As It Was(As It Is)

Тихая ночь, звёзды, замёрзшие в холоде зимы, только Кроули, от дыхания которого исходили размытые клубки пара, обернулся в последний раз. Он всегда делал это, несмотря на то, что они прощаются внутри. Кроули постоянно оборачивается перед тем как зайти в машину, остановливается с ладонью, обернутой вокруг ручки двери, и только тогда поворачивается обратно. "Хорошей ночи, ангел",– он говорит.Или:"Отдохни,хорошо?". Иногда может ничего и не сказать вовсе, просто задерживается на пару секунд перед тем как открыть дверь. (Иногда Азирафаэль думает, что он попросит остаться у него на ночь. Это ночь, которую Азирафаэль боится, потому что знает, что попросит и также знает, что ему это не дозволено. Однако когда-то Азирафаэль обнаружил странное и одновременно грустное урчание у себя в желудке каждый раз, когда Кроули уходит, не спросив, сможет ли остаться. Ему остаётся только надеяться, что вот сейчас точно попросит, потому что Азирафаэль сам хочет. Он хочет, он хочет, но не может спросить). В эту ночь Кроули также ничего не сказал, никаких слов напоследок. Он обернулся, чтобы посмотреть на Азирафаэля. Его глаза можно было разглядеть даже за темными солнцезащитными очками, которые он постоянно надевал снаружи(иногда Азирафаэль хочет сжечь эти очки, хочет разбить их об пол, чтобы Кроули больше никогда не прятался за ними. Иногда(почти всегда) Азирафаэль хочет шагнуть к нему, снять эти очки, хочет положить ладонь на щеку Кроули и сказать ему, что все будет хорошо. Он хочет, он хочет, ох как же он хочет).Теплый свет от уличных фонарей завивается вокруг силуэта Кроули, делая очертания его фигуры мягче. "Вернись назад,– Азирафаэль хочет сказать,– это опасно–разъезжать в темноте". "Останься,– Азирафаэль хочет сказать,–у меня всё ещё есть бутылочка красного в подвале.Мы можем распить её вместе". –Ты хорошо это придумал,–сказал он вместо этого,–в смысле–со звёздами. Они красивые. ("Ты красивее– хочет он добавить,– гораздо красивее, чем звёзды, сделанные тобой". Эта подсказка, крутящаяся у него на языке, его губы, хотящие произнести эти слова, но они не могут. Он не может). Кроули повернулся обратно, посмотрел вверх–на небо. –Я привык думать, что был сделан из того же, из чего и звезды,–сказал он. Его голос был шепотом в тишине ночи. –Я мог чувствовать их под своей кожей, в ладонях моих рук. Он затих и посмотрел вниз – на свои ладони. Он отрывает ладонь от ручки двери и выпрямляет пальцы. Это не должно ощущаться как победа для Азирафаэля. – Я больше не чувствую это,–гораздо тише добавил Кроули,– я думаю это сгорело, когда падал. Я просто то, что осталось. Тишина. – Мне жаль,– сказал Азирафаэль в конце концов, потому что больше не знал что сказать, как выразиться Кроули, чтоб он понял, что для Азирафаэля он значит гораздо больше, чем звёзды, больше, чем всё что угодно, чем всё, что видел до падения, он любит его таким, какой он есть сейчас ,а не таким, как когда-то давно, в далёких воспоминаниях. Кроули кивнул. – Хорошей ночи, ангел,–он прошептал, снова поворачиваясь к своей машине. – Ты можешь всегда–,–сорвалось с губ Азирафаэля, перед тем как не смог сам себя остановить. Кроули замер. –Всегда что, ангел? "Остаться",–Азирафаэль хочет сказать:"Останься, пожалуйста, я не смогу без тебя этой ночью". Но не может. Не должен. – Ничего,–он сказал,закрыв глаза, – езди аккуратно, хорошо?" С закрытыми глазами Азирафаэль слышит, как дверь машины открылась и закрылась, слышит как двигатель начал работать.Тогда Кроули уехал. Азирафаэль открыл глаза и снова посмотрел на звёзды. Над его головой появлялись эскизы заканчивающегося ночного неба, за ним наблюдали миллионы вспышек света в темноте. Это действительно ничего по сравнению с Кроули ,по сравнению с его взглядом, когда Азирафаэль делал что-то забавное, с ухмылкой, с тем, как изгибались его брови. Он должен был попросить, чтоб Кроули остался. Азирафаэль выдыхает, смотря за его растворяющимся в воздухе дыханием. – Может, в следующий раз,–сказал он звёздам, прекрасно зная, что не хочет пересекать эту невидимую линию между ним и падением, между Кроули и ним. И чтоб бы у них было, не будь они ангелом и демоном, созданными, чтоб сражаться друг с другом? Звёзды не отвечали, только продолжали светить на Азирафаэля. И где-нибудь, не так далеко, демон, сидящий в Бентли, подождёт, пока светофор загорит зелёным, ведь ночь была такой тихой и спокойной, что у него не было настроения на чудеса. Взгляд устремился вниз – на ладони, которые чувствовались тяжёлыми и мертвыми. Интересно, было ли бы все по-другому, если бы он продолжил чувствовать звёзды меж своих кончиков пальцев?