Отель «Переплетенные сердца»

Он наклонился, и синие брюки, плотно облегавшие его ягодицы, слегка скрипнули. Чонин, полулежа на низкой столешнице стойки ресепшена, лениво покачивал бедрами, перелистывая местную газету с особым интересом. Ткань живописно подчеркивала все изгибы его фигуры. Рядом, оперевшись локтем на стойку, стоял Чанбин в белом просторном хлопковом костюме. Он вытирал потный лоб небольшим отельным полотенцем и украдкой посматривал: синяя ткань намертво облепила ягодицы администратора. — В моём домике опять этот кондиционер сдох, — помахивая полотенцем, пожаловался Чанбин. — Я уже и так, и эдак… — Он откинул мешающие красные пряди, на мгновение отводя взгляд. Просторное лобби отеля «Переплетённые сердца» было залито светом, льющимся через стеклянные стены. У входа, словно разбросанные с легкой руки дизайнера, стояли разноцветные кресла — розовые, оранжевые, фиолетовые. Между ними притаились низкие столики, а над ними склонились нежно-розовые торшеры с бахромой. В кадках у стен важно замерли пальмы. Но взгляд Чанбина, скользнув по этому яркому беспорядку, с неизбежностью магнита вернулся к плавным линиям под синей тканью. — Никак не оживить. В домике жара, как в сауне. Клиенты потеют, масло скатывается… Это не массаж, а борьба на скользком коврике. Чонин, не отрываясь от газеты, вытащил из карандашницы металлический ободок для волос и протянул его через стойку. — Держи. Преврати свой адский пожар в нечто управляемое. Чанбин с благодарностью взял ободок и убрал им мешающие волосы со лба. Пряди встали торчком, образуя нелепую, но странно харизматичную огненную корону. — Я думал, ты приходишь сюда жаловаться на кондиционер каждый день не потому, что его не починить, а чтобы пофлиртовать, — продолжил Чонин, все ещё не отрываясь от газеты. — И, знаешь, я бы, может, даже позволил тебе однажды помассировать мою задницу вместо того, чтобы чинить эту штуку за тебя… — Он откинул со лба слишком длинную чёлку и зачитал вслух гороскоп. — «Водолеи: сегодня звёзды советуют вам не принимать скоропалительных решений…» В этот момент стеклянные двери отеля раздвинулись, впустив в прохладный холл волну спёртой жары и влажности. В помещение вошёл молодой человек среднего роста, худой, с узкими плечами и белыми волосами, затянутыми в низкий хвост. Он был одет в классический серый костюм, выглядевший абсолютно неуместно в этой расслабленной тропической атмосфере. Слегка озираясь, он направился к стойке. Чонин, не видя его, продолжал бубнить: — Ты Лев, а Львам сегодня… — Я? — удивлённо перебил его незнакомец низким голосом. Он слегка вытянул шею, заглядывая за стойку. — Я — Феликс. Чанбин перестал обмахиваться полотенцем и натянул на лицо гостеприимную улыбку. Чонин поднял глаза на пришельца, оценивающе окинул взглядом. — Слабый псевдоним, — констатировал он. — Это моё имя. Ли Феликс. Я на собеседование. Чонин, не меняя выражения лица, аккуратно поинтересовался: — А. Так вы — не гость… А кто вы по гороскопу? Феликс немного нервно коснулся указательным пальцем кончика брови, но ответил: — Дева. Чонин и Чанбин синхронно переглянулись и замерли. — Дева?.. — произнёс Чанбин, будто пробуя незнакомое слово на вкус. — Дева и Весы?.. — Чонин прищурился, и его лисий разрез глаз превратился в две подозрительные узкие щёлочки. Он снова посмотрел на Феликса, будто пытаясь разгадать его натальную карту. — Противоречивый союз. Очень. Сложный. Чанбин, видя серьёзное выражение лица Чонина, понимающе кивнул, хотя в его глазах читалась полнейшая пустота и страх разоблачения. Он просто делал вид — ради солидарности. — Я — Дева. На собеседование, — Феликс выдохнул, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — Как мне пройти к мистеру Бану? Чонин лениво выпрямился, закрывая газету. Синяя ткань брюк снова скрипнула, высвобождая идеальную линию ягодиц, когда он оттолкнулся от стойки. — По коридору налево, — махнул он рукой. — Ориентируйтесь на указатели «Сауна». Там одна дверь. Но предупреждаю, — он кокетливо подмигнул, — у него сегодня… Венера в пятом доме. Феликс уверенно кивнул с видом человека, который абсолютно всё понял. — Спасибо. Я справлюсь. Он развернулся и исчез в полумраке коридора. В наступившей тишине было