Пирсинг

      — Н-никогда бы не подумал… — задыхаясь, выдохнул Джонни, беспомощно и слабенько прикусывая губу, чтобы не потерять голову совсем. Голос был уже совсем хриплым, сил на что-то сильно громче шёпота не оставалось. — Пир-пирсинг? У тебя? Да ещё и в таком месте…       — Ты слишком много болтаешь, — прошипел Би-Хань, толкаясь вперёд ещё немного и упиваясь скулежом актёра. Почти мягко, игриво усмехнувшись, он наклонился чуть ближе к его уху, крепче сжимая талию, вынуждая прогнуться ещё сильнее. То, как закатывались глаза у Джонни очень красиво сочеталось с его открытым, — пусть обычно это и было большой проблемой, — ртом. — Если бы я знал, что чтобы тебя унять, нужно просто раздвинуть тебе ноги и хорошенько засадить, я бы сделал это ещё тогда, прямо перед твоим самураем и лордом Лю Кангом.       Джонни, попытавшийся что-то ответить, лишь жалко задрожал, промычав что-то неясное и всхлипнув в конце. Он всё ещё пытался держаться за спинку дивана, но мышцы дрожали от напряжения и удовольствия, красиво перекатываясь на спине.       Би-Хань никогда не знал, что ему нравится смотреть, как люди плачут. Особенно получать такое удовольствие, видя слёзы и слыша плач того, кто так его раздражал.       Рука Грандмастера, отлепившись от талии актёра скользнула под облегающий, короткий топ. Он понятия не имел, зачем Джонни носит такое дома, но не думал жаловаться. Это смотрелось на нём лучше, чем рубашка. Так он был ещё сильнее похож на тех клишированных красавчиков-футболистов старшей школы из подростковых сериалов, которые, как он знал, нравятся Томашу.       — Где ты вообще достал эти шмотки? — шумно втянув носом запах Джонни с его шеи, Би-Хань толкнулся до конца, насладившись как ощущением, так и хныканьем кинозвезды, которая, крупно вздрогнув, отпустила спинку дивана, опираясь подгибающимися руками о него под собой. — Такое носят разве что какие-нибудь молодые, корейские мальчики в фильмах для взрослых. Или это всегда было ролью твоей мечты?.. Извращенец.       Джонни, всхлипнув ещё раз, уткнулся в сложенные перед собой запястья. Холодный металл колечка внутри нагревался от его нутра, как и сам Грандмастер Лин Куэй. Но через пару мгновений о нём вспоминали и металл охлаждался снова. Этот контраст сводил его с ума, как и сам факт того, где именно у колючего, такого грозного Би-Ханя имеется прокол. Впрочем, у него с самого начала имелась аура токсичной, бунтарской девочки-подростка.       Наверное, у Джонни всегда была особая, маленькая одержимость плохишами. Он о ней не вспоминал до тех пор, пока на экране не появлялся горячий злодей со скотским характером.       Он мог понять фанаток таких ребят. Он бы им никогда не дал, но как же они хороши.       Хотя, по поводу «никогда бы не дал» Джонни, возможно, погорячился.       Едва он привык, Би-Хань двинулся назад и актёр снова дернулся от возобновленного ощущения того, как маленькое металлическое колечко проехалась по его стенкам. Колени начинали разъезжаться.       — Чувствительный, — снисходительно выдохнул Би-Хань, криво ухмыляясь. — Тебя давно никто хорошенько не драл?       Джонни мысленно заплакал. Откуда у этой гниды вообще силы разговаривать?.. Чёртова выдержка хваленых как-их-там.       Рука криоманта под майкой двинулась чуть дальше, желая сжать казавшуюся довольно упругой грудь актёра.       Его пальцы замерли, как и сам Би-Хань, нащупывая две маленькие, тёплые бусинки вокруг соска Джонни. Тот с задохнувшимся стоном укусил своё же предплечье, мысленно проклиная то странное желание нацепить пирсинг этим вечером и пряча красное лицо.       —… Как неожиданно, — напряжённо усмехнулся Би-Хань, медленно и легонько оттягивая бусинки. Джонни заёрзал от движения, пыхтя и сильнее насаживаясь на чужой член. — Никогда их на тебе не видел.       — Это… Это… личное, — выдохнул актёр, чуть выгибаясь. Би-Хань хмыкнул и почти больно ущипнул его сосок, получая высокий, жалкий звук.       — Личные предпочтения?.. Ты брал роли не в тех фильмах, — чуть запыхавшись от ощущений, уверенно выдохнул Би-Хань. Он вдруг вновь наклонился, делая толчок жёстче и низко шипя на ухо актёру, грубо прижимая его плечи к дивану одной рукой. — Особенно с твоей любовью к большим членам.       Джонни неразборчиво что-то промычал, легко покачиваясь назад, кусая пальцы, чтобы не стонать слишком громко. Би-Хань задушенно и коротко рассмеялся, резко и звонко шлепая рукой актёра по заднице. Джонни тонко вскрикнул от быстрой, лёгкой боли.       Внезапно остановившись, Би-Хань крепко взял его за край короткой майки, чтобы не позволить отстраниться, и чуть отклонился в сторону. Туда, где на столе почти растаяло мороженое со вкусом сахарной ваты. Зачерпнув немного большим пальцем свободной руки и слизав, он вернулся к переводящему дыхание и плавящемуся, как и мороженое, актёру, нетерпеливо ёрзающему под ним. Тихо фыркнув, Би-Хань положил руку ему на горло, заставляя приподняться и повернуть лицо к нему. Руки Джонни его совсем не держали, поэтому полагаться приходилось только на душащую хватку чужой ладони.       Сложно было понять, почему его язык был холодным, — из-за магии или мороженого, но приторно-сладкий вкус приятно щекотал рецепторы, заставляя несдержанно стонать в поцелуй. Не то чтобы Джонни вообще пытался как-то себя сдерживать, — кажется, Би-Ханю даже нравилось, каким жалким он выглядел, но в какой-то момент мозг просто отключался и проследить за каким-либо шумом помимо стучащего в ушах сердца было невозможно.       Джонни попытался зацепиться за сильное предплечье, не отпустившее даже после поцелуя, но его пальцы, отказываясь сжиматься, соскользнули. Би-Хань фыркнул в его приоткрытые губы и крепче сжал горло, до удивлённого хрипа. Пока актёр так по-блядски ловил кайф с лёгкого удушья, Би-Хань снова коснулся пальцами свободной руки пирсинга на его сосках, моментально охлаждая металл. Джонни, дернувшись, словно придя в себя, ещё раз постарался зацепиться за руку, держащую его, подавшись назад, на член Би-Ханя, но его шею лишь предупреждающе сдавили сильнее. Захлёбываясь не то стоном, не то слезами, и крупно задрожав, слабо царапая запястье криоманта, Джонни кончил, дёргаясь каждый раз, когда член внутри него двигался, не давая забыть и о таком же прохладном, как поцелуй Чернички, колечке-пирсинге.       Стоило актёру успокоиться, рваными вдохами восстанавливая дыхание, Би-Хань полностью разжал хватку на шее, всё это время внимательно следя за тем, чтобы Джонни не отрубился. Уложив актёра обратно лицом на диван, он, облизавшись, возобновил движение, более резкое, грубое, нужное уже чтобы удовлетворить только его. Впрочем, Джонни, кажется, против не был, — ещё чувствительный после оргазма, он приоткрыл рот в попытке вдохнуть, теряя эту возможность при каждом толчке. Глаза глупо закатывались, а ладони уперлись в диван в попытке оставаться на месте, а не проезжаться лицом по обивке. Через пару минут Би-Хань застыл, наклонившись ближе и уперевшись лбом в чужой затылок, тяжело дыша во вспотевшую шею. Джонни сыто и довольно молчал, тоже переводя дыхание и с трепетом чувствуя, как пирсинг, который ощущался, как маленькие кусочки льда, наконец снова нагрелся, как внутри, так и снаружи.       Сглотнув вязкую слюну, всё ещё сладкую от мороженого, Джонни, не меняя положения, вдруг подал севший голос:       — Так откуда у тебя пирсинг?       Би-Хань открыл глаза, чуть приподнимаясь, и со снисходительным сомнением глянул на актёра. Он ещё из него даже не вышел.       — Тебе мало было?.. — и так низкий голос теперь звучал более спокойно, без рычаще-угрожающей нотки. Джонни лениво двинул бёдрами, вымученно усмехаясь и чуть-чуть повернув голову, глянул через плечо настолько игриво, насколько мог, едва ли чувствуя все свои конечности.       — Если для ответа тебе нужен ещё раунд, я не против, Черничка.