Моногамия

Эта квартира — ад во плоти. Мерзкий запах алкоголя пропитал всё: диваны, воздух, даже стены. Пол прожжён сигаретами, плесень растёт в углах, горы одежды и мусора валяются, где попало. На кухне грязная посуда, которую уже можно считать за биологическое оружие. Обои ободраны ещё с тех пор, когда ломило, а наркоты не было. Наверное, поэтому тут никогда нет гостей. Или, может у них просто нет никого, кроме друг друга. Су Бонг сидит на полу, прислонившись к стене. Сигарета между пальцами. Даже не курит, просто смотрит, как она медленно горит, как дым поднимается и заполняет комнату. Вот-вот сигарета сгорит и от неё останется только бесполезный фильтр. Видит в этом что-то знакомое. Он сам когда-то так горел. А теперь — тот самый фильтр. Никому не нужный без табака. Нам Гю пахнет табаком, сидит рядом. Старается не дотрагиваться. Сгорбленный, тоже смотрит на горение сигареты. Жирные отросшие волосы падают на лицо, мешают. Больше не стрижет их, и не заправляет за уши. Больше незачем выглядеть красиво. Воздух густой, пропитан дымом и потом. Стены давят, пол липкий под ногами. Они сидят рядом. Дыхание смешивается с дымом. И оба знают: уйти нельзя. Без другого пустота станет невыносимой. Тишина давила, но уже не было смысла отстраняться. Они медленно приблизились, как будто оба понимали: невозможно сидеть дальше в этом почти болезненном ожидании. Колени чуть коснулись, плечи чуть ближе друг к другу, и запах сигаретного дыма и пота стал почти ощутимо сладким. Оба смотрели друг другу в глаза. Пустые, безжизненные глаза. Ни эмоций, ни чувств. Только пустота. Су Бонг не моргает. Рука тянется и ложится на плечо Нам Гю, сжимается крепче, будто проверяет настоящий ли он. Нам Гю медленно тянется вперёд, прислоняет лоб к чужому лбу. И в этом контакте нет нежности, нет ласки. Есть только тяжесть, зависимость и странное, неустранимое чувство что без Су Бонга он никто. Су Бонг поднимает руки к лицу Нам Гю, сжимает щёки, трогает жирное, покрытое кожным салом лицо. Живой, настоящий. Прямо перед ним. Тянется к поцелую, но мажет мимо, едва ли задевает щёку. Мерзко и неприятно. Не хочется. Нам Гю выдыхает со спокойствием. Не пришлось притворяться будто ему нравятся поцелуи с Су Бонгом. Су Бонг пытается сдвинуться, но не может ни отстраниться, ни приблизиться. Замирает, просто смотрит в эти кукольные, неживые глаза Нам Гю. Его «возлюбленный» когда-то был красив. Тёмные шелковистые волосы слегка доставали до подбородка, хитрые блестящие глаза, улыбка с не идеальным прикусом. Сердце Су Бонга замерло с первой их встречи. Он так долго добивался парня, который умело строил из себя недотрогу, и всё же уломал его в один момент. Сейчас смотреть на него было мерзко. Неизвестно, сколько он не мылся, не чистил зубы, не заботился о себе, одежда мокрая от пота и мочи. Всё липкое, грязное, словно после контакта с ним самому нужна часовая ванна. Волосы длинные, спутавшиеся в чёрный комок. Лицо бледное, почти трупное, глаза узкие, опухшие. Под ними — синяки, под носом засохшая двухнедельная кровь, сосуды лопнули от частого стаффа. Наркота уродовала. Су Бонг отворачивается, не выдерживая. Отодвигается на полметра, дыхание замирает, сердце бьётся быстрее. И всё равно страшно ощущать пустоту рядом, страшно не ощущать Нам Гю. Нам Гю смотрел на Су Бонга и чувствовал противную смесь отвращения и злости. От того, кем он стал. Раньше Су Бонг был другим — резкий, дерзкий, но честный с ним. А теперь — грубый, пьяный или под кайфом, жесткий и непредсказуемый. И ещё хуже — измены. Нам Гю знал о каждой его измене, истерил, угрожал расставанием, но не мог ничего поменять. Каждый раз, когда он вспоминал, как Су Бонг перешёл границу, предал их, Нам Гю ощущал эту дрожь в желудке, смесь злости и горечи, словно яд. Он видел его, и всё тело кричало «мерзко». Этот человек был чужим, полон наркоты, полон лжи, полон того, что раньше не существовало между ними. И всё же, оторваться невозможно. Потому что без него пустота становилась невыносимой. Нам Гю выдыхал сквозь стиснутые зубы. Отвращение и зависимость переплетались так, что не было ни одного мгновения, когда можно было бы почувствовать спокойствие. Он ненавидел Су Бонга, и именно эта ненависть держала их вместе. Нам Гю закатывает рукав и призывает Су Бонга к тому же.

***

Героин катится по венам, мозг вспыхивает ярким теплом, и тупая улыбка сама расползается по лицу. Смотрят друг на друга и вдруг больше нет мерзости и отвращения. Нам Гю снова красив, как прежде, а Су Бонг снова бегает за ним, жадно, как за воздухом. Тянутся, цепляются за руки. Тепло. Сладко. Легко. Запах в комнате меняется: плесень и алкоголь растворяются, пол и обои будто сами очищаются. Чисто. Уютно. Лежат на полу, обнимаются, смотрят друг другу в живые, яркие и выразительные глаза. Руки Нам Гю на щеках Су Бонга. Тянутся к поцелую. Мир снаружи не существует. Грязь, разруха, они сами — всё исчезает. Только этот момент. Лыбятся, хохочут до искр в глазах. Хорошо.

***

Оба сидят в пустой ванной. Пол и стены утопают в мусоре, пустые бутылки от алкоголя, волосы от недавней стрижки Су Бонга. Ледяная вода льется сверху, одежда прилипает к коже, мерзко и тяжело. Никто не обращает внимания. Сидят друг напротив друга. Нам Гю не поднимая голову, почти шепчет: — Мы расстаёмся. — Нет. — … Бесполезно обдумывать. — Хорошо.