Seven Minutes In Heaven/Семь Минут в Раю

      Драко ненавидел подобные вечеринки.       Раньше он их обожал, наслаждался вниманием, которое получал, танцуя на столах и наряжаясь в самые дорогие мантии. Но с шестого курса это стало казаться глупостью и сплошным ребячеством.       Наверное, наличие Темного Лорда, угрожающего жизни его семьи, заказ на убийство в шестнадцать лет, пребывание на неправильной стороне в Войне и несколько месяцев в Азкабане сделали его взрослее или что-то в этом роде.       Но его дорогая Панси была не такой.       — Драко, — промурлыкала она, кружась в своей лучшей мантии чернильного цвета. — Дорогой, нам нужно поторопиться.       — Нет, — коротко ответил он, бросил на нее сердитый взгляд и вернулся к чтению. — Я не пойду.       — Ох, ну, пожалуйста, — вздохнула Панси, выхватывая у него книгу и читая название. — История маггловских технологий. Кто ты такой?       Драко вскипел от злости, забирая книгу у нее из рук.       — Никто не хочет видеть меня там, Панс. Не знаю, может ты забыла, но несколько лет назад я чуть не убил директора.       — Теперь всем на это наплевать, дорогой, — отмахнулась Панси, опускаясь на колени у изножья кровати, чтобы смахнуть с его глаз выбившуюся прядь. Драко серьезно в этом сомневался. — Нам нужно показать, какие мы классные. Я не уйду без своей идеальной пары.       — Ну так оставайся со мной, — ответил он ей, снова открывая книгу о магглах и их технологиях. Драко хотел исправить то, что натворил. Он выбрал не ту сторону и сильно за это поплатился. Сомневаясь в своих убеждениях и решениях на протяжении последней пары лет, он наконец-то был на верном пути, и не хотел снова повторять те же ошибки. Он не хотел быть неудачником. — Мы можем узнать что-то интересное! Ага! Вот, холодильник. Магглы используют его, чтобы охлаждать еду.       — Я люблю тебя, Драко, но я не буду читать о магглах, — Панси покачала головой, склонив голову набок и глядя на него. — Поттер тоже там будет.       Сердце Драко странно екнуло, но он проигнорировал это и продолжил читать.       — А почему мне не должно быть все равно?       Она бросила на него взгляд с усмешкой.       — О, не знаю, может, потому что ты мечтал о нем с двенадцати лет.       — Я не мечтал! — Драко сердито посмотрел на нее.       Панси лишь ухмыльнулась.       — Ох, Драко, дорогой, перестань, пожалуйста, отрицать свою детскую любовь.       — С чего ты вообще взяла, что он придет? — настаивал Драко, закрывая книгу.       — Это вечеринка только для восьмикурсников, — усмехнулась Панси, и взглянула на свои ногти. — Конечно, Поттер придет.       — Как я уже сказал, мне все равно, — Драко с трудом сглотнул. Ладно, может, ему и было немного не все равно.       — А мне нет. — Панси всхлипнула, положив обе руки на его колени. — Пожалуйста! Пожалуйста! Умоляю! Я сделаю все что угодно!       Драко закатил глаза, глядя на драматичную ведьму, стоящую перед ним. Он знал ее достаточно хорошо, чтобы понять, что это все игра.       — Что угодно?       — Да! — Она дернула плечом, кивнула, и откинула голову на кровать, рассыпав веером волосы. — Все, что ты захочешь!       Вот так Панси и привела Драко в гостиную восьмого курса в тот вечер. Он был одет в повседневные карамельные брюки и лазурный верх, который ему очень нравился. Длинные рукава скрывали Метку, а оттенок синего подчеркивал яркость его серебристых глаз. С тех пор, как Драко узнал о маггловской моде, он с большим интересом ее изучал, особенно учитывая то, как активно он пытался восстать против всего, чему его учили с детства. И вдвойне особенно теперь, когда у него появился еще один шанс.       