Вальс

Холодный камень парапета под пальцами приятно контрастировал с тëплым, наполненным ароматом цветов, летним воздухом. Альбедо стоял на краю площади, в тени высокой арки, ведущей к основному месту действа. Отсюда праздник был словно яркая картина: гирлянды фонарей мерцали золотом, доносились обрывки музыки и смеха, воздух был густ от ароматов жареного мяса, сладостей и, конечно же, сесилий. Красиво? Безусловно. Но для Альбедо это было слишком. Слишком много людей, слишком громко, слишком… хаотично. Его лаборатория, тихая и упорядоченная, манила вернуться к работе, но то ли чувство долга, то ли слабый намек любопытства к измеечивой атмосфере города, что-то определённо удерживало его здесь, на окраине бури. Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на прохладном вечернем бризе, ласкавшем лицо, отсекая гул толпы. Искусство требовало концентрации, а праздник был еë полной противоположностью. Внезапно, знакомый бархатистый голос прервал его уединëнную тишину. – Нашëл! Наш загадочный главный алхимик, прячущийся в тени. Альбедо открыл глаза. Он узнал этот тон – игривый, чуть замедленный, с характерной ноткой лëгкой неряшливости, свойственный только Кэйе. Капитан кавалерии стоял в паре шагов, прислонившись к каменной стене. В одной руке он держал почти пустой бокал тëмно-красного вина, в другой – ещë один, полный. Его привычно элегантная поза была сейчас чуть более расслабленной, а в единственном глазу, обычно остром и наблюдательном, светилось тëплое, чуть расфокусированное веселье. Уголки губ приподняты в его фирменной полуулыбке, какую Кэйа нередко дарил окружающим. – Капитан Кэйа. – Кивнул Альбедо. Его голос остался ровным и спокойным. – Я не прячусь. Просто нахожу этот вид… более комфортным для созерцания. Альберих лениво подошёл ближе, протягивая полный бокал. – «Созерцание»? Звучит так серьёзно, дорогой Альбедо. В такой-то вечер? – Он слегка покачнулся, опершись локтем о парапет рядом с Альбедо. Запах цветов смешался с малость резким ароматом вина.— Возьми, оно довольно вкусное. Альбедо колебался лишь мгновение. Вежливость быстро взяла верх. Он, пусть и не был особым любителем спиртного, принял бокал, едва коснувшись пальцами рук Кэйи. Вино обдало ладонь лёгкой прохладой. – Благодарю. И мисс Маргариту, и тебя. Но что привело тебя сюда? Разве не твоя стихия – центр веселья? – Альбедо сделал небольшой глоток. Напиток действительно оказался изысканным, с мягкой фруктовой ноткой и едва ощутимой кислинкой. Кэйа негромко засмеялся. – Моя «стихия», как ты выражаешься, иногда требует передышки. Даже самому обаятельному кавалеру нужно перевести дух от натиска восхищëнных горожан. – Он хитро склонил голову вбок, но в его словах определённо имелась доля правды. – А потом я увидел тебя. Стоишь здесь, один, смотришь на весь этот шум и гам. Как на… как на очередной эксперимент. Не мог пройти мимо. Подумал, что тебе может понадобиться компания. Или защитник от назойливых празднующих. – Он снова сделал глоток из своего почти пустого бокала. Альбедо позволил себе лëгкую улыбку. Пьяный Кэйа был… интересен. Менее сдержан, более прямолинеен в своих речах – Я вполне способен защитить себя. Но твоя компания… не лишена своеобразного очарования. – О, «своеобразного очарования»? – Альберих притворно обиделся, приложив свободную руку к груди. – Я польщен, месье Альбедо! Обычно мои достоинства описывают куда более пышными эпитетами. Но от тебя и это – комплимент. Они замолчали, глядя на праздник. С их позиции он выглядел почти сюрреалистично: яркий, живой, но приглушëнный расстоянием. Гул толпы сливался в отдаленный ропот, музыка – в приятный фон. Фонари отражались в тëмной воде канала, создавая дрожащие дорожки бликов. – Они все так счастливы. – Тихо проговорил Кэйа неожиданно серьёзно. Его пьяная улыбка на мгновение уступила место чему-то более глубокому. — Просто… радуются. Ветерку, цветам, вину. Легко, да? Альбедо наблюдал за танцующими вдалеке силуэтами; одни лишь слегка двигались в такт музыке, другие воодушевлённо хватались за руки, притягивали друг друга ближе и отдавались танцу. – Лёгкость… Да, это качество Мондштадта. Иногда я завидую