слышно лишь мерное жужжание кондиционеров. Чанбин не сводил глаз с Чонина, который с красноречивым вздохом снова опёрся о стойку, принял прежнюю позу и углубился в газету. Синяя ткань вновь выразительно натянулась. — Что? — не поднимая глаз, спросил Чонин. — Ничего, — пробормотал Чанбин, заставляя себя перевести взгляд на полотенце в своих руках. — Враньё. Ты пялишься. — Я не пялюсь! Я просто… — Чанбин сглотнул, внезапно ощутив, что ободок на его голове стал невыносимо тесным. — Восхищаюсь качеством ткани. Она же… не мнётся. Совсем. Чонин фыркнул, перелистывая страницу. — Ммм… — протянул он. — Ткань не мнётся? Это иллюзия. Как и все здесь, — он обернулся и бросил на Чанбина насмешливый взгляд. — Кто-то притворяется, что у него не разбито сердце. А кто-то притворяется, что не смотрит на мой зад в девять утра. Он снова повернулся к газете, давая Чанбину полное право продолжать «восхищаться тканью». — Может, всё-таки насчёт массажа?.. — неуверенно начал Чанбин. — Может, всё-таки насчёт кондиционера? — парировал Чонин, не оборачиваясь. — Почини его. И тогда, может быть, мы как-нибудь… обсудим твои профессиональные предложения. По массажу. *** Феликс шёл по просторному коридору. Свет снаружи проходил через розовые и голубые оконные витражи, преломляясь и отбрасывая на его светлые волосы и строгий костюм причудливые цветные тени. Указатели «Сауна» вели всё глубже внутрь здания, и вот наконец коридор упёрся в тупик. Здесь не было окон, и не горели лампы. Лишь единственная, едва заметная в полумраке дверь. Он потянул за ручку и вошёл в небольшой холл, выложенный мелкой фиолетовой плиткой, переливающейся перламутром под светом искусственных бра, развешанных по периметру. Воздух был густой и тёплый. Феликс коротко вскинул брови и поджал губы. Несмотря на то, что парень-администратор сразу сказал идти по указателям «Сауна», Феликс наивно полагал, что это просто ориентир, а не буквальное приглашение в турецкий хамам. Помещение, залитое пурпурным светом, оказалось пустым: лишь несколько фиолетовых кожаных кресел, сливающихся со стенами, и ещё одна дверь в дальнем конце. Становилось жарковато. Феликс расстегнул пару верхних пуговиц своей белой рубашки, осмотрелся ещё раз — делать нечего — и схватился за массивную стеклянную ручку второй двери, похожую на большой полированный камень. Дверь открылась, и из неё тут же повалил густой горячий пар, перемешанный с терпкими ароматами мяты, эвкалипта и чего-то незнакомого, пряного. Феликс по инерции втянул носом резкий запах и закашлялся, глаза его мгновенно застлали слёзы от влажности и насыщенной духоты. Он замахал рукой, пытаясь рассеять облако перед лицом. — От стресса. Помогает, — послышался мягкий, спокойный голос из глубины. Феликс присмотрелся. Внутри помещение оказалось небольшим бассейном, заполненным водой. По его краям мерцали высокие свечи, а с потолка лила сиреневым светом подсветка; их отражения дрожали на воде и в легкой дымке пара, создавая причудливую, почти мистическую картину. Всюду, от пола до стен, густо теснилась пышная зелень — на вид искусственная, но на удивление реалистичная. Посередине бассейна, в воде, подсвеченной снизу фиолетовым светом, сидел мужчина. На голове у него было закручено небольшое полотенце, скрывавшее волосы. И, конечно же, он был совершенно раздет. Вода скрывала всё ниже солнечного сплетения, но рельефные мышцы плеч, небольшие тёмные соски на широкой груди и капли влаги, стекающие по шее и ключицам, оставались на виду. Он медленно вытащил из воды мокрые руки и опёрся локтями о бортик, рассматривая Феликса из-под опущенных век. — Ты кто? — коротко бросил он, ткнув в его сторону мизинцем с крупным чёрным перстнем. — Я на собеседование к мистеру Бану. Феликс Ли, — напряженно ответил тот, заставляя себя не отводить взгляд. И, подумав, добавил: — Дева. Мужчина лениво опустил взгляд к талии Феликса, медленно провёл им по всему силуэту и так же медленно поднял обратно к лицу. — Точно Дева? — Эм… да? — растерялся Феликс. — А я подумал, пацан, — задумчиво произнёс мужчина, и в уголке его рта дрогнула усмешка. Уши Феликса мгновенно вспыхнули, глаза расширились в немом удивлении. Он вдруг почувствовал, как по его спине под мокрой от пара рубашкой медленно скатывается струйка пота. — Ну, давай начнём собеседование, Дева, — сказал мужчина, откидываясь назад в воде и разводя руками. Вода забулькала вокруг него. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, опять проплыл по фигуре Феликса, от затянутых в хвост белых волос до начищенных туфель, задержавшись на расстёгнутых пуговицах рубашки. — Жарко? Может, снимешь пиджак? Расслабься. Пар клубился между ними. Феликс заставил себя выпрямиться под этим взглядом, ощущая, как ноги одеревенели и приросли к плиточному полу. — Мистер Бан, я полагаю? — начал он, заставляя свой голос звучать максимально нейтрально и профессионально. Он не двинулся, игнорируя «предложение» о пиджаке. — Ли Феликс, 26 лет. На собеседование на позицию администратора. Готов обсудить свои компетенции и опыт работы… в «Гранд Империале». Мужчина в воде — мистер Бан — ухмыльнулся. Это было похоже на то, как акула обнажает зубы перед атакой. — Компетенции… — он растянул слово, играя с ним. — Отлично. Первая и главная компетенция здесь — стрессоустойчивость. Первый тест ты, похоже, проходишь. Не сбежал. Садись. — Он кивнул в сторону низкой каменной скамьи у края бассейна. — Расскажи, чему тебя научила эта твоя… Империя? Ты готов к катастрофам, Дева? — Готов к работе, мистер Бан. В любых её проявлениях. – подтянув привычным жестом брюки, Феликс присел на лавку и тут же почувствовал, как теплый конденсат пропитывает ткань его брюк. Он сделал вид, что ничего не заметил. — Хм. — Чан прищурился, изучая его. — А почему уволился? С «Империала»? Там же вроде стабильно. Скучно, но стабильно. Феликс на секунду замешкался. Где-то глубоко внутри кольнуло старое, незажившее воспоминание — ласковый голос, который говорил «прости» и «так будет лучше», и дверь, закрывшаяся за спиной мужчины, которого он… Нет. Он не позволит этому всплыть сейчас. Его взгляд скользнул по перстню на мизинце Бан Чана, по каплям воды на его широких плечах, и наконец встретился с тяжёлым, пронизывающим взглядом. — Не сошлись характерами с руководством, — солгал он, голос прозвучал чуть хриплее, чем он планировал. На лице Чана впервые появилось выражение, отдалённо напоминающее интерес. — Характерами… Это здесь наказуемо. Но… иногда полезно. Ладно. — Он выдохнул, будто принимая окончательное решение. — Принят. Испытательный срок — два месяца. Будешь делать то, что я скажу. Когда скажу. Как скажу. Феликс кивнул, чувствуя, как по вискам бегут капли пота и, преодолев резкие скулы, стекают за воротник рубашки. — Главное — выполнять мои указания. Чётко. Быстро. Без вопросов, — продолжил Бан, его голос приобрёл металлический оттенок. Феликс приподнял бровь: — Указания типа… «подай кофе» или «станцуй чечётку»? Бан медленно поднялся во весь рост. Вода с шумом хлынула с его торса, обнажая рельеф мышц. Она доходила ему до середины бедер. Феликс инстинктивно опустил глаза к фиолетовой плитке на полу, но краем глаза всё же успел отметить капли на смуглой коже и чёткий рельеф пресса, уходящий стрелой вниз. Его внутренности пронзила знакомая, противная смесь — ёкающий спазм предательского любопытства где-то в районе солнечного сплетения и леденящий ужас. Голым почувствовал себя он. — Типа… «разденься». Воздух словно вырвали из лёгких. Феликс поднял взгляд к лицу мужчины и инстинктивно обхватил пальцами пуговицу на своём пиджаке, чувствуя, как под тканью бешено заколотилось сердце. Он смотрел на Бана, ища в его глазах насмешку, шутку, но видел лишь холодную, испытующую уверенность. — Это… часть должностных обязанностей? — наконец выдавил он, заставляя голос звучать ровно. — Всё, что происходит в этих стенах, — часть должностных обязанностей, — парировал Бан, не моргнув глазом. Его внезапная серьёзность сменилась ленивой отстранённостью. — Конкретику расскажет парень на ресепшне. И, кстати, не чечётку. Мы танцуем сальсу. По средам. — Сальсу? — не удержался Феликс. — И всё? Без проверки рекомендаций? Собеседования с кадровым агентом? — Ты вошёл сюда, не сбежал, не раскритиковал интерьер и не смутился, когда я предложил тебе раздеться, — перечислил Бан, будто зачитывая пункты из невидимого резюме. — Для меня это куда ценнее, чем любая рекомендация. Зарплата — по итогам