Поле на двоих.

Очередной вечер, утопающий в густом тумане алкоголя. Поездка в Колумбию развеялась, как дым, ведь Эндрю и Нилам нашли друг в друге целую вселенную, решив разделить этот вечер в уединении. Никки, затерялся в комнате у девочек, погруженный в искусство маникюра. Аарон, верный своей привычке, снова ускользнул в неизвестность, оставив лишь призрак своего присутствия. А Кевин… что ж, Кевин, как всегда, плыл по течению своих мыслей, пока реальность не шлепнула его по лицу. Вот он, Кевин, лежит, опрокинутый на столе, в полумраке его окутывает тяжелый запах водки, разлитой в полупустой бутылке напротив. Рядом, словно немой свидетель его падения, лежит телефон. Почему-то именно сегодня все казалось особенно паршивым. Желание напиться до беспамятства, раствориться в небытии, было неумолимым. Он жаждал оказаться в объятиях Аарона, почувствовать вкус его губ, позвать его жестом, притянуть к себе, усадить на колени. Он определенно сходит с ума. Это началось, кажется, пару месяцев назад, в тот самый вечер в “Райских сумерках”. Они, как обычно, предавались алкоголю, а после Никки увлек Аарона на танцпол. Ничего необычного, казалось бы. Но почему-то именно в тот вечер, под гипнотическим мерцанием клубных огней, Миньярд предстал перед ним иным. Более расслабленным, словно освобожденным от всех оков, свободным, как птица, парящая в небесах. Музыка обволакивала его, а тело, вторило каждому биту. Прикрытые веки, а на губах – нежная мелодия, эхом отзывающаяся на приевшийся мотив. Кевин сначала списал это на игру теней и алкоголя, на мираж, сотканный из дыма и винных паров. Но когда это повторилось, а затем еще раз, в его сознании что-то надломилось. Самообладание испарилось, как роса под утренним солнцем, и он, полностью захваченный этим зрелищем, просто залип, не в силах отвести взгляд. Поначалу он пытался списать всё на воздержание в сексе, убеждая себя, что разум, изголодавшийся по простой человеческой ласке, просто ищет ей нелепые замены. Каково же было его изумление, когда на трезвую голову он поймал себя на мысли, что Аарон невероятно мил, а оверсайз вещи ему к лицу. Он вдруг с болезненной четкостью представил, каково это — прикоснуться губами к его длинной шее, коснуться острой скулы, укрыться в ложбинке между ключицами… Полное и оглушительное осознание настигло его в тот же день, в уединении туалета, под натиском навязчивых образов Аарона, танцующего в ночном клубе. Мучился он, впрочем, недолго. Уже через пару недель с начала всего этого, он сорвался. Это была какая-то университетская вечеринка, Никки слёзно умолял туда пойти и если бы не Нил-просто-попросил-Джостен, то возможно их бы тут и не было. Он почти не пил — странное, непривычное отсутствие желания забыться. А их взгляды в тот вечер встречались снова и снова. Сначала Дэй пытался убедить себя, что это лишь отголоски его недавней одержимости — навязчивые мысли, игра разгорячённого воображения. Но всё изменилось в тот миг, когда он поймал на себе его взгляд. Аарон, окружённый шумной компанией, будто выпал из общего разговора. Его глаза, тёмные и пристальные, держали Дэя в невидимом плену весь вечер, пока Миньярд не затянул его в подсобку. Их первый поцелуй был не просто встречей губ — это было падение. Изломано ласковый поцелуй, полный жадности, он был желаннее глотка воздуха для утопающего. Они исследовали друг друга, отвоёвывая территории, пока мир не расплылся в радужных кругах от нехватки кислорода. И тогда Аарон признался, что видел. Видел украдкой брошенные взгляды, чувствовал их тяжесть на своей коже. Знал о том, почему он подолгу засиживался в душе, заставляя кровь прилить к лицу. Дэй тогда готов был провалиться сквозь землю от стыда, однако этому было не суждено случиться. Аарон встал перед ним на колени растягнув пуговицу руками, прильнув губами к замочку, хватая его зубами, растегивая ширинку, а после решил его дабить тем, как вызывающи, почти с хищной грацией стянул с Дэя трусы ртом. Вид такого Аарона — покорного, но властного — вызвал