. Теперь у тебя два чудесных малыша. Благодаря ЭКО. Она подошла ближе, аккуратно взяла одного из малышей на руки и протянула его Чонгуку. Внутри него словно поднялась буря — вопросов было столько, что ни один не мог оформиться в слова. Он не знал, с чего начать — и не верил глазам. Медленно опустил взгляд на маленькое личико: губки бантиком, бровки домиком, ровный носик, слегка торчащие ушки и тёмные мягкие волосики. А на крошечных пальчиках — идеальные ноготки, словно расписанные кистью. Позади раздался глухой голос Кёниля. Он стоял, побелев: — Это не моя идея, сын. — Но как...? — едва выговорил Чонгук, глаза его метались между родителями, детьми и Тэхёном. Саён не собиралась скрывать правду. Легонько покачивая малыша на руках, она перевела взгляд на всё ещё шокированного мужа, который всего минуту назад узнал, что стал дедом. Затем она посмотрела на Чонгука: — Примерно год назад я зашла к тебе домой и подняла кое-что с пола. Благодаря современной медицине, персоналу клиники и, конечно, суррогатной матери — всё получилось, хотя и заняло чуть больше времени, чем обычные девять месяцев. Суррогатной матери пришлось пройти дополнительные анализы. И теперь у нашей семьи есть наследники! Тэхён стоял, прислонившись спиной к стене у выхода. С виду спокойный, почти отстранённый — но внутри него уже работал безошибочный механизм анализа. Мозг лихорадочно перебирал даты, лица, случайные фразы. Примерно год назад... Это была отправная точка. Именно тогда всё началось между ним и Чонгуком. Его феноменальная память — дар и проклятие одновременно — не упускала ни одной детали. Он вспомнил каждый их день, каждую встречу, каждое прикосновение. В голове оживали диалоги, словно запечатлённые на плёнку: интонации, мимика, даже паузы между словами. И чем яснее становилась картина, тем сильнее сжималось сердце. — Год назад? — произнёс он хрипло. — Да. Декабрь, — кивнула Саён. — Перед презентацией JTK Zenit. Тэхён замер. Его глаза расширились. — Наш... первый раз. Двадцать четвёртое декабря, — прошептал он, скользнув взглядом на малыша помельче. — Это... мой сын... Его лицо резко побледнело. Тело обмякло, ноги подкосились — и он рухнул на пол, потеряв сознание. Комната замерла. После секундного оцепенения Чонгук бросился к Тэхёну, опустился рядом и аккуратно уложил его голову себе на колени. — Всем спокойно, — твёрдо произнесла Хаджин. — Он просто потерял сознание. Резкий выброс адреналина — такое случается. Медсестра быстро подала флакончик нашатыря. Врач поднесла его к носу Тэхёна, и лёгкий резкий запах наполнил воздух. — Сейчас очнётся, — уверенно добавила она, наблюдая за реакцией. Растерянный, Чонгук с трудом сдерживал взрывную волну эмоций внутри. — Мам... ты не можешь делать такие вещи. Это... это моя жизнь! Саён лишь чуть приподняла бровь, не понимая, в чём он видит проблему. И именно в этот момент Тэхён дрогнул, медленно приоткрыл глаза. Мутный взгляд постепенно прояснялся... пока, наконец, не зацепился за лицо Чонгука. Несколько долгих секунд — и, собравшись с силами, он тихо произнёс: — Мы — теперь родители. Еле слышные слова ударили, как гром. Тишина в палате стала почти осязаемой — даже Саён и Кёниль не смогли вымолвить ни звука. Чонгук застыл, всматриваясь в Тэхёна, пытаясь распознать, что творится у него внутри. — Тэ... — выдохнул он, голос дрогнул. — Ты понимаешь, что это значит? Они... наши дети. Двое. Тэхён медленно сел, опираясь на его руку. Лицо всё ещё было бледным, но в глазах появилась ясность — твёрдая и спокойная. Он жестом подозвал медсестру, и та осторожно передала ему второго младенца. Его руки дрожали, но когда он взглянул на мальчика — улыбка озарила его лицо, ярче, чем когда-либо. Саён тоже приблизилась и присела рядом, протягивая малыша, которого держала. — Честно скажу... я до сих пор ошарашен, — тихо произнёс Тэхён, не сводя глаз с малышей. — Тэ... я не просил маму об этом, — прошептал Чонгук. — Но я не оставлю их. И... я не хочу потерять тебя. — Внезапно, неожиданно... и я — отец, — тихо сказал Тэхён. Он перевёл взгляд на самого дорогого человека, родного, любимого — ставшего его Вселенной. Несколько секунд он просто смотрел в его глаза — блестящие от слёз. В них смешались боль, потрясение, незащищенность, растерянность и бесконечная искренность. В голове