Цена крови

Комнатка оказалась душной и странно роскошной. Узкое пространство, стены завешаны тяжёлыми золотыми шторами, в углу коптила лампа, бросая мягкий, но от этого ещё более неуместный свет. Воздух казался стоячим. И зачем их нарядили и привели в эту…каморку, точнее к чему их готовят? Девушек усадили на низкие стулья, прямо напротив тяжёлого деревянного стола. За столом сидел мужчина с аккуратной бородкой и длинным списком в руках. Его пальцы размеренно скользили по строчкам, перо поскрипывало, как будто он отмечал позиции в каком-то бесконечном каталоге, будто не замечая девушек. Женщина с гладко зачёсанными чёрными волосами прошлась взглядом по Скай. Её глаза были узкими, придирчивыми, в них не было ни капли жалости — лишь холодная сосредоточенность, словно она проверяла качество ткани на фарфоровой кукле.  — Так, макияж не потёк… — произнесла она почти шёпотом, но так отчётливо, что каждое слово резануло Лене по нервам.—Хотя, под маской все равно не будет заметно. Женщина склонилась ближе, поправила на Скай ворот платья, подтянула завязку на спине. Движения были резкими, механическими, в них чувствовалась выучка — будто она делала это десятки, сотни раз. В этот момент сквозь ткань штор прорвался гул — низкие голоса, сдержанные смешки, щёлканье бокалов. Затем отчётливо прозвучал выкрик: — Пятьсот тысяч! И тут же другой, азартный: — Шестьсот! Скай вздрогнула. Елена перевела на неё взгляд — и увидела, как та сжала подол серого платья, костяшки пальцев побелели. — Что… это?.. — одними губами прошептала подруга. Смех за стеной стал громче, снова выкрики: цифры, ставки, азарт.  Лена не выдержала — сглотнула, и звук прозвучал в гнетущей тишине, как удар. Женщина перевела на неё глаза. Острый, пронизывающий взгляд. Такой, что на мгновение показалось: он снимает маску, платье, слой за слоем, оставляя её обнажённой и беспомощной. — Ты следующая, — сказала она без интонации. И снова — смех за стеной. Мужские голоса, азарт, выкрики чисел. Мир по ту сторону золотых штор жил в своей грязной игре. А здесь — в тесной каморке — их подготавливали. Как выставочных животных перед продажей. —Нет… пожалуйста… не надо… — в голосе Скай звучали всхлипы, которые она тщетно пыталась сдержать. Елена перевела взгляд на подругу: та, бледная как мел, вцепилась в подол своего серого платья так, что даже пальцы побелели от напряжения. Плечи слегка  дрожали, дыхание прерывалось, а попытка сделать глубокий вздох обернулась нервным, надломленным судорожным звуком. —Надеюсь, она крепкая… ночь длинная… — бесстрастный женский голос прозвучал как приговор. Елена едва не зажала уши. Слушать это было отвратительно. Мерзко. —Что здесь происходит? — твёрдо спросила она, переводя взгляд на женщину. Та стояла к ней спиной. Но даже этого хватило — Елена почувствовала её усмешку. —Милая, тебе всего лишь нужно стоять и улыбаться, — протянула черноволосая холодно, почти ласково, но с таким ядом, что от её слов хотелось свернуться клубком. — Тогда билет в лучшую жизнь тебе обеспечен. Ладно, приукрасила… но зато все забудут, что ты когда-то жила в пятом секторе. Она наклонилась к Скай, почти заботливо взяла её под руку. Та вздрогнула и дёрнулась. —Не трогай меня, ведьма! — выкрикнула подруга. Елена уже поднялась, чтобы броситься на помощь, но мужчина с аккуратной бородкой, сидевший до этого за столом, молниеносно встал, обошёл её и с силой прижал к столешнице. Воздух вырвался из лёгких, а резкая боль полоснула по спине. Чтобы не закричать, она до крови