мгновенную, животную реакцию. Его прикосновения были мастерскими, и на мгновение в голове Дэя мелькнул смутный вопрос: "Откуда такие умения", но его тут же смыла волна наслаждения. Он мог лишь впиваться пальцами в мягкие белые пряди и стонать, потеряв дар речи. С той ночи все и началось. Они тайком встречались в библиотеке и эти встречи были отнюдь не для учёбы. Быстрые, украдкой поцелуи за стеллажами, говорящие взгляды, случайные касания, от которых замирало сердце. Они были ниндзя, тщательно скрывающими свою связь — если это можно было так назвать. Они никогда этого не обсуждали. И именно поэтому, сейчас Дэй сидит с телефоном в руках, а дальше — всё как в густом тумане. Одно сообщение. Второе. Третье. Слова на экране пляшут перед глазами. *Час с Аароном* | Дорогой, что ты делаешь? | Я так сильно по тебе скучаю:( | Аарон... Почему ты мне не отвечаешь? | :((( | (П^П) | Малыш, как ты? | Почему ты молчишь... *** Поездка в Колумбию отменилась, а значит, мир Аарона сузился до стола в библиотеке и доклада на понедельник. Сделать всё сегодня — и тогда выходные будут принадлежать только ему и его подушке. Идеальный план. Однако едва он углубился в чтение, как тишину взорвала настойчивая вибрация телефона. Поток уведомлений был ясен: от него что-то срочно требовали. –"Да кому там неймётся?!" — с раздражением подумал он. Тратить драгоценные минуты до закрытия библиотеке на чьи-то капризы не входило в его планы. Однако стало очевидно: пока он не ответит, занятиям не бывать. Подняв телефон, Аарон увидел на экране имя «Кевин». И едва он заглянул в чат, как дыхание перехватило. По его щекам мгновенно разлился горячий румянец. *Час с Кевином* | Дорогой, что ты делаешь? | Я так сильно по тебе скучаю:( | Аарон... Почему ты мне не отвечаешь? | :((( | (П^П) | Малыш, как ты? | Почему ты молчишь... Сообщения появлялись на глазах. Его взгляд скользнул по строчкам: "Дорогой...". Это слово зазвучало в сознании настойчивым эхом, низким, бархатным шёпотом Кевина. Аарону почудилось, будто тёплое дыхание коснулось его уха, и от этого прикосновения по коже побежали крошечные искры мурашек, сбивая дыхание. *Час с Кевином* | Я занят. | Аарон прийди ко мне | ... | Мне плохо без тебя | Ты пьян | Я люблю тебя Всего три слова обрушились на него с такой силой, что сердце замерло, словно пропуская удар, а потом забилось вновь — бешено и прерывисто. Взгляд снова и снова скользил по строчкам, не в силах поверить, пытаясь впитать в себя каждый слог, каждую букву. Ошеломлённый, он оставил сообщение без ответа и, подчиняясь внезапному порыву, начал стремительно собирать вещи. В такт его хаотичным движениям телефон тихо вибрировал, подсвечиваясь новыми уведомлениями. *Уведомления от "Кевин"* | Почему ты снова молчишь? | Аарон, я люблю тебя | Я жду тебя В стремительном порыве он забросил книги в сумку и почти выпорхнул из библиотеки, по пути едва не сбив с ног стройную блондинку с охапкой конспектов, которые рассыпались по полу с тихим шелестом. Он даже не успел как следует извиниться — его ноги уже несли его к башне, а в голове кружился рой невысказанных мыслей. *** Войдя в комнату, он не обнаружил Кевина ни на кухне, ни в гостиной. Пустым оказался и туалет — оставалась лишь дверь в спальню. Именно там и нашлась его «пропажа». Парень сидел за рабочим столом, на котором стояла бутылка водки и открытый ноутбук — на экране шёл очередной матч какой-то команды. Одетый в чёрную толстовку и мягкие спортивные штаны, его фигура казалась удивительно хрупкой. Он сидел, откинувшись на спинку стула, запрокинув голову назад, одна нога была поджата под себя в небрежной позе полулотоса. И тут до Аарона дошло: Кевин даже не смотрел игру — он лишь слушал трансляцию, что было совершенно на него не похоже. Да и слушал ли вообще? Тихо подкравшись сзади, Аарон запустил пальцы в его волосы. Кевин вздрогнул, но не испугался — видимо, вечные розыгрыши Никки выработали в нём иммунитет к внезапным появлениям. Он обернулся, и его пронзительные зелёные глаза, будто два тёмных