Маргарет, моя милая Маргарет...

      Прошло пару дней со смерти мистера Хейла. Сердце Маргарет разрывалось только от самой мысли о том, что она осталась одна в этом проклятом городе! Эти фабрики, хмурый и грубый народ, безвкусное общество—всё это стало причиной их смерти. Их, Мистера и Миссис Хейл, любви!       Она больше никогда не обсудит с матушкой последние новости от Миссис Шоу и Эдит, больше никогда с нею не помолчит, занимаясь рукоделиями. Она больше никогда не поговорит с отцом на томящие её душу темы, не пройдётся с ним по улицам города и не заглянет к Хиггинсам, не поплачут друг о друге в тяжёлый час. Она больше не увидит родительской любви, и это стало роковой мыслью.       По приезде мистера Белла, Маргарет старалась держаться на ногах, хотя ни сил, ни желания не было. Однако получив новость о том, что Миссис Шоу и Эдит не смогут приехать за ней из-за недавних родов кузины, мисс Хейл лишилась последних сил. Теперь в доме временно заправлял её названный отец. Как только Маргарет слегла на покой, мистер Белл поручил Диксон заняться всеми домашними заботами, а он будет разбираться с остальными делами любимой крестницы.       Каждый день тот старался проводить у её постели как можно больше времени, надеясь на скорое восстановление сил, но время безжалостно, и даже целого дня ему не хватит, чтобы полностью успокоиться о её состоянии. Проклятый Милтон, да будь он не ладен! Как же Маргарет ненавидела этот северный город, и хотела вернуться в южные любимые ею края. Но теперь это не представлялось возможным: мысль о возвращении мгновенно приводила девушку в отчаяние, а состояние ухудшалось в разы быстрее.       Но даже в таком состоянии, глубоко в сердце она понимала—этот шумный, вечно бежавший куда-то город, стал ею любим. Не заводы и грязный воздух будили в ней столь приятное чувство: люди. Семья Хиггинсов, Мистер Белл (не смотря на то, что он жил в Оксфорде, Милтон ему родной город), миссис и мистер Торнтон... Сердце вздрогнуло от воспоминаний о последнем. Даже тот случался в её воспоминаниях как часть жизни, причём важная. Сама не заметив, как быстро тот стал для неё не объектом презрения, а важным человеком, Маргарет позволила думать о нём гораздо больше, чем прежде, но не чаще, чем о бедных маме и папе.       Мистер Торнтон прибыл к дому Хейлов сразу после работы. Даже несмотря на тяжёлые времена, он не смог успокоить свою душу, особенно после новости о смерти мистера Хейла—его глубоко уважаемого учителя и отца мисс Хейл. Конечно, он мог просто дежурно приезжать и спрашивать о состоянии юной леди, не боясь пробудить прежние чувства. Но после поведанной истории мистером Хиггинсом о страшной тайне семьи Хейлов, у фабриканта сложился весь пазл. В тот злосчастный вечер её мягкий взгляд был обращён к своему брату Фредерику, бежавшему от жестоких рук правосудия Англии. Поэтому она солгала, поэтому она так нежно смотрела на того джентельмена. От такого известия, сердце господина забилось с новой частотой, а любовь к бедняжке только возросла. Стоя у порога дома, мистер Торнтон всё не решался дать о себе знать. Он боялся увидеть печальную картину и окончательно разбить своё и так израненное сердце. Но желание видеть возлюбленную, даже если она его презирает, даже если попросит уйти и не возвращаться—он хочет увидеть её, запомнить её бледное личико с ярким румянцем, пухлые губы и густые ресницы...       Дверь открыла главная прислуга семьи Хейлов Диксон. С явным раздражением она уже собралась отправить гостя туда, откуда он пришёл, кратко описав состояния её госпожи, однако за спиной её удачно возник мистер Белл.       —Мистер Торнтон! Рад вас видеть, дорогой друг, прошу, проходите. Диксон, завари чай. Или вы желаете отужинать? Понимаю, ситуация не позволяет нам принять вас должным образом, но я думаю вы не обидитесь.       —Спасибо, мистер Белл, за предложение, однако я пришёл сюда с иными намерениями... Между джентельменами возникла неприятная пауза. Всё же решив договорить, мистер Торнтон завершил недосказанную мысль:       —Я пришёл проститься с мисс Хейл. Разрешите пройти к ней...       Кровь прилила к щекам господина. Он терпеливо ждал, когда Диксон и мистер Белл примут решение о его просьбе. Вскоре служанка кивнула и повела мистера Торнтона к мисс Хейл.       Свеча у кровати Маргарет дрожала от любого движения. Лишь данный источник света был допустим в этой комнате, дабы не нарушать покой девушки. Бедняжка, сколько тяжёлых событий, сколько проблем легло на её хрупкие плечи! Как бы он хотел разделить горечь с нею, хоть немного облегчить её ношу...       Мистер Торнтон сидел рядом с постелью спавшей мисс Хейл. Он не смел прикоснуться к ней, не смел даже звука издать: он просто смотрел за спящей, за тем, как её грудь медленно поднимается и опускается, за неподвижным лицом. "Маргарет.. Моя милая Маргарет..."       Мистер Торнтон подошёл чуть ближе к постели. Наблюдая за ровным дыханием и стараясь не нарушать тишины, он сел рядом со спящей. Тишина была нарушена его тихим признанием, которое, он надеялся, не слышала даже сама Маргарет:       —Дорогая, милая Маргарет... Как же приятно называть вас именно так, большего наслаждения и представить не мог. Вот бы назвать вас так ещё хоть однажды... Я должен признаться: мои чувства никогда не проходили, и даже после той встречи у платформы, хотя сердце моё было разбито, оно всё ещё любило и любит вас, Маргарет... Однако теперь я знаю, что в тот день ошибался—тот джентльмен был вашим братом, а я и понятия не имел о его существовании. Как только весь пазл сложился, а прибежал к вам с новым признанием и готов повторять так ещё долгую вечность! Дорогая Маргарет, я вами презираем, однако позвольте ещё раз назвать вас любимою.       Девичьи ресницы дрогнули, потекла слеза, потом вторая... Девушка плакала во сне. Неужели ей снилось что-то плохое? Конечно снилось! У неё скончалась мать, и совсем недавно отец, она осталась почти одна в ненавистном ею городе. Конечно радости никакой не будет.       Сам того не понимая, господин решил нарушить данное себе же обещание. Он пальцем смахнул с её щеки слёзы, не хотел больше никогда их видеть на столь ангельском лице. Дрожа, он кончиками пальцев коснулся руки, а потом и сомкнул ладони вместе. Второй рукой он накрыл их руки, нежно поглаживая, и продолжил наблюдать за спящей, размышляя о сказанном ранее.