прикусила губу. —Ты будешь интересным лотом номер три, — прошипел он, склонившись к самому уху. Елена его не слышала. Она смотрела только туда, где за золотыми шторами исчезала Скай. Там, впереди, был этот грязный, блестящий банкет. Мир продаж и чужих рук. Штора приподнялась — и на мгновение ей открылась картина: длинный стол, свечи, бокалы, шёлка. Ужин для тех, кто считал себя вершителями чужих судеб. Может, Кристиан всё это устроил? Узнал, кто его таинственный незнакомка с бала и решил отомстить ей? Но зачем втянул сюда Скай? Голос аукциониста разрезал воздух весёлым, фальшивым звоном: —Продолжаем, господа! А теперь — лот номер два! Елене хватило одного взгляда, чтобы заметить знакомый силуэт. Сердце ухнуло вниз. Эта растрёпанная, до боли родная прическа.  Эрик. Нет. Нет! Почему он здесь? Почему сидит за этим столом с этими скотами? Разве это и есть ужин с советом….? —Киса, ну что же ты притихла? — мужчина, державший её, снова приблизился. — Давай я тебе покажу, как лучше. —Киса? — она усмехнулась сквозь сжатые зубы. — Лучше бы рот и не открывал. Я пойду туда сама. Она сделала шаг, но его рука резко дёрнула её обратно, усадила на лавку. —Позаботься лучше о себе и о своём личике, пока можешь, — прошептал он, задевая край ее алой маски.  За стеной раздался пьяный смех, перемешанный с криками. Как же мерзко с них, от самой себя. Она будет следующим лотом, который представят..элите.  —Мне такую и надо! Буду дрессировать с интересом! Елена сжала край лавки так, что дерево скрипнуло. —Зачем нас сюда привели? — сорвалось с её губ. — Мы буквально недавно попали на третий сектор… сделали благое дело поезду… Мужчина усмехнулся, отступил, давая ей чуть воздуха. —Благое дело? — его улыбка была липкой, фальшивой. — К сожалению, я не наслышан о таких героях, как вы. Голос аукциониста ударил как выстрел: —Миллион от господина справа… раз! два!.. — пауза, словно для пущего напряжения. — Продано! Елена вздрогнула. Мужчина схватил её за руку и рывком поднял на ноги. —Сейчас твой выход, — прошептал он ей почти в ухо. Его дыхание обожгло кожу, и по спине прошлись ледяные мурашки. Снаружи, сквозь шум, донеслось отчаянное: —Пошёл к чёрту! Это кричала Скай. Через секунду в комнату вошла та самая черноволосая. Ведьма. Женщина, которую Елена в эту секунду возненавидела всей душой. —Милая… а как же мы назовём тебя? — с медовой нежностью поинтересовалась она. Мужчина подтолкнул Елену прямо ей в руки. —Спинка ровнее, — мягко сказала та, поправляя её плечо. —А тебе стоит прикусить свой язык, насм—… — Елена не успела договорить: голос аукциониста вновь перекрыл всё. —Охрана! Передайте этот ценный лот покупателю! Глубокий вдох. Всё вокруг будто поплыло. Они со Скай здесь всего лишь товар. Их продают, как скот. В голове эхом отозвались слова подруги: «Как только появился этот самовлюблённый мажор, тебе стало плевать на Джейка». Самовлюблённый мажор… …. —Что-то коленки у леди дрожат, — знакомый голос, обволакивающий и презрительный, раздался из-за стола. — Боитесь нас? Кристиан. И только теперь Елена поняла. Она стояла посреди зала, рядом с ненавистной женщиной, перед целым собранием. Перед ним.  