смен. Проживание — бесплатное. Испытательный срок — два месяца. Не выгоришь — останешься. Он щёлкнул пальцами перед самым носом Феликса. — Всё. Собеседование окончено. Выходи. Чонин покажет тебе комнату. Хотя… Дэв? — он намеренно исказил имя. — Феликс, — поправил тот, уже вставая боком с лавочки. — Неважно. Подай мне полотенце. На дальней скамье. *** Дверь закрылась за Феликсом, оставив его одного в длинном холле с витражами. Он прислонился к прохладной стене, пытаясь перевести дух. Костюм лип к телу, а зад совершенно точно был мокрым. В ушах стучало: «Принят». И… «Разденься». Он медленно выдохнул, прикрыв глаза, и лишь затем направился обратно по розовому коридору, заставляя себя ступать твердо. Работа была его. Остальное… он как-нибудь разберётся. У стойки ресепшена разворачивалась сцена. Чонин, изящно опершись о столешницу, с ледяным презрением в голосе отчитывал невысокого парня в мешковатой синей униформе. Тот стоял, понуро опустив несоразмерно большую для его щуплого тела голову. Его светлые волосы торчали в разные стороны, словно их атаковал невидимый рой пчёл. — …Как ты мог, Чонсоб! Если ты ещё раз попытаешься «помочь» гостю донести чемодан и устроишь водопад из его нижнего белья на центральной лестнице, — шипел Чонин, и, казалось, от негодования вот-вот лопнут пуговицы на его рубашке, — я лично засуну тебя в этот чемодан и отправлю обратно матери с пометкой «брак»! В припадке раздражения Чонин с размаху щёлкнул сложенным отельным полотенцем по плечу юноши как раз в тот момент, когда к ним подошел Феликс. Чонсоб вздрогнул, как загнанный зверёк, и, пользуясь моментом, бросился прочь. Он бежал с видом оленя, чудом увернувшегося от фургона, и чуть не поскользнулся на только что вымытом полу. Чонин заметил Феликса и мгновенно переключился, его черты смягчились, приняв привычное выражение учтивого дружелюбия. Феликс сглотнул, всё ещё чувствуя на своей коже липкий жар сауны и пытаясь подобрать слова. — Он… встал там и… — Феликс смущённо показал рукой вниз перед собой, делая неуверенный жест, будто демонстрируя некий громоздкий и внушительный объект. Лицо Чонина просияло. Он переступил с одной ноги на другую, упёр кулаки в бока и тряхнул длинной чёлкой. — Ох, я сразу понял, что ты парень с отменным вкусом! — Его губы разъехались в широкой, довольной улыбке, обнажившей белые ровные зубы. — Не стесняйся, я всё понимаю. Моя красота часто вызывает такую… мгновенную и искреннюю реакцию у мужчин. Признавайся, а? Сильно встал? Феликс покраснел до корней волос, осознав чудовищное недопонимание. — Нет! Я не про… это не то! — он замотал головой, чувствуя, как запутывается ещё сильнее. — Это ОН! Мистер Бан! Он встал… из воды… совсем… голый. Я про это. Улыбка Чонина испарилась мгновенно. Он недоверчиво повернул голову, не отрывая пристального взгляда от Феликса. — …Чего? — Администратор огляделся по сторонам и понизил голос до конспиративного шепота: — Босс, конечно, с прибабахом. Но учти, за грязные сплетни может и в челюсть двинуть. — Но… я правда видел… его. А потом… Потом он меня принял. Чонин завис, переваривая полученную информацию. — …и сказал, ты введешь в курс дела, — совсем отчаявшись быть понятым, добавил Феликс. — Ах, да, инструктаж! — будто очнувшись после перезагрузки, выдал Чонин. Он со вздохом подхватил со стола бланк заселения и связку ключей и вышел из-за стойки. — Тогда пойдёмте-с, дорогой коллега! Обозрим наши владения, — он изящно крутанулся на каблуках. — Сразу научу главному: избегай незапланированного заплыва с боссом. Хотя, — он обернулся и бросил на Феликса колкий взгляд, — кажется, этот урок уже неактуален. Твоя задница... кхм... весьма красноречиво мокрая. Добро пожаловать в райское место, птичка! Чонин повёл Феликса вглубь отеля, его каблуки весело постукивали по плитке, контрастируя с тяжёлыми шагами новичка, который уже начал сомневаться в адекватности своего решения. Они двинулись по длинному коридору со сводчатыми окнами. Розовые и голубые витражи отбрасывали на их лица и пол разноцветные солнечные блики, делая происходящее похожим на странный, сюрреалистичный сон. — В отеле тридцать одиночных номеров на трёх этажах, — начал свой рассказ Чонин, на ходу приветственно кивая проходящему