Гостиная была залита ярким флуоресцентным светом всех цветов: красного, синего, фиолетового, оранжевого и зеленого. Раздавались громкие разговоры, а из зачарованных динамиков доносилась музыка, которую Драко не узнавал.       Панси сжала его руку.       — Мы грандиозно опаздываем, дорогой.       — Панс, — вздохнул Драко, ссутулившись. — Не знаю, смогу ли я это сделать.       — Ты мне обещал, — парировала она, потянув их обоих к ряду плюшевых диванов, расставленных по всей комнате. — К тому же, все не так плохо, как ты думаешь.       В этот момент незнакомая девушка с Когтеврана бросила на него уничтожающий взгляд.       Драко внутренне сжался, но все же позволил Панси провести его через гостиную.       В основном там были гриффиндорцы, поскольку именно им разрешили вернуться в школу без обязательного одобрения со стороны Министерства Магии. Было также несколько пуффендуйцев и когтевранцев. По крайней мере, их точно было больше, чем слизеринцев.       Вернулись только Драко, Панси, Тео и Блейз.       И раз уж речь зашла о змеях, Панси подвела Драко прямо к ним и растянулась на диване, словно кошка, положив голову Тео на колени.       — Моя доблестная свита, — проворковала она. Ее накрашенные красные губы изогнулись в недоброй ухмылке. — Смотрите, кого я привела.       — Малфой, наконец-то, — усмехнулся Тео. Он запустил руку в волосы Панси, проводя по ним пальцами. — Я вообще тебя не вижу вне нашего общежития.       — Кроме как на занятиях, — ответил Блейз, его рука расслабленно лежала на подлокотнике.       Драко закатил глаза.       — Пошли вы.       — Ладно, приятель, — ухмыльнулся Блейз, похлопав по месту рядом с собой, а потом повернулся к Панси. — Он же знает, что Поттер здесь, да?       Драко оскалился, но все же сел.       — Поттер меня не интересует.       Панси проигнорировала его.       — Уверена, это одна из причин.       В этот момент Невилл Долгопупс запрыгнул на ближайший стол.       — Мы играем в бутылочку!       У Драко скрутило живот, когда Панси схватила его за руку и ухмыльнулась.       — Мы в деле!       — Нет, не в деле, — ответил Драко.       — Еще как в деле! — она встала, увлекая за собой Драко. Тео и Блейз последовали за ними.       Все восьмикурсники расселись по кругу, и сердце Драко забилось, когда он увидел взъерошенные черные волосы. Панси усадила их прямо напротив Гарри Поттера, Гермионы Грейнджер и Рональда Уизли.       — Это будет так весело, — Панси коснулась пальцем плеча Драко. — Я просто знаю, что все закончится замечательно.       — Что ты имеешь… — начал Драко, но его грубо перебил Долгопупс, Мальчик-Который-Теперь-Храбрый, и приземлился рядом с Джинни Уизли с бутылкой из-под огневиски в руках.       — Ну, погнали.       — Как будем играть? — спросил Блейз у Долгопупса.       Невилл повернулся к Блейзу с удивлением, написанным на лице.       — Ты не умеешь играть?       — В традиции чистокровных не входит вращение бутылок, Долгопупс, — ответил Тео.       — О, кучка идиотов, — вздохнула Панси, приложив руку к голове. — Не возражаешь, если я объясню правила, Долгопупс?       Невилл изогнул бровь.       — Вперед.       Панси указала на бутылку.       — Мы все по очереди крутим бутылку, и на кого она укажет, того и целуешь. Например, — Панси одарила младшую Уизли очаровательной улыбкой. — Если я крутану бутылочку, и она укажет на Джинни, то я должна ее поцеловать. — Глаза Джинни распахнулись, и она покраснела. — Но мы, на самом деле, можем добавить еще один элемент. Семь минут в Раю. — Панси лукаво ухмыльнулась. Ее обаяние можно было сравнить с чарами Сирены. — Это абсолютно блестяще.       — Прежде чем ты спросишь, — вмешался Долгопупс, когда Блейз уже открыл рот для нового вопроса, — Семь минут в Раю — это когда тебя отправляют в чулан или маленькую комнату, и ты должен оставаться там в течение семи минут с выпавшей тебе парой, прежде чем можно будет выйти.       — Значит, — сказал голос, не принадлежавший ни одному из змей, и Драко резко повернул голову. Ярко-зеленые глаза смотрели оценивающе. Гарри Поттер теперь все время был каким-то напряженным, наверное, как и положено Герою Войны. Его растрепанные волосы все еще были в полном беспорядке, как будто он решил их вообще не причесывать, а глаза по-прежнему блестели, но в них таилось какое-то глубокое понимание, которое Драко не мог распознать. Он уже не был долговязым, как раньше, он стал смелее, грубее, его стало гораздо сложнее сдержать. — Если я раскручу бутылку, и она укажет на кого-нибудь, мне придется идти с ним в комнату на семь минут?       — Верно, — кивнула Грейнджер, улыбаясь ему. Рука Уизли обнимала ее за плечо, словно защищая. — О, мы не будем играть, Невилл. Мы просто хотим посмотреть, что будет происходить.       Драко почувствовал, как его немного отпустило. От облегчения? От отчаяния? От тоски? Он не знал.       — И Гарри тоже? — спросил Невилл, ставя бутылку между всеми, в центр круга. — Или только ты и Рон?       — Нет, — Поттер покачал головой. — Я играю.       Драко почувствовал, как у него перехватило дыхание, и услышал усмешку Панси справа от себя.       — Ну, может быть, чтобы избежать путаницы, Грейнджер и Уизли стоит сесть на диван. Так бутылка случайно не попадет на них.       — Она, наверное, права, Миона. Оттуда тоже будет хорошо видно, — сказал Уизли, Грейнджер кивнула и последовала за ним из круга.       Драко заметил, как Поттер сглотнул, а его кадык дрогнул. Друзей ведь не было рядом, чтобы защитить его, верно?       — Отлично, — Долгопупс наколдовал чашу и пергамент. — Мне нужно согласие всех, прежде чем мы начнем. Если напишете свое имя на этом пергаменте, это будет считаться подтверждением того, что вы будете целоваться с тем, на кого укажет эта бутылка.       Девчонка Уизли наколдовала перо, не требующее чернил, и передала его Долгопупсу, который первым написал свое имя на пергаменте. Джинни была следующей. Пергамент и перо прошли через множество рук, прежде чем оказались у Поттера. Он поднял взгляд, сглотнул и принялся писать свое имя.       Конечно, Поттер будет выполнять все правила, подумал Драко, и, конечно, он будет наслаждаться мыслью о том, как его любимые поклонники будут целоваться с ним до бесчувствия семь минут в грязном чулане.       Кровь Драко закипела, на поверхность выплеснулось мерзкое чувство.       Он почти зарычал, когда Тео толкнул его, передавая перо и пергамент.       — Ну же, приятель, — прошипел Тео. Драко взял перо и пергамент. — Все твои чувства написаны у тебя на лице.       Заметив, что все за ними наблюдают, Драко перевел взгляд на бумагу, изобразив невинность, и быстро написал свое имя замысловатым почерком, после чего передал оба зачарованных предмета Панси.       — Дорогой, — прошептала Панси, забирая их у него. — Ты в порядке?       — О, лучше не придумаешь.        Он старался сдержать рвущийся наружу сарказм, но ничего не мог с собой поделать. Было ощущение, будто он вот-вот взорвется.       Как только пергамент был заполнен подписями, Долгопупс зачаровал его так, чтобы он разорвался, отделив имена друг от друга, и упал в чашу.       — Это система, которая определяет, кто и когда будет ходить, — сказал Долгопупс. — Например, — он потянулся к чаше, перебирая в ней бумажки, прежде чем вытащить имя. Драко подумал, не ностальгирует ли Поттер, поскольку это чем-то напомнило Кубок Огня. — Меган Джонс. Ты первая.       Джонс смущенно улыбнулась, схватив бутылку за широкое дно, и быстро крутанула. Драко пристально наблюдал за тем, как бутылка останавливается, показывая на Терри Бута. Медовая кожа Джонс залилась краской.       — Полагаю, это мы с тобой, Мег, — Бут подмигнул ей.       Джонс тихонько хихикнула, но встала, взяла Бута за руку и повела к шкафу для метел.       — Ну, это все, конечно, весело, — пробормотал Драко Панси, — но что будем делать мы эти семь минут?       — Начинай возбуждаться и молись Моргане, чтобы мы были следующими, — подмигнула она.       В ответ на его вопрос сестры Патил захихикали, и все перешли на тихий разговор.       Значит, это было время для сплетен? Драко закатил глаза.       Он осторожно взглянул на Поттера, который развернулся к Уизли и Грейнджер. Он что-то сказал, провел рукой по волосам, и Грейнджер хрипло рассмеялась, уткнувшись в плечо Уизли. Затем Поттер оглянулся на круг и, к полному ужасу Драко, встретился с ним взглядом.       Глаза Драко округлились, и он быстро отвел их в сторону.       — Очень мило, Драко, дорогой, — фыркнула Панси. — Твоя тоска просто тошнотворна.       — Я не тоскую, — невозмутимо ответил Драко.       — Еще как, дружище. — вмешался Блейз.       Драко снова закатил глаза, и подумал, что мать бы этого не одобрила – она всегда говорила ему, что, если он будет закатывать глаза слишком часто, они однажды выкатятся. Не обращая внимания на тревожный мысленный образ, Драко вытянул ноги, скрестив их, и оперся на плюшевый диванчик позади себя.       Несколько минут спустя Джонс и Бут вышли из шкафа. Волосы у обоих были взъерошены, щеки раскраснелись, дыхание было тяжелым, а губы – опухшими.       Смех преследовал их, пока они не уселись на свои места.       — Было весело? – промурлыкала Панси.       Джонс ухмыльнулась, продолжая смотреть на свои колени, и не отвечая на нарочитые подколки Панси.       Остальные имена слились для Драко в сплошное месиво. Он начинал нервничать.       Ханна Эбботт и Джастин Финч-Флетчли.       Парвати Патил и Салли Перкс.       Уэйн Хопкинс и Дин Томас.       Теодор Нотт и Блейз Забини.       Драко удивленно проводил их взглядом до чулана, а когда оба вышли оттуда довольно взволнованными, и он осмелился вставить комментарий, то Тео быстро заткнул его, пригрозив проклясть.       — Панси Паркинсон. — выкрикнул следующее имя Невилл.       Панси ухмыльнулась, словно книззл, которому достались сливки. Она осторожно крутанула бутылочку и обнаружила, что та указала на девчонку Уизли.       Джинни побледнела.       — Вау. Какая честь.       Панси нетерпеливо поднялась, но все равно пыталась сдержать себя, чтобы не спугнуть младшую Уизли. Она протянула свою идеально ухоженную ручку, и Джинни бережно сжала ее.       За спиной Драко услышал стон Уизела.       — Она даже не на нашем курсе. Не хочу видеть, как моя сестра целуется со слизеринцем. — затем раздался внезапный вдох и быстрое, — Ой, Гарри!       — А что не так со слизеринцами? — раздался голос Поттера позади Драко, пока он наблюдал, как Панси, обнимая Уизли за талию, ведет ее к чулану. — Не будь таким предвзятым.       Драко напрягся при этих словах, но не стал смотреть в сторону Поттера. В нем было столько противоречивых чувств.       Семь минут спустя Панси и Джинни вышли в мятой одежде, а Панси на ходу застегивала мантию. Она чувственно подмигнула своей партнерше и с грацией кошки села обратно.       Прежде чем Драко успел подшутить над Панси из-за ее явного интереса к Уизли, раздался голос Лонгботтома.       — Драко Малфой.       Драко почувствовал, как к горлу подступает желчь, когда остальные посмотрели на него, сердце бешено колотилось, и он потянулся к бутылке, раскрутив ее, прежде чем успел обдумать все тщательней.       