Принятие

Игнис видел изменения в юном принце. Вокруг младшего Люциса крутилось много народу, но он никого к себе не подпускал. Нет, он не был ни социопатом, ни мизантропом, но никогда сам не открывался другим. Особенно, если учитывать, что за люди толпились вокруг принца — любопытные, льстивые, корыстные. Игнис был рад почти как за себя, когда у Ноктиса наконец-то появился друг в школе. Со временем с новым одноклассником — Промпто Аргентумом — Нокт стал довольно близок. Шиенция знал, что Промпто — обычный мальчишка, не из знати, не светский, без громкого титула. Король Регис был доволен, ведь именно этого он и хотел: чтобы сын успел пожить обычной нормальной жизнью, пока его полностью не поглотят королевские обязательства. Поэтому король намеренно отдал ребёнка в обычную школу, отказавшись от лучших гувернёров страны. Регис надеялся, что в школе Ноктис сможет в том числе найти себе друзей. Игнис же, в силу своего положения королевского советника и практически личной няньки Ноктиса, получал от короля личные просьбы — наблюдать, подмечать, сообщать о состоянии юного принца и его окружения. Шиенция знал, какая несчастная судьба ждёт Ноктиса, поэтому понимал желание короля подарить своему сыну счастье, умиротворение и кусочек свободы. Сам же Игнис был сдержан в этом вопросе и в личную жизнь принца уж слишком не лез, да и Нокт всегда свои личные границы довольно чётко обозначал. К счастью отца, одного близкого друга за пределами замка Ноктис всё же нашёл себе. Советник ничего плохого в дружбе будущего короля Люциса и обычного мальчишки не видел. Они пересекались периодически, в основном у Ноктиса дома, или когда Игнис приезжал за Ноктом со школы. Да, Промпто был шумный, да, немного неуклюжий, да, он казался приставучим и навязчивым, но все прекрасно понимали, что если бы Ноктису это не нравилось, он быстро оборвал бы всё общение. Принц, на удивление, не оттолкнул парнишку, и именно это заставило Игниса задуматься. Игнис стал замечать, что компания Промпто доставляет Ноктису удовольствие, всё чаще его имя стало всплывать в семейных и дружеских разговорах. Старшеклассники много времени проводили за совместными развлечениями: игры, прогулки, посиделки в кафешках, походы по магазинам, вылазки на природу. Аргентум становился всё более частым гостем в квартире принца. Порой сам Нокт нередко отсутствовал, не беря во внимание обязанности, потому что они с другом уезжали прогуляться. Когда парни, в кои-то веки оставались порознь, принц, ещё недавно бесконечно скучающий в телефоне, теперь смотрел в экран иначе: живо, заинтересованно и с огоньком в глазах. Было очевидно, что он либо ведёт увлекательную переписку, либо играет с Промпто в «Королевского Рыцаря». В любом случае, суть оставалась одна — Ноктис был заинтересован во всём, где фигурировал Промпто. В том числе, младший Люцис разделял увлечение Аргентума фотографией, по крайней мере, делал вид. Терпеливо ждал, когда Промпто снимет все виды во всех ракурсах и освещениях, и так же терпеливо ждал и позировал, когда одноклассник упрашивал заснять самого принца. Все вокруг знали, что в личных архивах Промпто Аргентума собралась приличная коллекция фотографий Ноктиса Люциса Кэлума. Молодой советник не мог упустить, что Аргентум был очень тактильным человеком, особенно с Ноктисом: он часто касался его плеч, рук, лез обниматься, любил лежать на бёдрах принца, не чурался шлёпнуть его по заднице — «в шутку», надеялся Игнис. Также, Промпто никогда не был скуп на эмоции: всегда громко смеялся, одаривал всех широкой улыбкой и…робел рядом с Ноктом. Если младший Люцис хвалил Аргентума — тот тихо усмехался, краснея, если на нём задерживался взгляд принца — веснушки на его лице перекрывались краской. На удивление, вечный недотрога Ноктис не был против. Он никогда не делал замечаний Промпто, лишь молча принимал прикосновения и даже отвечал мягкой и одобрительной улыбкой. За исключением тех моментов, когда после особого приступа тактильности начинался дружеский спарринг. Аргентум был до жути позитивным, эмоциональным, добрым и светлым, но самое главное для Игниса — Промпто всегда заряжал своим настроением Ноктиса. Наследник выглядел счастливым — это прекрасно, было бы идеально, если бы принц ещё и больше вовлекался в королевские задачи благодаря другу, но это уже сладкие фантазии самого Шиенции. Со временем близость Нокта с Промпто стала ещё крепче, Игнис списывал это на юношескую дружбу. Начало складываться впечатление, что они не просто часто остаются на ночёвки, а уже живут вместе. Одежда Аргентума добавилась к вечно валяющимся вещам