Самая длинная ночь в году

Что-то тёмное. Странное. Перед глазами Лэйн, только-только оторвавшейся от книги, плыли пятна — темнее, чем мрак комнаты. Даже свет от алой луны не пробивался внутрь. Если она ещё вообще могла его отражать. В голове вязко. Буквы переходили в цифры, и криптограф составлял из них слова: «Ложись спать». Повинуясь, холодное худое тело обмякло на простыни. Ослабевшие руки натянули мягкую ткань, скоро должно стать теплее. Совсем скоро. Раздаётся тихий стук. Не по-хозяйски, скромно — кто-то из отряда. Рядовой стоит за дверью, ожидая услышать ответ. Или нет. Возможная угроза сковывает, а горло невольно першит. Лэйн боится откашляться, пока зуд не проходит. И дверь наконец не открывается. В проёме показывается чёрная копна спутанных волос. Пятна сливаются с ней. Но отчего-то Лэйн становится спокойнее. Массивные плечи, твёрдая походка явно внушают это самое спокойствие. Может быть, так говорилось в книге. Проверив обстановку, генерал заходит в комнату. Не говоря ни слова, переставляет стул от стены ближе к кровати и садится. Почти скромно. — Не спишь, — не задаётся вопросом. — Только легла. Дмитрий хмурит густые брови. Его взгляд оставался где-то на полу, как только он зашёл. Было уже поздно. И ругать тоже. — Завтра останемся на базе, — приглушённо рассказывает генерал, мельком поглядев на книгу на столе. — Не переусердствуй. Что-то странное. При приказе разливается в теле, смягчая горло. В комнате базы этого отряда наконец становится уютно. Брови всё ещё сходятся на переносице. Отчего-то хочется разгладить, успокоить спокойствие. Накрыть гору снежным покрывалом. На этой мысли Дмитрий отворачивается к окну. Отчего-то нужно было проанализировать, почему снег тоже тёмный. Странно. Лэйн чувствует, что генерал всё дальше, и неосознанно приподнимается на кровати. Сонный взгляд очерчивает профиль, мутную границу скул. Хочется найти источник света и рассмотреть. Поджечь одно местечко. Но женские губы во льду, и алая луна их не растопит. Вновь становится неспокойно. — Мне кажется, сейчас осень. Слава богу, генерал вернулся. И с новостью. Словно небольшая груда камней упала с вершины. Нужно было проанализировать, задавило ли криптографа. К счастью, Лэйн легко улыбается: — Очень холодная? — Да, — улыбка передаётся в слабость, — очень. Разведанная обстановка не подводила к подобному, затеянному, но один камешек всё же достал, слегка ударив по голове. Лэйн, молчи. — А Грег говорил, что сейчас лето. Словно горький привкус на языке, но уловка срабатывает. Дмитрий поворачивается уже к криптографу. Анализируя. — Не о том ему нужно думать. Всё-таки страшась камнепада, Лэйн довольно хмыкает и смотрит на луну. Пятна теперь в кратерах. А Дмитрий в их глубине. В обожании к этой девушке. К простому лаборанту. Милой и тихой на вид, внутри которой бушует море. Корабли тонут за мгновение лишь по одному её указу. Рядовой-член-генерал Лэйн. Шершавая ладонь медленно оглаживает волны вишнёвых волос. — Как краска до сих пор не смылась? Казалось, луна перестаёт её занимать, и Лэйн опускает голову. — Просто я думаю, сейчас весна. Не о том тебе нужно думать, Лэйн. Взбираясь, надо обязательно и всегда смотреть наверх. Угроза может прийти в любой момент. Например, в момент осознания того, что гора на самом деле извергающийся вулкан. И Лэйн поджигает. Сначала щёки — руки берут хозяина в себя, лишь бы не упустить редкий, знойный шанс. Столкновение взглядов, и лава стекает на женские губы. Плавно, жарко. Как и говорил Грег. Но нет. Поцелуй и объятия долгие. Ночь не проходит, и они тоже. Объятых ждёт самая долгая ночь. Как хорошо, что за окном в конце концов бушевала зима. Слава богу.