Белый дуб и Мапачо

Иногда забываешь, каково это — получать подарки. В детстве тебе дарят, потому что ты ребёнок. Дальше — потому что у тебя день рождения, затем — медаль за заслуги. У всех подарков существует причина, и она часто убивает саму суть "подарка". Стенли никогда не обращал на такие тривиальные вещи особого внимания. Просто принимал с улыбкой, а затем вещь пылилась в дальнем ящике стола бездушная и бесполезная. Так было до окаменения. А после... — Хочется кофе, - выдыхает Стенли тихую жалобу на первобытный мир. Ночью сон никак не шёл, поэтому на утро даже самый стойкий человек будет выглядеть помято. Сейчас у них в наличии только самое необходимое, куда уж до разработки кофе? Это не входит в планы Ксено, поэтому о ставящим на ноги напитке стоит и забыть. Но всего лишь одно брошенное в приступе утренней усталости слово дало начало полномасштабному исследованию. Конечно, Стенли об этом не знал. Просто однажды он проснулся от знакомого запаха и машинально потянулся к кружке, делая глоток. Кофе. А потом осознал и распахнул глаза. Перед ним сидел Ксено и держал в пальцах зелёный лист, рассматривая его со всех сторон. — Удивительно. Кто бы мог подумать, что обычные жёлуди белого дуба могут заменить кофе. Стенли приподнял бровь и посмотрел на напиток в своих руках. Дуб? А Ксено продолжил своим обыденным голосом: — Всего-то нужно было вымочить и обжарить, и реакция Майяра сделала своё дело, давая характерный вкус и запах, - он перевёл взгляд на Стенли. - Как тебе? Похоже? Стенли глотнул ещё, чтоб распробовать. Горький, насыщенный, с землистыми нотками, от чего язык приятно немеет. Губы окрашивает улыбка, и Стенли прикрывает глаза. — Очень. Слышится смешок. — Ни грамма кофеина. Всего лишь эффект плацебо, - Ксено опускает лист на стол. — Попробуешь? - спрашивает Стенли. Ксено хмурится и отвечает: — Такую вкусовую аномалию? Ни за что. И уходит. А улыбка на губах становится шире. Он никогда не любил кофе. Ещё один глоток — вкус становится только слаще. Это был первый подарок в каменном мире, сделанный из-за тихого желания другого человека. Просто так. Не требуя ничего взамен. Невероятное ощущение. Но, как оказалось, Ксено очень любил делать подарки. Ещё одна вылазка в дикую природу выдалась напряжённой. Пришлось пробираться через болота, а затем отбиваться от диких зверей, чтобы наконец принести Ксено нужные материалы. Стенли уставший и вымотанный. Рука непроизвольно тянется к карману, чтобы выудить сигарету, но там пусто, и вздох срывается с губ. Который это уже день без никотина? Тяжело, но вполне сносно, если не считать лишь нарастающего желания закурить. Он раньше просил Ксено сделать ему сигаретку, но тот начал многочасовую лекцию о вреде курения, поэтому это желание пришлось затушить в себе с корнями. Стенли прошёл в свою комнату, чтобы оставить всю экипировку, а затем замер. Его взгляд прилип к маленькому коробку на столе. Пальцы, привыкшие сжимать приклад, дрогнули. Он медленно подошёл и взял пачку, будто боясь, что это мираж. Шероховатая самодельная бумага, знакомые очертания... Он провёл большим пальцем по надписи [Xeno cigarettes], и тихий, сдавленный смешок вырвался из его груди. Дрожащие от возбуждения пальцы подцепили пачку и привычным движением тряхнули, доставая тонкую сигаретку. Стенли положил её между губ и смакующе пососал, чувствуя давно забытый вкус. Рядом вспыхнула спичка, и пальцы с металлическими наконечниками поднесли её ближе. Стенли бросил взгляд на равнодушное лицо Ксено и наклонился, подкуривая. — Nicotiana rustica или Мапачо, деревенский табак, - произнёс Ксено. Его лицо было освещено тёплым светом огня. - Безопасная доза, выявленная экспериментальным путём и смешанная с листьями полыни, ежевики и дуба. — Мгм, - согласился Стенли, делая затяжку. Голову приятно повело. — Не дыши на меня, - поморщился Ксено и потушил спичку. — Не буду, - с наслаждением выдохнул Стенли и прикрыл глаза. - Не дотягивает до табака. Ксено хмыкнул. — Скажи спасибо Луне, которая принесла ко мне ворох бесполезных трав, среди которого оказался этот вид. Иначе я даже не представляю, сколько бы мы потратили времени на его поиски. Снова ворчит, но на это сложно реагировать без улыбки, ведь это значит, что из этих "бесполезных трав" Ксено специально оставил табак именно для него. Высушил, ферментировал, измельчил, нарезал и самостоятельно скрутил. Стенли казалось, что он чувствует его запах на своих губах, проникающий в лёгкие и дающий тепло всему телу. — Спасибо, - смеётся он. А Ксено хмыкает. — Абсолютно неэлегантная вещь, но в ней тоже есть доля науки. — Я запомню. Всего лишь два подарка: кофе и сигареты, но они были пропитаны существом одного человека. Этой заботой, скрытой за равнодушием, и щемящим вниманием, спрятанным за поэмой науке. Ксено никогда сам не признается, что смотреть на помятого по утрам Стенли было выше его сил. А его тщетные попытки найти несуществующую пачку заставляли непроизвольно хмуриться и искать возможные варианты замены, что вылилось в три недели ферментации, наспех собранный термостат из глины и несколько бракованных кривых сигарет, которые были отправлены в мусорное ведро. Рациональность в очередной раз проиграла. Проиграла странному, неприятному щемящему чувству в грудной клетке при виде этой подавленной привычки. Он никогда не скажет, но Стенли и без слов всё поймёт. Поймёт по аккуратному шву на самодельной пачке, по точной дозировке трав и по тому, как Ксено отвёл взгляд, когда тот закурил первую. Ведь некоторые вещи важнее слов.