Чонгука царил хаос. Разум отчаянно перебирал варианты будущего: Тэхён поднимется... развернётся... уйдёт? Бросит его. Бросит — двоих крошечных малышей, которые внезапно стали смыслом всей жизни. Тэхён способен на это. Он — как все 365 дней в году: абсолютно непредсказуемый, необъятный, живущий вне рамок и логики, вне любых шаблонов. Весь год их отношений Чонгук словно жил с двенадцатью разными версиями одного человека — и каждый из них был совершенно непохожим на предыдущего. Но даже эта необъяснимая переменчивость не убила в Чонгуке чувства. Наоборот — любовь к гению только росла. Всё сильнее и сильнее. Прямо сейчас — в нём тлело только одно: чистая, безоружная надежда. И впервые за всю жизнь Чонгук забыл, как дышать. Слёзы, лившиеся потоками, иссякли. Он протянул руку, и Саён аккуратно вложила ему в объятия второго малыша. — Я уже люблю их. Обоих. И тебя! — наконец уверенно заявил Тэхён. В его голове уже крутился целый фильм: как он держит малышей за крошечные ручки, учит их первым словам, объясняет законы физики с помощью игрушек. Как ведёт их в планетарий, показывает Млечный Путь, в музей динозавров, где каждый экспонат — повод рассказать о времени, о мире, о чуде существования. Он видел всё так ясно, что в груди разлилось странное, почти священное тепло. Сомнений не было — только сияющий, невозможный, абсолютный смысл. — Mega Big Shot... С этого момента... мы семья. — Разве один из великих не сказал: наука требует пылкой преданности в течении всей жизни, не живи моментом, гений! — И кто же был этот великий? — Ты... — ответил Чонгук, даже не поднимая взгляда. — Ну и как мне спорить с самим собой? — усмехнулся Тэхен. — Вот и я об этом же, — выдохнул Чонгук. — Ты не станешь тратить время на игры с детьми, если хочешь Нобелевскую... — Никакой Нобель и никакая награда не заменят мне вас! — резко перебил Тэхён. Он медленно поднялся с пола, прижимая к груди младенца, подошёл к Кёнилю и бережно передал ребёнка ему в руки. Потом помог подняться Чонгуку и коротко кивнул Саён — чтобы она взяла второго малыша. На мгновение в палате воцарилась тишина. Только дыхание детей и тихое биение сердец. Тэхён опустился на одно колено. Из внутреннего кармана он достал небольшую бархатную коробочку небесно-голубого цвета. Открыв её, он посмотрел прямо в глаза Чонгуку — без тени сомнения, без страха. — Выходи за меня, Mega Big Shot. И я не спрашиваю — я настаиваю, потому что с твоими вечными колебаниями — ты не решишься. Но, как видишь, я настроен серьёзно. Надеюсь, теперь ты понимаешь, насколько серьёзно! Прежде чем Чонгук успел что-то сказать, Тэхён поднялся, взял его за руку и сам надел кольцо ему на палец. Мир в который раз за сегодня замер. Чонгук стоял неподвижно, глядя на кольцо, на Тэхёна. В глазах отражалось неверие. Он тихо рассмеялся — нервно, растерянно, но по-настоящему живо. — Ты... ты ведь даже не дал мне шанса ответить... — прошептал он. — А мне и не нужен был шанс… твои слова «Я верю в нас» стали моей точкой невозврата, — ответил Тэхён, обнимая его. Кёниль, державший младенца, только хмыкнул: — Ну наконец-то! Хоть кто-то из вас двоих проявил инициативу. — Давно пора! — поддержала мужа Саён и осторожно переложила малыша в кроватку. Ей не терпелось позвонить Мире и всё рассказать, поэтому она быстро достала телефон из сумочки и настрочила сообщение. Чонгук тоже обнял Тэхёна за талию и, прижавшись лбом к его плечу, тихо сказал: — Хорошо. Но только попробуй выкинуть что-то противоестественное... знай — теперь ты нам троим должен. — Обещаю, Mega Big Shot. Буду паинькой, — прошептал ему на ухо Тэхён. — Принеси набор номер шесть. Два экземпляра, — прошептала Хаджин медсестре. Та быстро вышла из палаты и вскоре вернулась, держа в руках два стерильных пакета. — Я проведу тест на отцовство, — спокойно сказала врач, раскрывая набор. — Чтобы подтвердить твоё заявление, Тэхён. — У меня четвёртая отрицательная. Ошибок в расчётах нет, — уверенно ответил Тэхён. — Хорошо. Открой рот и скажи «аа». Хаджин ловко мазнула палочкой по внутренней стороне его щеки, упаковала образец, затем проделала то же самое с Чонгуком. Саён засияла ещё больше — теперь она знала, что подарила наследников не только своей семье. В этот момент её телефон разразился звонком. Услышав голос Ким Миры, Саён не смогла