изумруда, устремились на Аарона, словно пытаясь вобрать в себя каждую черту, он буквально пожирал его взглядом. — Я думал, ты не придёшь... — тихо выдохнул он. Сильные, но нежные пальцы в его волосах наконец принесли долгожданное умиротворение. — Ты редкостный идиот — ответил Аарон, прежде чем его губы с жадным желанием впились в губы Кевина. Они ждали этого слишком долго. Эти мучительные, сладкие дни ожидания наконец нашли свой выход. Аарон навис над Кевином, одной рукой опираясь о стол, другой всё так же впиваясь пальцами в его волосы. Их отношения всегда были танцем на лезвии — извечным противоборством кнута и пряника. Не излишне нежные, но и не грубые. Они чувствовали друг друга с полувзгляда, без слов понимая, где проходят границы, и всегда зная, когда нужно остановиться. Это была игра, в которой оба знали правила наизусть. Их поцелуй был именно таким — испытанием на прочность. Насколько хватит их лёгких, как сильно будут ныть губы от терзаний чужих зубов. Вдруг Кевин перехватил руку Аарона, скользившую к его затылку. Резким, но точным движением он дернул его, и вот уже Миньярд оказался в его объятиях. Уткнувшись лицом в его живот, Кевин жадно вдохнул знакомый, сводящий с ума аромат. Его руки обвили крепкую талию парня, скользя по бедрам, бокам, спине, а взгляд, полный обожания, устремился снизу вверх — то ли верный пёс, то ли ласкающийся кот. Цепкие пальцы проникли под толстовку, нашли кожу под тонкой хлопковой футболкой и, приподнимая ткань, обнажили тело для жадных губ. Он целовал бледную кожу живота, спускаясь всё ниже, пока не оказался на коленях перед ним, прижимаясь горячей грудью к его ногам и выводя языком на коже замысловатые узоры, понятные лишь им двоим. — Повтори то, что написал. Я хочу это услышать, — выдохнул блондин, его голос был похож на шелест листьев. — Я люблю тебя — без малейшей паузы ответил Кевин. — Люблю... Люблю тебя — твердил он, как заклинание, как мантру, словно в бреду или под гипнозом, его слова сливались в единый сладостный поток. Аарон с тихим стоном потянул его за руку, в безмолвным жестом приказывая подняться с колен. Кевин послушно встал, и их губы вновь встретились в яростном, жадном поцелуе, в котором растворялось всё вокруг. В порыве страсти они смахнули со стола бутылку и аккуратно сложенные тетради, мирно лежавшие в тени, с грохотом полетел на пол стул. В густом полумраке комнаты они отлетели к стене, продолжая терзать друг друга губами, руки, обжигали кожу, даже сквозь преграды из одежды. Аарон с лёгкостью поменял их местами, прижав Кевина к прохладной поверхности, и снова впился пальцами в его угольно-чёрные волосы. Он приник губами к шее, под самой линией подбородка, безжалостно впился зубами в нежную кожу, заставив того вздрогнуть. Создав во рту вакуум, он терзал это место, а затем отпустил, с мрачным удовлетворением глядя на алеющий след. Он его. Только его. Кевин тяжело дышал ему в шею, слепо принимая всю боль, безропотно разрешая помечать себя снова и снова. Его же руки, медленно, осторожно скользнули под толстую ткань толстовки и нашли пояс джинс. Длинные, ловкие пальцы проникли под слои ткани, касаясь горячей, шёлковой кожи… Внезапно за дверью раздались шаги, а следом — звонкий, беззаботный голос Никки. Дверь с скрипом распахнулась. *** — Кевин!.. О, боги, какого чёрта тут творится?! — вскрикнул парень, застыв на пороге и наблюдая настоящий погром. Перевёрнутый стул, разбросанные по полу тетради и листы, стол, липкий от пролитой водки, и мерцающий экран ноутбука с замершим матчем. — Аарон будем мозги мне пилить! — уже возмущался он, входя внутрь. — Ха… — тихий, приглушённый смешок донёсся прямо у него за спиной. Никки резко обернулся на звук, но в пустом коридоре никого не было. Он лишь пожал плечами, списав всё на разыгравшееся воображение, и с тяжким вздохом принялся собирать разбросанные листы, ворча себе под нос о том, что Кевин обнаглел и он не нанимался его домработницей. Аарон и Кевин, словно пара преступников, застигнутых на месте преступления, затаились