Драко невольно зажмурился, но, когда раздались дружные вздохи всего круга и приглушенное шокированное хихиканье Панси, он резко открыл глаза.       Драко подумал, что готов умереть прямо сейчас.       На другом конце бутылки Гарри, мать его, Поттер смотрел на него взглядом, выражающим потрясение.       Они ничего не говорили. Абсолютно ничего.       Они просто смотрели друг на друга, испытывая полное и абсолютное унижение.       В один и тот же момент Панси подтолкнула его, а Грейнджер – Поттера.       Драко не прилагал сознательных усилий, чтобы переместить ноги к чулану для метел, но как только они оба оказались внутри, он очень неровно вздохнул.       — Слушай, Поттер, прости, что…       Он не успел договорить, потому что Поттер внезапно прижался к его губам.       У Драко закружилась голова, когда он почувствовал, как пальцы обхватили его щеки, в то время как рот буквально пожирал его. Он не знал, куда деть руки, поэтому вцепился ими в рубашку на талии Поттера. И это было воспринято как сигнал к сближению, словно Поттеру было жизненно необходимо быть как можно ближе к Драко. Их бедра прижимались друг к другу, и этот болван со шрамом воспользовался возможностью прижать Драко к стене, роняя все вокруг себя.       Несмотря на весь свой шок, Драко ответил на поцелуй Поттера так же лихорадочно, так же горячо. Он начал терять связь с реальностью.       Сон?       Это был не первый раз, когда Драко видел во сне спасителя волшебного мира.       Поттер издал глубокий стон, вырвавшийся из глубины горла и заставивший Драко резко вдохнуть, а затем разорвал поцелуй, и Драко с трудом удержался от того, чтобы не начать умолять поцеловать его снова.       — Что с тобой? — прошипел Драко, пытаясь сохранить непроницаемую маску.       Он призвал на помощь всю свою эгоистичную самоуверенность и чувство собственной важности. Но этого оказалось недостаточно. Вместо этого в голосе Драко прозвучало отчаяние.       Он проклинал себя.       — Хочу, — выдохнул Поттер. Это был едва ли ответ, но волна возбуждения пронзила живот Драко в районе пупка. — Я… блять. Ты мне так нужен.       Не успел Драко моргнуть, как губы Поттера оказались на его шее, покусывая, целуя и облизывая нежную кожу. Драко издал хриплый стон.       — Тебя опоили Амортенцией?       Поттер покачал головой и положил руку на шею Драко, крепче прижимая его к себе, и продолжая оставлять укусы по всей линии подбородка и горлу.       — Тогда может какое-то другое любовное зелье? — выдохнул Драко.       От мутного возбуждения ноги Драко задрожали. Жалко, ведь ниже пояса ничего не происходило. В любом случае, он сомневался, что Поттер вообще стал бы это делать.       Возникла мысль, что Драко просто пытается воспользоваться ситуацией. Вдруг это действительно было любовное зелье?       Если люди узнают, что Поттера опоили, Драко снова станет объектом для издевательств. Все подумают, что это он сделал. Дыхание участилось.       Поттер резко вскинул голову. В его глазах гуляла такая тьма, какой Драко никогда раньше не видел. Но теперь Драко заметил золотистые искорки в зеленых глазах.       — Я не под любовным зельем, — сказал Поттер, его грудь тяжело вздымалась при каждом вдохе. Взгляд метался между глазами и губами. — Продолжим?       Драко сглотнул, широко раскрыв глаза, и кивнул. Его ответ вырвался писком.       — Да.       Поттер вернул руки на щеки Драко, и смотрел на него еще несколько секунд, прежде чем снова поцеловать. Но этот поцелуй был другим. Нежным, как перышко. Не жадным и не требовательным. Это был поцелуй между влюбленными. Драко знал, что никогда не сможет стать им для Гарри Поттера, как бы сильно и как бы долго он этого ни желал.       Поттер подарил Драко еще один блаженно-нежный поцелуй, и еще один, и еще. Постепенно поцелуи становились все быстрее и интенсивнее, отчего Драко таял.       