мимо мужчине в белом махровом халате. — Два из них — люксы. Там стоят роскошные круглые розовые кровати прямо в зарослях зелени. Очень… атмосферно. — На романтический уик-энд? — уточнил Феликс, стараясь звучать деловито. Чонин остановился и посмотрел на него так, будто Феликс только что предложил заселить в отель табун лошадей. — Нет, конечно, — фыркнул он. — У нас только одиночные номера. Ты же в курсе концепции заведения? — Он ткнул пальцем Феликсу в грудь. — «Склеим ваше разбитое сердечко». Сюда не приезжают, чтобы делиться кроватью. — А, ну да, — спохватился Феликс. — После неудачных отношений. Лечение. — Именно! — Чонин тряхнул головой, отбрасывая чёлку. — К нам приезжают люди глубоко потрясённые, раздавленные, высосанные до дна эмоциональными вампирами, чтобы собрать по осколкам своё разбитое «Я». И только так! Один на один с собой, морем и нашими… методами. — И как, помогает? — стараясь звучать как можно более непринуждённо, спросил Феликс. Чонин улыбнулся самой загадочной и интригующей своей улыбкой. — Само собой, красавчик! Главное — выполнять наши правила. Он снова засеменил вперёд, загибая пальцы: — Раз: личные гаджеты мы забираем на ресепшне при заселении. На дверях каждого номера висит почтовый ящик. Если гостям нужно пообщаться — пишут записки. Создаёт ощущение тайны, знаешь ли. Два: можно не называть своё настоящее имя. Многие здесь в бегах. От бывших, от кредиторов, от кого угодно. Наш рекорд — гость, который сменил три имени за одну неделю. Начал как «Цезарь», закончил как «Невидимый Джо». Думаю, он бежал от самого себя. У него это плохо получалось. И три, самое главное: администрация отеля может вручить гостю в любой момент одно из наших десяти тысяч фирменных заданий, прописанных в договоре. Выполняешь — или уезжаешь без компенсации. Феликс поднял брови. — Десять тысяч? И кто-то это читает? — Конечно, нет! — рассмеялся Чонин. — Никто не читает договоры. Мистер Бан обожает эту часть. Может выдать кому-нибудь задание «просидеть сутки в шкафу» или «признаться в любви кактусу». Говорит, это ломает шаблоны. Ну и, само собой, райские антуражи, океан и еда тоже лечат. Наш шеф — гений, хоть и немного сумасшедший. — Нет, подожди, а как он определяет, когда и какое задание дать? — Наблюдает. Ищет закономерности… В общем, я не знаю, но говорят, помогает, — отмахнулся Чонин. — Просто запомни: если увидишь здесь что-то странное, значит, так и надо. Странного в этом месте просто не существует. Они вышли через стеклянную дверь прямиком во внутренний двор. Яркое солнце ударило Феликсу в глаза. Перед ним искрился широкий бирюзовый бассейн, окружённый оранжевыми лежаками, а за высокими зарослями пальм и бугенвиллии угадывалась полоса океана. Чонин, не останавливаясь, повел Феликса по плитке вдоль воды к калитке в дальней стене. — Прямой выход на пляж. Первая линия, никаких компромиссов, — бросил он, и тут же его взгляд упал на оранжевый шезлонг, поставленный в тени раскидистой пальмы. На нем сидел мужчина, неподвижно уставившись в одну точку на поверхности воды. — А, и вот наш местный монумент, — снисходительно заметил Чонин, понизив голос. — Мистер Лино. Постоялец-долгожитель. Живёт здесь уже лет пять, наверное. Я тут три года, а он был до меня. Со своими тремя котами. Видимо, его сердечко было разбито особенно хитро. Или ему просто некуда больше идти. — Чонин коротко пожал плечами. — Он тихий. Просто молчит. Лучше не беспокой его. Он в своём мире. Они вышли на песок. На пляжных лежаках отдыхали несколько ничем не примечательных постояльцев. Чонин сделал несколько шагов к океану, чтобы показать вид, и вдруг замер, уставившись на рыжего кота, который с деловым видом закапывал только что сделанную кучку в песок. — ЧОНСОБ! — прорезал воздух его крик, заставив Феликса вздрогнуть. Чонин, не отрывая ястребиного взгляда от кота, достал телефон. — Где ты, мешок с костями? Немедленно на пляж, у калитки! Твой главный враг опять наносит удары по репутации заведения! Да, он самый, Рыжий Дьявол! Бери лопатку и быстрей сюда, уборщик какашек! — Он бросил телефон в карман и с отвращением вздохнул, обращаясь к Феликсу: — Один из тех самых котов. Дори, кажется. Или Дуни. Они живут с ним и считают, что весь отельный пляж — их vip-лоток. Они двинулись дальше по пляжу к симпатичному бару под соломенной крышей. За одним из столиков с ноутбуком сидел широкоплечий брюнет в обтягивающей белой майке, так плотно сидевшей на нем, что читался каждый мускул его торса. Он поймал взгляд Чонина и едва заметно поднял два пальца. Чонин в ответ кивнул почти невидимым кивком. — Что это было? — тихо спросил Феликс, когда они отошли. — Мистер Хан… ой… — Чонин притворно закрыл глаза рукой. — Мистер Жук. Напоминает, что в два часа у него массаж у Чанбина. Он очень пунктуален, — невозмутимо сказал Чонин и повел Феликса обратно через калитку на территорию отеля. Проходя мимо бассейна, Феликс снова почувствовал на себе магнетизм неподвижной фигуры Лино и невольно замедлил шаг. Чонин, не оборачиваясь, щелкнул языком: — Я же сказал, не залипай. Лучше слушай, что действительно важно. — Он дождался, пока Феликс поравняется с ним, и, уже входя в здание, понизил голос до доверительного шепота. — Мы тут постоянно работаем над улучшением сервиса. У нас даже есть Директор по клиентскому опыту. Периодически он присылает нам рекомендации. И их нужно блюсти неукоснительно — Бан Чан за этим зорко следит и карает за малейшую оплошность. Феликс нахмурился, заинтересовавшись. — Директор по клиентскому опыту? А кто это? Инвестор? Чонин беспечно махнул рукой. — Неизвестно. Анонимный благодетель. Его никто и никогда не видел. Да и какая, в сущности, разница? Может, это жена босса командует, а он просто лицо отеля? — подбросил он с провокационной ухмылкой. Феликс сбавил шаг, удивлённо взглянув на Чонина. — Он… он женат? Чонин замер на ступеньке, его лицо на мгновение стало непроницаемой маской. Затем он обернулся, и на его губах появилась та же загадочная, язвительная улыбка. — Дорогой мой Феликс, — протянул он сладким голосом. — В этом отеле у каждого есть секреты. И вопросы о прошлом — дурной тон. Просто запомни: приказы приходят — мы их выполняем. Всё остальное — не наше собачье дело. Пойдём на ресепшен, разберемся с твоими документами. Феликс, чьи ноги уже гудели от бесконечных переходов по коридорам и лестницам, с облегчением поплелся за ним к заветной стойке. Они подошли на ресепшен. Чонин с деловым видом взял со стола папку с надписью «Персонал», но тут же бросил быстрый, почти украдкой, взгляд на часы. Мышцы на его лице дрогнули, изобразив легкую панику человека, который вдруг вспомнил о неотложном деле. — О, чёрт! — выдавил он с идеально сыгранной досадой. — Прости, птенчик, но мне срочно нужно решить один маленький апокалипсис. Ты пока побудь здесь. Ничего сложного: если кто-то придёт, улыбнись и скажи «Мистер Чонин скоро вернётся». Если начнётся пожар — звони Чанбину, он хоть нерасторопный, но тяжёлый, задушит пламя в объятиях и задавит насмерть любовью. — Это… вообще законно? — растерянно пробормотал Феликс. — В этом отеле законно всё, что работает, — парировал Чонин. — Я через пятнадцать минут. — А заезд? И… документы? — робко напомнил Феликс. — Я вернусь и заполним документы. Заезд строго с трёх, не раньше, — отмахнулся Чонин, уже отступая. — Расслабься, час свободного катания на стуле в твоём распоряжении. Вряд ли кто-то тебя побеспокоит. Тут обычно тихо. Если не считать котов Мистера Лино. Не дав Феликсу и рта раскрыть для возражений, Чонин грациозно развернулся и скрылся в глубине отеля. Феликс остался один за стойкой администратора. Он с трудом сдерживал желание просто рухнуть на стул. Вместо этого расправил плечи и попытался принять вид человека, который точно знает, что здесь делает, чувствуя себя при этом нелепо. Он следил за часами. Пятнадцать минут прошли, а Чонина всё не было. Ноги по-прежнему ныли, а в голове крутились обрывки безумных правил и образ неподвижного Лино. Прошло тридцать… И тогда к стойке приблизился высокий мужчина в черном, на его плечи был накинут кожаный плащ. Он подошёл бесшумно, и его появление было настолько внезапным, что Феликс вздрогнул. Он поставил на стойку стакан из-под мохито. На стенках засохшие подтёки, на дне — лужица мутной воды и одинокая, чуть помятая долька лайма. — Жалоба, — произнёс он ровным, лишённым эмоций голосом. Феликс заморгал, пытаясь вспомнить, чему его вообще учили. Чонин точно не рассказывал