сдержать восторга и, задыхаясь от счастья, сумбурно выложила все радостные новости. — О Господи! — закричала Мира так громко, что даже Тэхён вздрогнул. — Мы выезжаем! — и тут же сбросила вызов. Через час родители Тэхёна примчались в больницу — и не одни. Казалось, что с ними приехала половина города. По крайней мере, именно так показалось Чонгуку, когда они с Тэхёном, держа малышей на руках, остановились у входа. На улице развернулось настоящее гуляние — с песнями, танцами и цветами. Даже ягнята, телята и овцы были привязаны к деревьям, пока толпа весело гудела и поздравляла новоиспечённых родителей. Саён и Кёниль ничуть не удивились — именно так их встречали каждый раз, когда они приезжали к Кимам. А вот Чонгук слегка обомлел от размаха праздника. Завидев гения и Mega Big Shot на ступенях больницы, Чимин выскочил вперёд и громко крикнул: — Все по очереди! Не напугайте детей! Такого в истории больницы ещё не видели — чтобы кого-то встречали с таким восторгом. Когда наконец Чонгук и Тэхён добрались домой, они выдохнули с облегчением. Положив малышей между собой на кровати, оба уставились на них с нежностью и лёгким изумлением. — Смотри, — улыбнулся Чонгук, — у него ухо, как у тебя, надкушенное, будто кто-то откусил кусочек. — А у Минхо родинка под губой — точь-в-точь, как у тебя, — заметил Тэхён. — Минхо? — переспросил Чонгук. — Да. — Хорошо. Тогда этого я нарекаю Бомгю. — Отлично, — улыбнулся Тэхён. — Мне нравится. — Вот и договорились, — тихо сказал Чонгук и накрыл малышей одеялом. Мира осталась с Саён — помочь с детьми, научить кормить и пеленать. Она тихонько постучала в комнату и подала две бутылочки со смесью. Улыбка не сходила с лиц новоиспечённых отцов даже во время кормления. Тэхён ревностно не позволял никому — ни Мире, ни Саён — прикасаться к детям, всё делал сам. Чонгук смотрел на него и не мог сдержать тёплой улыбки. Он никогда бы не подумал, что гений, для которого раньше существовали только формулы и теории, сможет так без остатка отдаться заботе — такой простой, но самой настоящей на свете.

***

Десять лет спустя. — Мама, ты должна была привезти детей два часа назад! Где они?! — возмущался Тэхён, перекрикивая шум в трубке. — Сыночек, они свалились в сточную яму. Я их отмываю, — буднично ответила Ким Мира. — Мама, их же двое, а не десять! Сколько можно их мыть?! — выпалил Тэхён. — Ну ты же знаешь Бомгю и Минхо, какие они зачинщики, — тяжело вздохнула Мира. — Потянули всех кататься на санках. Снега, правда, нет, зато грязи — хоть залейся. Вот они и решили, что съезжать в яму — это весело. — Всех? — переспросил Тэхён. — И что, Хван не остановил их?! — А кто бы его послушал? — фыркнула Мира. — Вы с Чимином когда-нибудь слушали Сокджина? Вот и они не стали. Так вот: пока Чимин с Сокджином отмывали Хвана и Арым, Бомгю и Мина умудрились вываляться в муке, а Минхо с Джеми решили помочь. Только вот «помощь» заключалась в том, чтобы завести трактор, снести перегородку и выпустить соседских кур. Куры, естественно, влетели в трактор, мальчики с перепугу дали задний ход — и заехали прямо в стог сена. Тэхён прикрыл глаза, чувствуя, как внутри медленно закипает раздражение. Они с Чонгуком собирались повести детей в зоопарк, но, видимо, поездка отменяется. Хван — сын Сокджина — обычно пытался вразумить ребят, но почти всегда безуспешно. Мина, дочка Намджуна, была похуже мальчишек. Арым, дочка Чимина, умела мастерски избегать наказаний, стоило только построить невинные глазки — и Тэхён был уверен, именно она сбежала на кухню и рассыпала всю муку. А Джеми, сын Юнги, вообще без тормозов — если в голову приходит идея, остановить его невозможно. — Господи... — простонал Тэхён, прижимая ладонь к лицу. — Так что, сын, — закончила Мира с тяжёлым, но явно сдерживаемым смехом, — приедем, когда я всех отмою... и поймаю кур. Щёлк — связь оборвалась. Тэхён стоял с телефоном в руке, не мигая. Чонгук, наблюдавший со стороны, приподнял бровь. — Ну? Что она сказала? — Да всё как обычно, — вздохнул Тэхён. — Наша команда сорванцов снова в действии. Арым и Мина, видимо, решили доказать, что девочки могут беспредельничать не хуже мальчишек. Джеми — копия Юнги, вечно напролом. А наши двое, конечно, всё это и начали. Чонгук засмеялся, качая головой: — Ну, гены, похоже, всё-таки сильнее науки.

***