этой способности. Мои мысли… они редко бывают лёгкими. Они требуют структуры, анализа. Как и тишина. – Он посмотрел на Кэйу. – Ты, кажется, умеешь балансировать между тем и другим. Тот усмехнулся, снова утратив всякий серьёзный вид. – Балансировать? Скорее искусно падать с одной стороны на другую. Сегодня, например, я явно склоняюсь в сторону веселья. – Он поставил пустой бокал на парапет. – Но знаешь, эта твоя тишина… она тоже что-то значит. Как тихий аккорд в громкой песне. Без него музыка была бы плоской. Альбедо удивлённо поднял бровь. Такие слова от Кэйи в моменте были неожиданны и до нелепого глубоки. – Поэтично, капитан. Возможно, вино раскрывает в тебе философа? – Или просто заставляет говорить глупости.– Не без улыбки отмахнулся Альберих. Он подвинулся чуть ближе. Недостаточно, чтобы нарушить чужое личное пространство, но этого хватило, чтобы Альбедо почувствовал его тепло. – Но если серьёзно… Спасибо, что не прогнал. Многим моя компания в таком состоянии может показаться утомительной. Алхимик снова устремил взгляд вдаль, на мерцания праздника, а затем перевёл тот на собеседника. На его расслабленное лицо, на тёплый блеск в глазах, на пряди волос, упавшие на лоб. В этой тишине, на границе между шумным весельем и спокойной ночью, пьяная откровенность Кэйи не была утомительной. Она была… искренней. – Не утомительно. – Тихо сказал Альбедо, качая головой и делая ещë один маленький глоток напитка. Приятное тёплое чувство постепенно разливалось по груди. – Напротив. Твоя компания неожиданно гармонично вписалась в этот тихий уголок. Кэйа ничего не ответил. Он просто улыбнулся, широко и по-настоящему. Они стояли плечом к плечу на прохладном камне, два таких разных человека: один, искавший тишины, и другой, принёсший в неё свое шумное присутствие. Альбедо не стал отодвигаться. В этой странной, неловкой гармонии было что-то… ценное. Непривычное для него, избегающего толп и всякой близости, но безусловно не что-то плохое. Тихий ритм их разговора повис в воздухе, разбитый внезапным, более чётким потоком музыки, донесшимся с площади. Оркестр заиграл вальс – плавный, но полный жизни. Звуки приглушало расстояние, но мелодия была узнаваема. Кэйа, чьë плечо всё ещё почти касалось плеча Альбедо, замер, прислушиваясь. Его расслабленная поза вдруг обрела натянутую струну ожидания. Он оторвал взгляд от огней и повернулся к алхимику. В его глазах, по-прежнему затянутых дымкой опьянения, вспыхнул озорной огонёк, смешанный с внезапной решимостью. – Слышишь? — Прошептал он, его голос стал чуть ниже, даже интимнее. – Мой любимый. Ну, один из них. Тот, что играли и в прошлом году. Альбедо кивнул, не понимая, к чему клонит капитан. Он отвёл взгляд, пытаясь проигнорировать нарастающее предчувствие чего-то нехорошего. – Да, мелодия приятная. — Согласился он нейтрально. Альберих отставил свой пустой бокал в сторону и выпрямился. В его движениях появилась неожиданная грация, несмотря на лёгкое покачивание. Он повернулся к Альбедо полностью, блокируя вид на праздник, и сделал небольшой, слегка преувеличенный поклон. Его рука, свободная от бокала, изящно описала дугу в воздухе и замерла в приглашающем жесте. – Господин Альбедо — Произнес Кэйа с театральной серьёзностью, под которой сквозило неподдельное веселье. — Не удостоите ли Вы меня чести этого танца? Альбедо замер. Бокал в его руке вдруг показался невероятно тяжёлым. Танец? Здесь? Сейчас? Его мозг мгновенно проанализировал ситуацию: шум ,пусть и приглушённый, люди ,пусть и далеко, абсолютное отсутствие навыков. Каждый пункт кричал «нет». Он чувствовал, как знакомое напряжение сковывает плечи. – Капитан Кэйа...— Начал он осторожно, отводя взгляд от протянутой руки. — Я ценю ваше предложение, но боюсь, я не самый подходящий партнёр для танцев. Мои познания в этой области ограничиваются теоретическими наблюдениями. Я, к сожалению, лучше приспособлен для работы, чем для вальса. И… — Он жестом указал на пространство вокруг них.