про процедуру жалоб. — Э-э... Конечно, мистер… мистер… — Щенок, — отрезал он. Его слегка косые карие глаза претенциозно изучали Феликса. — Номер девятнадцать. Феликс тут же вспомнил правило про имена и кивнул. — В чём, собственно, проблема, мистер Щенок? — В этом, — он ткнул пальцем в стакан, словно это было вещественное доказательство на месте преступления. — Я заказал мохито. Согласно канонам приготовления классического мохито, необходимо не менее шести листьев мяты для правильного раскрытия вкуса. Мне положили пять. И лайм нарезан неровными дольками. Это систематическая халатность или целенаправленный саботаж концепции «райского наслаждения», которую вы тут рекламируете? Феликс открыл рот, но не нашёлся, что ответить. Он ожидал жалоб на кондиционер или шумных соседей, а не атаки на дольку лайма. — Я... обязательно поговорю с барменом, — наконец выдавил он. — Недостаточно, — холодно парировал мистер Щенок. — Это не единичный случай. Вчера в супе плавало на две креветки меньше, чем указано в меню. Позавчера полотенце в номере имело степень жёсткости на два пункта выше заявленной «облачной мягкости». Я вёл статистику. — Он достал из кармана плаща идеально сложенный листок бумаги и положил его поверх стакана. — Здесь зафиксированы все нарушения ваших же стандартов. Это не отель, это фабрика по производству разочарований. Он посмотрел на Феликса тяжёлым, изучающим взглядом. — Вы новый человек. Ещё не пропитаны ложью этого места. Так что скажите мне честно: вы тоже считаете, что гости — это просто стадо, которое можно кормить некондицией, пока оно платит за «исцеление»? Феликс почувствовал, как щеки запылали. Он был готов к чему угодно, но не к тотальной войне из-за двух креветок. — Я... я уверен, что здесь просто произошла ошибка… — Ошибка? — Мистер Щенок усмехнулся, и это было сухое, безрадостное звучание. — Отель, который лечит разбитые сердца, не имеет права на ошибки. Иначе вы просто мошенники. Я требую официальный ответ от руководства. Не от бармена. Не от вас. Полный аудит кухни и бара. И письменные извинения с планом по исправлению ситуации на фирменном бланке от руководства. — Он ткнул пальцем в свой листок. — Я буду ждать результаты проверки в своем почтовом ящике. Ровно в десять утра. Завтра. Не дожидаясь ответа, он развернулся и так же бесшумно удалился, оставив Феликса в ступоре со списком «грехов» и недовложений в отельный мохито. В этот момент вернулся Чонин, благоухающий лёгким шлейфом дорогого парфюма. — Ну что, справился? Никто не... О. — Его взгляд упал на листок в руке Феликса, и всё его веселье мгновенно испарилось. — О нет. Только не это. Он уже был здесь? Мистер Пять-Листков-Мяты? — Он сказал, что он Щенок... — растерянно начал Феликс. — Мистер Ким-то? Ох-хо-хо. — Покачал головой Чонин. — Завтра он придёт за ответом на свою претензию. Советую подготовиться. Или сделать вид, что тебя уволили. — Но что мне делать? — в отчаянии спросил Феликс. — Что делать? — Чонин поднял брови, изображая изумление таким простым вопросом. — Как тебе и сказали. Нести это хозяину. Лично в руки. Но лучше завтра с утра — после медитации в сауне он на удивление сговорчив. В обед он, обычно, очень занят... выпиливает лобзиком садовых гномов. Не любит, когда его отвлекают. — Чонин наклонился ближе. — А в плохом настроении может и тебя в гнома превратить. Шучу. Феликс тяжело выдохнул. Он снова почувствовал себя тем самым мальчишкой, которого посылают к строгому директору. Его передёрнуло от одной мысли о том, чтобы снова войти в эту парную, к этому голому, властному мужчине, и вручить ему... жалобу на криво нарезанный лайм. Эта мысль была одновременно унизительной и странно возбуждающей. Абсурдность его миссии не оставляла иного выхода — только назад, в сауну мистера Бана. — Ну что загрузился? — Чонин, наблюдая за его напряженным лицом, сладко зевнул и потянулся. — Вот так мы и живем тут, в «Переплетённых сердцах», птенчик. Завтра будет весело. Но не переживай, это в первый раз страшно, а потом привыкаешь. Или сходишь с ума. Одно из двух. — Он беззаботно махнул рукой и хлопнул по стойке. — А теперь давай-ка займемся твоими документами и комнатой, пока следующий гость не потребовал у нас чертежи системы