Опоздали

— Джо! А где моя рубашка? — в попыхах залетел в спальню Лололошка, сжимая в одной руке гудящий утюг, а во второй держал вилку от розетки. Он глазами искал гладильную доску, которую забросил куда-то и забыл куда именно. — В шкафу ищи. — откликнулся приглушённый голос мужчины из-за двери ванной, пытаясь перекричать назойливое жужжание электрощётки. — Если не там, то на сушилке смотри. — Нашёл! Дверь в ванную распахнулась. Из-за неё, окутанный лёгким паром, показалась высокая, статная фигура Джодаха. Серебристые волосы ниспадали на его загорелые плечи. Мокрые, тяжёлые локоны ввились в завитки на концах. Пурпурные, бездонные глаза пробежались по творческому бардаку в коридоре. Нашёл свои брюки на полу, что в пылу страсти и любви были безжалостно сброшены. Рубашка, смятая в комок, бесстыдно валялась на тумбочке. Джодах невольно представил вчерашнюю сладкую картину: Лололошку под собой, пунцово-красного, смущённого, прикрывающего дрожащими руками своё оголённое тело, и как он хватает его за запястья и отводит в сторону, шепча, какой же он красивый. Вспомнил ощущение его губ за своей шее, как пальцы царапали плечи, а зубы впивались в кожу. Краем глаза он заметил мельтешащего Лололошку, скачущего на одной ноге через всю квартиру в отчаянной попытке укротить упрямый носок. Джодах вытянутой рукой преградил ему путь. Тот, врезавшись в неё, чуть не свалился на пол. — Ты поел? — голос стал серьёзнее, в нём появилась сталь. Джодах с грозным выражением лица остановил Лололошку. Руки скрестил на груди, а глаза прищурились, пристально рассматривая взволнованное лицо парня. — Да по дороге возьму чего-нибудь! Я опаздываю! — отнекивался Лололошка, как школьник. — Нет. Сначала ешь, потом на работу идёшь. Ясно? А то как в субботу будешь с белым другом обниматься после того буритто с заправки. — Джодах ...- — Я тоже опаздываю, так что мы в одной лодке. — А если начальник мне выговор сделает? — Как сделает – так и отменит. — Джодах положил широкую ладонь за спину парня и легонько толкнул в сторону кухни. — А если будешь пререкаться, то только сильнее опаздаешь. Его умелые руки потянулись за яйцами и молоком в холодильнике. Он ловко разбил пару, методичными, плавными движениями взбивал их, медленно вливая струйку молока. — Тебе помочь хоть? — спросил Лололошка, просовывая руки в рукава рубашки. — Пока ты там с носками воевал, я уже почти доделываю. — закатил глаза мужчина, окуная пышный свежий хлеб в солнечно-золотистую яично-молочную смесь и отправляя на шипящую сковородку. Сладковато-масляный аромат моментально разнёсся по квартире, затмевая все остальные запахи. Через несколько минут на столе появились две тарелки с дымящимися, румяными, золотистыми гренками. Они блестели от масла в лучах солнца, а золотистая корочка так и манила к себе. — Джо, уже семь сорок (7:40), давай быстрее! — налетая на свою порцию, как-будто не евший вечность, поторапливал Лололошка. — Ты хоть вилку возьми. А то как дикарь ешь руками, — Джодах протянул ему столовый прибор. И пока тот брал вилку, Джодах легонько, почти невесомо коснулся губами его щеки, полной, как у хомяка еды. В уголке которой прилипла крошка. — Мне же потом отмывать тебя всего. — М! Да пофиг! — буркнул Лололошка, но щёки его залил предательский румянец. Они ели молча, с бешеной скоростью, достойной чемпиона, за пять минут уничтожив всё, что было на тарелках. Одевались они синхронно, как отлаженный механизм: Джодах натягивал свои тёмные джинсы, Лололошка застегивал рубашку, Джодах искал ключи на тумбе, Лололошка – свой вечно пропадающий телефон. — Ключи взял? — крикнул Джодах из-за двери. — Взял! — Телефон?! — У меня! Поехали быстрее! Уже восемь! Мы и так опоздали! И они, словно вихрь, побежали по лестничной клетке, к лифту. Когда двери открылись, на часах уже было восемь (8:00). — Джодах. — легонько дёрнув за рукав рубашки, шепнул Лололошка. — Я пропуск забыл... на тумбочке у двери.