— Условия не совсем идеальны. Альберих не опустил руку. Его улыбка не померкла, лишь стала чуть более настойчивой, почти вызывающей – Но в этом и прелесть! – Воскликнул он крайне убедительно. – Здесь нет зрителей, чтобы судить. Нет ожиданий. Только музыка, ветер и… мы. Что касается навыков, поверь, я мастерски веду, даже когда мои собственные ноги пытаются составить заговор против меня. Что же до тебя...— Он окинул Альбедо оценивающим взглядом, в котором промелькнуло что-то нежное. – Я уверен, ты способен на большее, чем думаешь. Он снова подвинулся на полшага ближе. Альбедо посмотрел на его запястье, на длинные пальцы, чуть неуверенно дрогнувшие в воздухе. Затем в глаза Кэйи – в них смешались дерзость, искренняя надежда и капля той уязвимости, которую он проявил минуту назад, говоря о лёгкости счастья. Тишина внезапно наполнилась гулким ожиданием. Даже отдалëнный шум музыки и разговоров стих в сознании. Внутри Альбедо шла молчаливая борьба. Разум протестовал, инстинкт самосохранения сжимался в комок, но было и другое – слабый, почти забытый огонёк любопытства. Что это за реакция? Что он почувствует? И почему рука Кэйи, выжидающего ответа, кажется столь манящей? Он медленно выдохнул, поставил свой на половину полный бокал рядом с пустым бокалом Альбериха на холодный камень. Движение его было обдуманным, почти ритуальным. Затем, всё ещё избегая прямого взгляда, он поднял руку. Пальцы на мгновение застыли в воздухе, прежде чем опуститься на ладонь Кэйи. Прикосновение лёгкое, прохладное, но Кэйа тут же сжал его руку с такой твёрдой уверенностью, что Альбедо вздрогнул. – Я предупредил о своей неопытности. — Повторил Крайдепринц, на что Кэйа только разразился тихим, торжествующим смешком. Он потянул Альбедо ближе, на крошечное свободное пространство у парапета. – Не волнуйся. — Шепнул он, уже располагая свою свободную руку , аккуратно, почти невесомо, на талии блондина. – Я же сказал, я мастерски веду. Даже если мой партнёр — глыба самого изысканного мрамора. Просто… позволь. Первый шаг был неловким. Альбедо напрягся, его тело казалось деревянным, чужим. Он сосредоточился на том, чтобы не наступить Кэйе на ноги, а не на музыке. Тот, однако, не сдавался. Ведущей рукой он терпеливо, но настойчиво направлял собственные движения, удивительно плавные и уверенные, несмотря даже на лёгкое опьянение. Он не пытался закружить Альбедо в вихре, а просто задавал медленный, устойчивый ритм вальса, адаптируясь под скованность партнёра. – Не думай о шагах. – Он тихо прервал неловкую тишину, отчего его горячее дыхание коснулось щеки алхимика. – Думай о… о том, как ветер качает цветы. Или о течении реки. Плавно, вот так. Альбедо на секунду закрыл глаза, отсëк шум – реальный и внутренний, сосредоточился на точке соприкосновения ладони с ладонью Кэйи, на давлении его руки на своей спине, на далёкой, но упругой мелодии вальса. В его голове этот танец вдруг представился сплошным потоком энергии, ровным и гармоничным. И постепенно, шаг за шагом, что-то начало меняться. Скованные движения постепенно уступили место осторожной податливости. Он перестал бороться с направлением, начал следовать ему, улавливая едва заметные сигналы в каждом движении капитана, его шаги стали чуть увереннее, чуть шире. Он не танцевал, он разрешал себя вести. Они двигались медленно, на крошечном пятачке, больше покачиваясь, чем кружась. Тени от арки ложились на них длинными полосами. Никто на шумной площади не видел эту странную пару у дальнего парапета: весёлого Альбериха, так спокойно нарушающего границы дозволенного, и Крайдепринца, известного своей нелюбовью к пышным празднованиям и вниманию, щëки которого сейчас заливал едва заметный румянец. – Видишь? — В голосе Кэйи отчётливо читалась гордость. — Совсем неплохо для первого раза. Ты талант, Альбедо Альбедо не ответил. Он просто слегка наклонил голову, продолжая двигаться в ритме, который теперь казался не внешней навязанной силой, а чем-то… естественным. В этом тихом углу, под далёкую музыку, с рукой Кэйи в своей, он обнаружил, что танец – это не хаос. Это другая форма упорядоченности. Другая гармония. И пока Кэйа вёл его по их маленькому мирку, скрытому от глаз окружающих, где были лишь они двое, Альбедо чувствовал себя не на краю праздника, а в самом его сердце – странном, тихом, и совершенно своём.