вентиляции или аудит кошачьего дерьма. *** Комнаты персонала располагались в техническом крыле, куда можно было пройти через кухню ресторана. Феликс, перехватив сумку поудобнее, шагнул за дверь с табличкой «Staff only». Его поглотил длинный, слабо освещённый коридор с голыми стенами. Гулкие шаги по плиточному полу эхом отдавались под сводами потолка. Исчезли розовые витражи и пальмы, остались лишь навязчивый запах жареного масла, тянувшийся с кухни, и монотонный гудящий хор вентиляционных труб. Два поворота направо и один налево — он наконец нашёл свою дверь с номером 35. В полумраке своего кабинета Бан Чан в наброшенной на голое тело гавайской рубашке серого цвета, откинулся на спинку кресла. Помещение было нарочито аскетичным, будто антипод яркому безумию отеля. Из всего декора — лишь целая армия мраморных гномов, выстроившаяся на полках прямо за его спиной. Их гладкие головы и пустые глаза жадно ловили тусклый свет монитора, отражаясь в нём призрачными пятнами. На экране застыл кадр: Феликс, вставляющий ключ в скважину своей комнаты. Чан протяжно выдохнул, и его отражение в тёмном стекле исказилось едва уловимой ухмылкой. Его взгляд был нечитаемым. — Ну что, Дева... — тихо произнёс он, будто обращаясь к новому сотруднику. — Выбрать для тебя музыку?.. Феликс сидел на краю односпальной кровати, вцепившись в телефон так, будто от этого зависела его жизнь. Экран светился в темноте, освещая его бледное веснушчатое лицо. Старая фотография. Он — молодой, беззаботный, с сияющими глазами. И он — утонченный мужчина с седыми висками и мудрыми морщинками у глаз, которые тогда казались Феликсу вратами в другой, лучший мир. Его рука обнимала Феликса за плечи, а тот в ответ прижимался к нему щекой, словно искал защиты. Палец дрогнул, коснулся холодного стекла. Он повел им по профилю мужчины, по этой улыбке, которая когда-то заставляла его сердце биться чаще. Потом палец медленно пополз вниз, к углу экрана, к маленькой иконке корзины. Он сглотнул комок, внезапно вставший в горле. Ноздри предательски задрожали. Снимок исчез. Щелчок. Тихий, почти неслышный в тишине комнаты. Феликс поднял взгляд на свое отражение в черном экране. Лицо было напряженным, губы поджаты. Он кивнул. Всего один раз, коротко и резко, будто ставя точку. «Хватит. Никаких слабостей. Ты здесь, чтобы забыть». Он швырнул телефон на подушку, словно обжегшись. Другого пути не было. Только вперед. Только забыть. Чонин, уже в своём номере, завёл будильник на 14:00. «Кофе-брейк», — мелькнуло у него в голове с едва уловимой усмешкой. Он аккуратно развесил на спинке стула одежду на завтра: идеально отутюженную белую рубашку, форменные брюки цвета индиго, которые так живописно обтягивали линию бёдер... и... крошечный, почти невесомый кусочек чёрного шёлка, похожий на тень или на намёк. Он провёл по шёлку подушечками пальцев, ощущая прохладу ткани и её скользящую, обманчиво нежную текстуру. В уголке его губ запрыгала загадочная, самодовольная улыбка — точная копия той, что он отрабатывал перед зеркалом. И погасил свет, оставив тщательно подобранный наряд дожидаться утра. На пустынном ночном пляже Чонсоб сидел на прохладном песке, подпирая колени подбородком. Освежающий бриз задувал под его просторную синюю рубашку, а волны шумели неспешным, убаюкивающим ритмом. Он смотрел на лунную дорожку на воде, мечтательно вздыхал... Рыжий кот Суни, сидевший рядом, вдруг принялся с деловым видом рыть ямку. — Эй, эй, не там! — Чонсоб встрепенулся и тронул кота за бок. — Учу-учу тебя, а у тебя одни двойки! Видишь, вон там шезлонги? — он показал пальцем на темный пляж. — Там люди. А люди — это ноги. А ноги — это опасно. Надо делать свои дела вон там, в дальнем углу. Понял? Где никто не ходит. Тихо, спокойно, прилично. Кот, прекратив копать, уставился на него круглыми глазами, полными философского непонимания. — Ладно, — смирился Чонсоб. — Сегодня я за тебя поработаю. Смотри и учись. Он с практичным видом достал из кармана совок и начал закапывать аккуратную кучку, оставленную его пушистым подопечным. Суни, мурлыча от удовольствия, уселся рядом и принялся вылизывать лапу, с одобрением наблюдая за процессом. Отель «Переплетённые сердца» затихал, готовясь к новым странностям.