в тесном шкафу Дэя. Глухой смех Кевина едва не выдал их с потрохами, и Аарону пришлось зажать ему рот ладонью. Объяснять Никки эту сюрреалистичную картину — значит подписать себе приговор. Кевин устроился между ног Аарона, прислонившись спиной к его груди. Аарон, обнимая его, всё ещё прикрывал ему рот и тяжело дышал ему в шею. Очки съехали на кончик носа, на голову свалилась какая-то вещица, места было катастрофически мало. Дэй лишь подливал масла в огонь, беспечно поглаживая рукой бедро Аарона. Тот сурово смотрел на Кевина, мысленно взывая ко всем богам этого проклятого мира, чтобы кузен поскорее убрался из комнаты. Кевин же смотрел на него с хитрой ухмылкой, тяжело дыша и сжимая в своей руке ногу парня. Стиснув зубы, Аарону потребовалась недюжинная сила воли, чтобы не издать ни звука. — Ну вот какого чёрта, Дэй! Пил и без меня?! — грустно щебетал Никки, протирая стол от разлитого алкоголя. Руку Аарона накрыла рука Кевина. В небрежном жёстко, Дэй притянул одну ногу к себе от неудобства, от чего свалилась вешалка с кофтой, вызвав новый шум. Парень по ту сторону дверцы шкафа замер. — Кто там?! Я.я вооружён! — прокричал он, сжимая в руке карандаш и вглядываясь в дверцы шкафа. — Лучше покажись сам! — продолжил он, медленно подступая ближе. Сердце Аарона бешено забилось. Кевин в его объятиях замер, уставившись в щель шкафа, сквозь которую пробивался луч света от настольной лампы. Они слышали, как скрипят половицы под шагами. Их поймают с поличным. Аарон в панике лихорадочно придумывал хоть какое-то оправдание их укрытию, в то время как Кевин, казалось, мгновенно протрезвел. — Эй, Никки, ты чего так долго? — в дверях комнаты появилась девушка. Рене пришла за Хэммиком, который обещал вернуться с серебряным лаком, но пропал. — Ты не смог найти лак? — спросила она, наблюдая, как Никки замер с карандашом напротив шкафа. — Что случилось? — В-в шкафу что-то есть... оно шуршит, — прошептал парень, прижимая палец к губам. — Тихо! — Оо... а где Кевин? — так же шёпотом поинтересовалась девушка. — Пропал... а что если... это нечто забрало его! — со страхом в голосе произнёс Никки, оборачиваясь к Рене. Та в недоумении подняла бровь, замерев на мгновение, а затем рассмеялась. — Чего смешного, Рене?! Уокер подошла к парню и взяла его под руку уводя прочь. — Мне кажется, это мыши... я недавно видела одну в коридоре — проговорила она, наблюдая за шоком на лице Никки. — МЫШИ?! О НЕТ! — затрещал он, оборачиясь к шкафу. — Я НЕНАВИЖУ ИХ! — схватив девушку за руку, он быстро покинул комнату, захлопнув дверь. — Немедленно вызываем крысолова! Сегодня же! – Никки, милый, уже ночь, – мягко ответила девушка, прикрывая улыбку ладонью, чтобы скрыть смешок. – Завтра же! Но этой ночью я ночую у вас! Почему ты раньше не сказала? Это ужасно – я спал в одной комнате с мышью! – не унимался парень, уже на выходе из общей комнаты в коридор. Рене бросила последний взгляд на две пары обуви у порога, едва заметно улыбнувшись, и плотно закрыла дверь, продолжая слушать взволнованные монологи Никки о том, что он вовсе не боится мышей, а беспокоится за свои вещи. Как только дверь захлопнулась, а звуки шагов и голосов растворились в тишине коридора, они наконец выдохнули. Аарон в изнеможении откинул голову назад, насколько позволяли стенки шкафа, а Кевин, прижавшийся к его груди, вдруг задрожал. *** – Кевин? – с лёгкой тревогой спросил Аарон, подумав, что тот плачет. – Эй, ты чего… Но парень смеялся. Хрипло, беззвучно, так легко и заразительно, что Аарон не мог не подхватить этот смех, заворожённый его искренностью. «Мыши», – пронеслось у него в голове, и от этой мысли стало ещё смешнее. – Аарон – позвал его брюнет, запрокидывая голову и глядя на него снизу вверх, а затем прикусив его подбородок. – так на чем мы остановились? – прошептал он, переворачиваясь в объятиях Аарона, путаясь в упавших с вешелок вещах. Целуя любимые губы, упираясь рукой в дверцу, что неожиданно открылась от веса парня. Они вывалились из шкафа прямо на пол, увлекая за собой груду