Не успел он опомниться, как уже вовсю целовался с Избранным.       Снова.       Поттер убрал руки с лица, опустив их на бедра Драко, прижимая к себе, а Драко скользнул пальцами вверх, запуская их в волосы Поттера. Те самые, которые всегда раздражали своей неряшливостью, но в последнее время вызывавшие лишь очарование тем, какими мягкими казались иссиня-черные пряди наощупь, какими нежными они могли бы быть. Поэтому он охотно воспользовался этой возможностью. И все было именно так, как представлял Драко: мягкость, гладкость и шелк.       Поттер застонал, когда Драко потянул за волосы у корней, и слегка ухмыльнулся своему заклятому врагу.       — Мерзавец, — пробормотал Поттер ему в губы.       Драко качнул бедрами, прижимаясь к Поттеру. В шокирующем повороте событий он осознал, что у Поттера стоит. Что ж, теперь это касалось их обоих.       Руки Избранного начали шарить где-то внизу, и Драко со стоном понял, что Поттер возится с ремнем и молнией на его брюках.       — Как думаешь, семь минут уже прошло? — выдохнул Драко, не в силах поверить в свою удачу. Должно быть, это розыгрыш. Иначе быть не может.       Поттер взглянул на него из-под прикрытых век.       — Буду честен с тобой, Малфой. Мне совершенно плевать.       — Хорошо.        Драко кивнул, чувствуя себя долбанным болваном. Как истинный джентльмен, Шрамоголовый убрал со лба Драко упавшую прядь светлых волос.       — Могу?       Не обращая внимания на то, что Поттер использовал неправильное слово, прося разрешения, Драко лихорадочно кивнул и снова сглотнул. Во рту был его вкус. Он чувствовал вкус пирога с патокой на языке, и знал, что Поттеру нравятся десерты, но не ожидал что, он сам на вкус как они… Интересно, каковы на вкус другие части Избранного.       Драко смотрел, как Поттер расстегивает молнию и спускает брюки до щиколоток, не сразу поняв, что боксеры упали вместе с ними.       Мысль о собственном члене его совершенно не волновала, ведь ему больше было интересно, что о нем подумает Поттер, потому что сам Драко дрочил на стоявшего перед ним парня больше раз, чем он мог сосчитать.       Драко наблюдал, как язык Поттера скользнул по слегка приоткрытым губам, увлажняя их. В глазах читалось дикое, неуемное желание. Казалось, он знал, что Драко пристально за ним наблюдает.       — Блять, — пробормотал Поттер, откидывая челку с лица и снова замирая. Неудивительно, что волосы Поттера всегда были в таком ужасном состоянии. Он постоянно ерошил их своими проклятыми руками. — Блять, Малфой.       — Ты так и будешь стоять и любоваться моим членом или уже что-то с этим сделаешь? — вскипел Драко.       Он не знал, откуда взялась эта внезапная ярость, но что-то в глазах Поттера вывело Драко из себя.       — Заткнись, Малфой.       У Драко внутри все сжалось, когда Поттер упал перед ним на колени, положив руки на его бедра. Драко не мог дышать от открывшегося зрелища. Должно быть, это был какой-то жестокий сон, придуманный его разумом. Что-то, что никогда не сбудется, и… О. Ооо...       Он закрыл глаза, прислонился к стене и попытался выровнять дыхание. Его руки снова рассеянно зарылись в волосы Поттера. Он запоминал эти ощущения. Грубые, мозолистые из-за квиддича ладони на бедрах. Гладкие волосы, запутавшиеся в пальцах. Теплые губы на члене.       — Смотри на меня.       Драко резко распахнул глаза, взглянув на Поттера, который коварно ухмылялся, и чуть не потерял самообладание.       Он видел, как Шрамоголовый взял его член в рот, и издал скулящий звук, когда Поттер обвел языком головку, сглатывая предэякулят, прежде чем насадиться по самое горло.       