Ноктиса в его квартире. Новая зубная щётка заняла место в стаканчике в ванной рядом с щёткой хозяина. В комнатах появлялись красочные снимки, сделанные Промпто. Конечно, молодого советника немного напрягало их тесное общение, но не настолько, чтобы вмешиваться в это. Если принц был ворчлив, недоволен и много негодовал, то Промпто всегда удавалось максимум за полчаса растолкать Ноктиса: развеселить своими шутками, отвлечь играми, дать успокоиться в крепких объятиях. Сам же Игнис, или даже Гладио, никогда не могли так действенно поставить Нокта на ноги: Щит руководствовался армейской прямотой, он быстро терял терпение к «нытью» Ноктиса, хоть и действовал с благими намерениями; Игнис, в свою очередь, привык уговаривать, мягко корректировать настроение, но это занимало часы, чтобы убрать меланхоличное настроение наследника, поэтому советник часто мог оставить принца наедине с донесённой информацией. А Промпто переворачивал всё в жизни Ноктиса. «Впрочем, он ведь его лучший друг», — убеждал сам себя Игнис. Даже если знаешь правду — личные убеждения всегда слаще, ведь так? Советник размышлял, о том, что будущий наследник престола не может так открыто влюблённо смотреть на своего друга, не должен искать повода отлучиться с ним, обязан сохранять дистанцию, когда его товарищ держит его руку дольше положенного. В том, что это не просто дружба, Шиенция убедился окончательно в одно утро. Он заехал за Ноктисом совсем рано, видимо, даже слишком. Игнис зашёл в квартиру, наличие обуви Промпто в коридоре его нисколько не удивило, а вот отсутствие кого-либо на диване в гостиной — да, обычно Аргентуму всегда доставалось это место на ночёвке. Дома было тихо, кухня пустовала, ванная свободна. Игнис решил, что парни заболтались, как всегда, до поздней ночи в спальне Нокта и уснули там же. Шиенция аккуратно постучал в дверь комнаты принца. Ответа не последовало. Он подождал минуту и после тихонько приоткрыл дверь. Плотные шторы закрывали собой широкое окно, но яркое утреннее солнце всё равно пробивалось сквозь них — этого хватало, чтобы разглядеть пространство. В постели советник увидел двух юношей: Промпто свернулся клубком, уткнувшись лицом в плечо Ноктиса; тот обнимал его за талию, занимая почти всю постель; они спали, сбив одеяло. На полу был извечный хаос из вещей, но теперь к ним добавилась открытая пачка использованных презервативов, которые так бросались в глаза и говорили громче любых слов. Игнис вышел так же тихо, как и зашёл. Он вернулся в замок, отчитался, что не смог передать дела принцу Ноктису, так как: «Его не было дома, вероятно, он уехал с другом. Свяжусь с ним позже», — намеренная ложь. Советник позволил себе обдумать увиденное лишь когда вернулся в личные покои. Да, он подозревал. Да, он замечал. Да, он видел. Да, он читал их переписку — пару раз, когда Нокт оставлял по неосторожности разблокированный телефон. Невинное любопытство. Одного сообщения достаточно, чтобы понять. «Хочу уединиться с тобой», — писал принц «другу», сидя за одним столом с остальными. Да, он натыкался на фотографию, снятую Аргентумом. На фото были запечатлены Ноктис и Промпто в момент поцелуя. Во время уборки в квартире принца Игнис оставил её на том же месте, где и нашёл. Он всё знал. И всё равно не был готов признать. Потому что Ноктис — наследный принц. Потому что у Ноктиса обязанности, долг, ответственность. Потому что Промпто — обычный парень. Потому что Промпто — парень. Игнис снял очки, потёр переносицу, откинулся спиной на постель и шумно выдохнул. Нельзя допустить, чтобы отношения принца, особенно с юношей, стали достоянием общественности. Он провёл ладонью по лицу, ощутив, как усталость накатывает тяжёлой волной. Ему придётся поговорить с Ноктисом. Осторожно и без нажима, но всё же советник обязан предупредить, о том, что им нельзя светиться, о том, что за счастье приходится платить, о том, что разбитое сердце может стать самой страшной ценой. На сами обстоятельства Игнис никак не мог повлиять — это личная жизнь Ноктиса, и принц наконец выглядит радостным. Он делал глубокие вдохи и выдохи, надеясь, что это поможет ему освободить голову. А вот чего Шиенция не собирался делать — так это сообщать Регису, что «лучший друг» его сына уже перешёл в категорию любовника. Пусть лучше земля уйдёт из-под ног советника. Это выбор Ноктиса, а не его. К такой информации не был готов не то, что король, как и любой родитель, к этому не был готов и сам Игнис. От собственных размышлений его отвлекла только вибрация телефона с СМС от Ноктиса: «Привет, ты заходил?». «Да», — был отправлен короткий ответ.