Сильное слово

      Ненависть. Сильное слово… Джотаро не особо нравится разбрасываться сильными словами, — однако именно оно точнее всех описывает чувство, столь остро осознанное в тот момент, когда Джотаро столкнулся с Пуччи лицом к лицу. А когда святой отец решил задеть за живое, Джотаро вспомнил, что именно привело его — без следа сомнения, без крупицы мрака перед искрой надежды — привело к тому, чтоб расправиться с Дио раз и навсегда.       Гнев. Невыносимый.       Блестящие сталью лезвия повисли в воздухе, застряв во времени.       Этому ужасу впору сниться глубокими ночами. Ослепительный взрыв, сметающий всё на пути, ураган ярости, бездна страха… невыразимой силы сноп чувств свалился на голову, когда в Джолин полетели ножи.       Так и было. Кошмар будил даже спустя столько времени, — Джолин неизменно замечала это по утрам.       — …А тебе не кажется, — спрашивала она, — что он мстил за любовь?       Джотаро, к сожалению, слишком хорошо помнил содержание записей Дио — теперь от них, что уже к счастью, никому никакого толку; он решил, что рассказать дочери будет справедливо, но с деталями не спешил.       Любовь. Ещё одно сильное слово, — вряд ли, правда, знакомое святому отцу.       — Это не любовь, — бросил Джотаро.       — Ну да… — Джолин задумчиво отвела взгляд с тенью нежной улыбки на лице.       И о чём она думает… Хотя уж лучше о чём угодно другом, чем о Пуччи.       Вечером Джотаро уснёт в кресле за книгой — и проснётся от лёгких касаний девичьих пальцев на росчерке недавнего шрама.       Способность пошевелиться словно кто-то отобрал — почему?.. Некрасиво это, наверное, — будто прикинулся спящим. Она же не исчезнет, не растает, не отвернётся, — то, как Джолин тянулась к отцу… особенно после того, как судьба открыла ей все карты и дала сложить пазлы…       — Да хватит уже притворяться, — шепнула она.       Как же она, оказывается, близко. Джотаро приподнял веки и взял в руку хрупкую ладонь. Нужно, наверное, посмотреть на неё, но отчего-то не находилось сил…       Но этого не понадобилось.       Мир. Тоже сильное слово, — очередное маленькое слово, называющее что-то огромное. Спасти мир — тоже звучит невероятно громко, однако Джотаро и его семья в это занятие были втянуты неоднократно. Но всё закончилось… ну хотя бы ненадолго?..       Владеть Миром — трудное бремя. Это Джотаро тоже очень хорошо успел уяснить.       Сейчас он не мог владеть даже ситуацией — внутри цвела буря огня под невесомыми поцелуями Джолин. Её тёплые губы дотронулись рубца сначала у века, спустились чуть ниже, к скуле, а затем…       Мир дрожал и сворачивался в дребезжащий ком…       Может, стоило поблагодарить дочь за то, что она не мучает его вопросами о любви.       …сворачивался мерно, болезненно…       Джотаро, что, не заметил, как Джолин сняла с него фуражку?..       …и мир взорвался, когда Джотаро приоткрыл губы в ответ её осторожным поцелуям.       Когда последний раз он чувствовал такое?.. Кажется, именно от того самого раза Джолин и родилась. Забавно.       Она держала ладони на его впалых щеках и продолжала целовать, несмело, неспешно, не отстраняясь даже из-за собственных слёз.       Никогда слёзы так не обжигали… Никогда — как много сильных слов появилось с её возвращением в жизнь Джотаро. Следовало бы, конечно, говорить наоборот — уходила-то не она.       Джолин прервалась, находясь всё ещё в чудовищной близости, не отрывала теперь застывших губ, — она переложила руку на грудь отца, как раз туда, где билось сердце. Разве оно умеет биться так быстро?..              Им нужно наконец успокоиться. Может, выпить чего в Шибуе. Хотя Акихабара Джолин всегда нравилась больше.              Она не спрашивала о любви и не говорила о своей тоже, — только вот, признаться, порой не помешало бы. Выяснилось, это неплохая терапия. Которая ему столь нужна.              Мир экзальтировал со скоростью Большого взрыва, — жар реликтовым излучением впитывался в карту тела, пока Джолин, как девочка, забравшаяся Джотаро на колени, ладонями спускалась к его шее и своду плеча, чуть запустив пальчик под отцовскую рубашку. В этот раз целовать начал он.       Она хныкнула и прижалась к Джотаро в ответ на его, право слово, робкие прикосновения к её спине. Ни капли страданий не считывалось в ней… Разве что оттого, что его ладони и её кожу разделяла надоедливая ткань её короткой майки.       И ни капли слёз. Больше ни капли слёз.       Это сильное слово можно произнести, не говоря.       Марина винила Джотаро в чёрствости, в безразличии к дочери — но какое же тут может быть безразличие? Просто причины такого выражения любви привели к соответствующим последствиям.       Теперь всё по-другому. И если опасность вновь преградит им путь, они встанут плечом к плечу перед ней.       Здесь явно есть что-то нарциссическое. Джолин так красива. И с возрастом всё больше становится похожей на Джотаро.       Он вдыхал солёный запах стирающихся с её горячей кожи следов влажных дорожек, — так щемит где-то между лёгкими. Хотелось пообещать, что больше не будет больно — интересно, насколько велика была бы обратная пропорция боли от такого «укола»?.. Только вот сильнее хотелось не вселять призрачных надежд. В этом — исключительно боль. В свободе от слов больше искренности, — к тому же слова не прерывали пронизывающего тёплую ночную тишину шелеста поцелуев… Кажется, его не было рядом с дочерью губительно долго.       Первая доза психотропных ощущается так же? Саднящая амбивалентность, вот в чём суть — нельзя, страшно, но остановиться нереально.       Похоже, действительно — достаточно всего лишь открыть своё сердце перед надвигающимся цунами.       Он здесь ведь благодаря ей — Джолин та нить, что держала волю Джотаро к жизни сквозь глубокое лимбо. Это чудо, что он вообще тогда очнулся. Ради чего Джолин сделала невозможное.              Невозможно — слово непреодолимой силы, однако Джолин её преодолела.              — Прости, — тихо выдохнула она, остановившись.       — О чём ты?       Дочь уткнулась в плечо Джотаро, а он позволил себе легонько гладить её по темени. Как давным-давно…              — Мне нужно отойти.       Он отпустил Джолин — лёгкой босой поступью она вышла, задвинув за собой сёдзи на треть чисто по привычке.              Честно…              Что им делать дальше? Просто жить? Как он всегда и мечтал — избавившись от тянущегося за ними вязкого следа прошлого?..              …Честно, это оскорбительно для понятия «любовь» — быть применимым в каком-либо отношении к Пуччи. Джолин, скорее всего, догадалась, что Джотаро имел в виду, даже раньше него же. Поэтому осмелилась прийти этой ночью?..              Так хотелось ещё. Нестерпимо. Джотаро, правда, не был уверен, что смог бы пойти на такое сам, — хотя прятать уязвимости от любимой дочери не собирался. Никакого смысла. Бесполезно. С момента её рождения.              Неоновые огни Токио не гасли. Они далеко, но в небе и над горизонтом свечение хорошо видно, снаружи порой как утром. Мир менялся с годами всё стремительнее и неумолимее, — солнце же, спасённое от энтропийных пертурбаций, продолжало свой великий круговорот со скоростью, можно сказать, неизменной. Человеческий век несоизмерим с танцем космических тел. Танец тел, ну и ну…              Танец тел в пространстве простыней.              Надо умыться и пойти спать.