одежды. Кевин, оказавшись снизу, прижал Аарона к себе, не отрываясь от его губ. Лёжа среди разбросанных вещей, Кевин тонул в его ореховых глазах, утопад под тяжёлом, и в то же время ясном вгляде. Теперь он не спутает их с братом. Только не эти глаза. Сейчас он отчётливо понимал как Нил из различал. Они долго лежали на полу, целуясь, а потом, наконец закрыв дверь на ключ, перебрались на кровать. Они оба сгорали в поцелуях, убивая друг друга, зараждая любовь. Словно пытаясь загладить каждую минуту разлуки, каждое невысказанное слово. Срывали с друг друга одежду, оставляя на коже следы – цветущие, как маки, засосы и красные полосы от ногтей. Они не старались быть тихими. Слишком долго ждали этой встречи, слишком долго искали друг друга. Этой ночью лишь луна, бесстыдно заглядывавшая в окно, была свидетелем их страсти. Кевин покрывал всё тело Аарона поцелуями, запоминая каждую родинку, каждую веснушку, каждый мелкий шрам – как будто хотел навсегда сохранить в памяти карту его кожи. Опираясь рукой на рабочий столик, он случайно задел клавишу, и комната внезапно наполнилась шумом трибун и голосом комментатора – казалось, шла запись матча «Троянцев» и «Черепах». Но они уже не слышали никого, кроме друг друга. "– Троянцы выходят в лидеры! Сейчас счёт составляет 5:3! "– голос комментатора звенел от возбуждения, заполняя комнату. Но звуки матча тонули в ином – в громких, влажных поцелуях, прерывистых стонах и настойчивом скрипе кровати. "– Ох, Черепахи определённо ведут грубую игру, но наш любимчик Жан Моро не даёт им спуску!" Так же и Кевин не давал Аарону и глотка воздуха передышки. Он впивался в его губы, движимый ритмом резких, точных толчков, выбивая из парня сдавленные, беспомощные стоны. "– Ох, вы только гляньте! В игру вступает Джереми Нокс! Капитан Троянцев, и он настроен решительно!" Аарон стискивал зубы до скрежета, его пальцы впивались в тёмные волосы Кевина, спутанные и влажные. – Кевин… – его стон был больше похож на хриплый выдох, рождённый где-то в глубине гортани. – Кевин… – он притянул парня к себе, жадно ловя его губы в поцелуе, пытаясь заглушить собственное безумие. "– Они проходят защиту Черепах! Ну же! – комментатор вскочил с места, не в силах усидеть." – Сильнее… – простонал Аарон, выгибаясь под ним, и Кевин послушался, войдя глубже, жёстче, безжалостнее. – Да!– зажмурился Аарон, полностью отдаваясь ощущениям, тону в них. – Кеви~ин – он притянул его ещё ближе, прижавшись лбом к его горячему лбу. "– Троянцы усиленно ведут борьбу за мяч!" – Ты мой – тяжело дышал прямо в губы Кевину, пока тот вбивался в его податливое тело. – Только мой – шёпот блондина был обжигающим и влажным, сливаясь с поцелуями. – ты принадлежишь мне – он прикусил его нижнюю губу, чувствуя солоноватый вкус крови. "– И ДА!!! ЭТО ГОЛ! ГОЛ! ТРОЯНЦЫ ПОБЕЖДАЮТ! – комментатор сорвался на крик, едва не роняя микрофон. Камеры выхватили ликующую команду, а затем крупно показали Джереми, запрыгнувшего на руки Жану. Француз крепко держал капитана за бёдра, а тот, сияя, поднял руку в победном жесте." – Твой… – прошептал Кевин, изливаясь в него, и его губы поймали последний, сдавленный стон Аарона. "С трибун неслась фирменная кричалка Троянцев. Этот матч был одним из самых тяжёлых, решающим, билетом в финал, который они сумели вырвать в этой ожесточенной игре." Что же до Кевина и Аарона, утро встретило их лучами весеннего солнца и тихой, фоновой музыкой из ноутбука. Неясно, сколько роликов прокрутилось за ночь, – они узнают это потом. За дверью, как обычно, шумел Никки, вероятно, проводя свой утренний ритуал по уничтожению кухни. Он точно не оставит без внимания многочисленные засосы на их шеях. Нил и Эндрю узнают позже. Если первый, возможно, проигнорирует новость об их отношениях, то Эндрю высадит их из машины по пути домой – своеобразный жест мести, куда более изощрённый, чем нож у горла. Рене выиграет в споре пару сотен, Элисон будет недовольна, но всё же примет поражение. Ну а сами Аарон и Кевин больше не будут прятаться в шкафах. The End.