Этот стол, этот смрадный смех, этот взгляд — она уже знала это чувство унижения. Первый рабочий день, бокал вина, и как мерзко было опуститься на колени перед этим мужчиной. Теперь он снова здесь. И она — снова перед ним. Кристиан откинулся на спинку кресла, ухмыляясь. Елена зафиксировала взгляд в одной точке, боясь повернуть голову. Бояться взглянуть на Эрика. А вдруг он её узнал? А если узнал — то как смотрит теперь? Проверять не хотелось. — Итак, господа, перейдём к торгам. Стартовая цена — миллион кредитов. Кто готов? — голос аукциониста разнёсся по залу, словно хлыст. Едва он договорил, как лениво, но отчётливо прозвучало: — Два миллиона. Это было от того мерзкого мужчины. Кристиан ей говорил, что он важный человек на поезде, но насколько? У Лены подогнулись колени. Горло сжало, к губам подступила тошнота. Она чувствовала, как внутри всё сжимается от мерзости происходящего — от их голосов, от самого факта, что её тело, её жизнь обсуждают, как коллекционную игрушку. Хотелось перестать быть собой, превратиться в пустую оболочку, которая ничего не чувствует и не думает. Лишь бы не слышать. Лишь бы не существовать. Скай… она увидит её вновь? Лена заставила себя думать о чём угодно, кроме реальности. Вспомнить папу, прошлое, хотя бы обрывки счастья. Но нет — вместо этого в голове снова и снова всплывало другое лицо. Один-единственный вопрос душил её: Он узнал? — Три миллиона от господина Кристиана, — прозвучало с трибуны. Она вздрогнула. Не ослышалась ли? Кристиан? Он ставит деньги… на неё? Она помнила его взгляд в тот первый день — насмешливый, уверенный, хищный. И теперь он хотел её купить? — Пятнадцать миллионов, — раздался вдруг твёрдый, резкий голос. Эрик. Лена подняла глаза — и их взгляды встретились. Он сидел прямо, взгляд его был жёстким, почти непоколебимым. Но на мгновение он едва заметно кивнул. Её дыхание сбилось, и мир вокруг исчез. Эрик… он… он узнал меня? Сердце колотилось в бешеном ритме. Зачем он это делает? Он ведь не хотел вести ее с ребятами на  этот поезд. Но в итоге, каждый раз рисковал собой, когда ехал к ней в зараженную зону, ставя свое слово перед поездом. Почему? Ради чего? А сейчас… снова рискует.  Зал заполнялся шепотом, но голос Кристиана прервал его. —Хах, не знал, что ты, Разноглазка, ценитель таких удовольствий. —Заткнись. —Чего ты, дружище? Моя ставка двадцать миллионов. Вновь раздался голос аукциониста: —Двадцать миллионов. Кто побьет?  —Сорок. — Сорок миллионов от господина Вице-президента! Зал оживился. Лена едва держалась на ногах. — Эрик, замолчи, — ровно сказал мужчина, который сидел рядом с ним. — Ты играешь с огнём. — Мне плевать. Шестьдесят миллионов, — твёрдо бросил Эрик. — Ты сошёл с ума, — Вице-президент усмехнулся, глядя на него, — против меня? Ричард, повлияй на него! Элита загудела. Кто-то шептал: «дерзкий мальчишка», кто-то — «ему конец». — Хватит, — перебил Ричард, ударив ладонью по столу. — Аукцион окончен. Девушка в маске переходит к господину Вице-президенту. И вот. Ее судьбу решили за нее.  Аукционист лишь молча кивнул и отошел в сторону. —Господин Райнхард Ричард, это не по правилам, все должно быть…— Начал Кристиан, но тот его перебил. — Два раза повторять не буду, — ледяным голосом сказал Ричард. — Благодарю, Райнхард, — ухмыльнулся Вице-президент. — Я ценю твою уступку. Уведите девушку в мои покои. Лена застыла. Всё плыло перед глазами. Она даже не пыталась сопротивляться. Какой смысл? Её сломают. Её всё равно уведут. —Хорошего вечера…— Начал Ричард, но его перебил Эрик. — Нет! — вдруг выкрикнул он. — Ты не посмеешь, отец! Отец. Лена застыла. Ей казалось, что сердце остановилось.  Все взгляды были прикованы к нему. В зале повисла тишина.  — О-о, — Вице-президент ухмыльнулся, — так вот оно как. Мальчишка осмелился перечить папочке? — Замолчи, — процедил Эрик. — Я не отдам её. — Уведите её, — приказал Ричард, и голос его дрогнул едва заметно. Охранники схватили Лену за руки, но она не сводила взгляда с Эрика. В её голове билось одно: дурак… ты же сам говорил, что ещё не готов бросить вызов элите… Эрик рванулся вперёд, его тут же окружили десятки охранников. — Только попробуйте увести её. Тогда живыми отсюда никто не выйдет. Мужчины проигнорировали его слова, лишь дёрнули Лену так резко, что она чуть не упала. — Шевелись давай! Ей хотелось фыркнуть, но лишь прикусила внутреннюю часть щеки. … И вдруг его голос прорезал зал — грубый, срывающийся на ярость: — Нет! Не позволю! Глаза Эрика затянулись чёрными венами, в зрачках расплескалась пустота. Нет… нет… нет! Он же в своём уме? — у Лены сжалось горло. Она отчаянно вдавила каблук в ботинок охранника, стараясь вырваться. Мгновение — и двое мужчин уже валялись на полу. Живы ли они? Как так получилось? Она не знала и знать не хотела. Теперь, он стоял прямо перед ней, чужой и всё же её Эрик. Под глазами тянулись венозные тени, в глазах зияла тьма. Она все же в этих глазах пыталась разглядеть его голубо-карие глаза. Плохо получилось, но это он. Он в сознании. — Эрик… — её голос дрогнул. —Вандалка, ты в порядке? Я не думал, что вообще будет этот аукцион… и что там будешь ты. —Заметив ее молчание, он сделал шаг назад. — Боишься меня? — Нет! — Лена схватила его за руку, проигнорировав первый вопрос. — Это всё из-за того Пустого, да? А ты туда хотел ещё идти один!  Вице-президент резко поднялся, перекошенный гневом. — Ричард, твой сын — чудовище! Я требую его казни прямо сейчас! — Сын, — Райнхард поднял руку, и в голосе впервые послышался страх, — прекрати. Ради семьи. Ради будущего… У тебя таких, как она, будут толпы, только остановись. Эрик посмотрел на него мёртвым взглядом. — Семья? Будущее? Ты лгал мне всю жизнь. Ты кормил меня надеждой, что моя мать жива, что я увижу её. Кристиан попятился к выходу из банкетного зала, словно не замечая ни никаких столов, никого из элиты— только глаза его были прикованы к Эрику. — Не может быть… Когда ты успел стать Пустым? — его голос слегка дрогнул. Эрик едва заметно усмехнулся, и эта усмешка была холоднее любой правды. — Думаешь, над кем отец проводил все свои опыты? — затем он повернулся к Лене, в упор глядя на неё. — И после всего этого… ты всё ещё держишь меня за руку? Лена побледнела, но пальцы её не дрогнули. Она была непоколебимой и стояла на своем.  Ричард склонил голову набок и с притворной мягкостью проговорил: — Эмоции всегда были твоей слабостью. Но никогда не поздно взять себя под контроль. Он резко выдохнул, словно разрезая воздух: — Ко мне! Слово прозвучало, как удар. Вице-президент, побледнев, вцепился в край стола, едва удерживаясь на ногах. — Ричард… что он делает? Ричард, не отрывая взгляда от Эрика, ответил хрипло, почти шёпотом: — Призывает сюда Пустых. Поезд резко дёрнулся, стёкла разлетелись, и в зал хлынули Пустые. Элита закричала, кто-то падал на колени, кто-то палил в панике. Первым вцепились в Вице-президента — его крик утонул в гуле ужаса. Это сделал Эрик?… Дыхание Елены сбилось. — Мне нужно к Скай… к ребятам. Вдруг Пустые доберутся и до них. Эрик вырвал руку из её пальцев и твёрдо произнёс: — Не тронут. — Он отвёл взгляд. — Потому что я… первородный Пустой. Что-то на мгновение у нее оборвалось. —Нет. Не может быть. Неужели… Лена не сводила с него взгляд. Все это время с ней рядом находился первородный Пустой. Он заразил землю, а из-за этих тварей… Ее отец стал Пустым. —Как я тебе и говорил, ты - монстр. А кто полюбит монстра, который заразил всю землю? — Вымолвил Ричард, подходя ближе к ним.   —Схватите его, но не жрите. И уведите. И сразу, после слов Эрика несколько Пустых выполнили приказ. Лена проследила за этой картиной и подошла к нему ближе. Он посмотрел на нее, но не в глаза, словно, избегал ее взгляда. —Как ты это сделал…? Почему они тебя слушаются? —Это он их создал.— Вмешался отец Эрика, чуть ли не переходя на крик— И ты все еще можешь вот так стоять рядом с ним? Лена сделала шаг назад, и посмотрела на мужчину, который скрылся в той каморке, где они находились со Скай.  —Убежишь от меня?— спросил он.  По ее щеке потекла слеза, которую она быстро смахнула.  Над ним проводил опыты его собственный отец, называет монстром… Но это же не так. —С чего это вдруг?  Молчание. Он все еще по прежнему не смотрит ей в глаза.  —Эрик, ты в порядке? Почему ты не смотришь на меня? —Мне страшно увидеть в твоих глазах разочарование или то что ты меня боишься. Я убил миллионы, миллиарды невинных людей, и сейчас… Ее сердце пропустило удар. Лена не понимала, почему же так больно. —Не ты, а твой отец твоими руками. Эрик, Мне нужно много чего переваривать, но ты не виноват. Слышишь? Поэтому посмотри на меня. —Вандалка, ты много не понимаешь…Ты моя подруга. И я бы не посмел перейти эту черту. Потому что я чудовище. Никогда не мог бы смотреть в твои глаза зная это, потому что это мое истинное лицо. —Не смей говорить такое при мне. Ты никакое не чудовище. —Возмутилась она. —Я ненавижу это в себе. Ненавижу эту силу. Я никогда ею не пользовался. Но ради тебя… С той каморки послышался неугомонный голос Ричарда: —Сын, прошу. Прекрати! Давай поговорим? Эрик фыркнул. —Правда не боишься меня?— спросил он. —Правда. —Лена подошла ближе к нему.— Посмотри сам!  И он и вправду посмотрел на нее. Своими Пустыми глазами, но в них она все еще могла увидеть его родные кари-голубые глаза. —Вандалка…— Эрик на мгновение замялся,— Я люблю тебя. Лена замолчала, но не отпускала, лишь схватила его за руку. После его слов сердце заколотилось еще быстрее. Она боялась признаться самой себе, что все эти встречи, все его слова, действия и даже его боль — стали для неё чем-то большим для нее. Но до нее дошло…что давно ждала этих слов. Что все её тревоги внутри нее, боль, даже слёзы — были лишь отражением одного: она любит его. И неважно, кем он себя считает, чудовищем или человеком. Для неё он был Эриком. Её Эриком. —Я тебя тоже. —…Повтори. Лена сжала его руку еще сильнее. Эти слова были, как комом в горле, но она нашла себе силы, дабы произнести их. —Я тебя тоже люблю, Эрик. После этих слов Эрик стремительно притянул её к себе и поцеловал — так, словно боялся потерять даже на мгновение. Его поцелуй был жадным, обжигающим, словно признание, которого он так долго лишал себя. Лена обвила его руками, отвечая с тем же трепетом, — и весь мир вокруг растворился, оставив лишь их двоих. В этом поцелуе звучала не только страсть, но и жгучее желание найти в ней спасение и признание, которые искал все эти годы.   Её пальцы вцепились в его плечи, будто она боялась, что он исчезнет, стоит лишь ослабить хватку. Его дыхание смешивалось с её, и в каждом прикосновении чувствовалась такая сила, что Лена поняла — отныне они связаны навсегда, даже если весь мир обернётся против них. Когда их губы наконец разомкнулись, она не сразу смогла открыть глаза. Сердце бешено колотилось, дыхание сбилось, а в голове звучала лишь одна мысль: теперь она не отпустит его.Никогда.