Драко в оцепенении ощущал, как Поттер убрал одну руку с бедер и начал массировать яички. Он громко застонал. Было совершенно не важно, насколько громким он был. Сил беспокоиться об этом совершенно не осталось.       — Гарри.       Поттер на мгновение замер, и Драко еще глубже зарылся пальцами в черные пряди. Снизу донесся глубокий стон, и этот звук отдался вибрацией на члене Драко, заставляя вздрогнуть. Это зрелище сводило с ума. Мальчик-Который-Выжил-Умер-И-Снова-Выжил стоял на коленях, держа во рту член Драко. И казалось, что ему это нравится. Очень нравится.       — Гарри, — снова позвал Драко, и дыхание сбилось, когда Гарри опалил его пламенем во взгляде. Огонь и лед. — Гарри, блять. Ох, твою ж мать, я сейчас кончу.       Однако это скорее подзадорило Поттера продолжить с еще большим энтузиазмом.       И Драко потерялся.       Его разум растворился в потоке блаженства и эйфории. Словно миллионы цветов взорвались перед глазами, вспыхивая такими оттенками, которые он даже не мог назвать. Которые даже не были реальными.       Когда Драко наконец отошел от опьяняющего оргазма, он увидел, как Гарри сглатывает. Он все проглотил.       И вот тогда наступила пост-оргазменная реальность.       — Что, черт возьми, это было, Поттер?       Гарри поднялся с колен, вытирая тыльную сторону ладони рукавом.       — Я отсосал тебе.       Драко был ошеломлен. Он быстро натянул белье и брюки.       — Ты… Что?       — Ты был там, Малфой. Не говори мне, что я так хорошо справился, что у тебя всю память отшибло. — Гарри ухмыльнулся соблазнительной улыбкой.       Драко запнулся, не в силах взять себя в руки.       — Зачем?       — Знаешь, — Гарри собрался и, к удивлению Драко, поцеловал его в шею. — Я уже давно об этом думаю.       — Мне неинтересно участвовать в твоих розыгрышах, Поттер, — ответил Драко, и сердце его сжалось. — Это зашло слишком далеко.       Глаза Гарри расширились, он отступил назад и наклонил голову. Как растерянная сова.       — Это не розыгрыш.       — Прекрати нести чушь, — Драко невольно дрогнул. Он тихо проговорил сам себе. — Я, видимо, совсем спятил.       — Малфой, эй, — голос Гарри был мягким и заботливым. Черт. — Это не розыгрыш. Обещаю. Клянусь жизнью Рона.       Это застало Драко врасплох. Он знал, что Поттер не станет так просто разбрасываться именем Уизли.       — О…       — Да, — невозмутимость Гарри быстро испарилась, и он поднял руки, словно защищаясь. — Я… э-э… я могу тебе все объяснить. Приходи ко мне в спальню. Завтра вечером. Я прослежу, чтобы мы были одни.       — Хорошо, — покачал головой Драко. — Это все похоже на бред.       Гарри схватил его за руку.       — Просто… пожалуйста. Я буду ждать тебя у себя завтра после ужина, и все объясню.       Сердце Драко екнуло.       — Ладно. Хорошо, я приду.       — Мы здесь уже больше семи минут, — пошутил Гарри, подтолкнув его локтем. — Им будет что нам сказать.       — Им всегда есть что сказать, — ответил Драко.       — Это точно, — рассмеялся Гарри. Его глаза блестели, и это так отличалось от той похотливой тьмы, что царила в них всего несколько мгновений назад. Его смех был прекрасен. Драко хотел слышать его каждый день. — Они всегда это делают.       С этими словами Драко взялся за ручку двери и открыл ее.       Первое, что он услышал, был громкий волчий свист. Он резко повернул голову, и Панси так широко ухмыльнулась, что он был бы удивлен, если бы у нее не начало болеть лицо.       Он не смотрел на Гарри, садясь рядом со своими змеями, и Панси с нетерпением повернулась к нему.       — Драко! Мне нужны подробности! Все! До мельчайшей детали! — она провела пальцем по его шее. — О, дорогой, тебя трахнули, не так ли?       — Тсс! — прошипел Драко на Панси, его лицо вспыхнуло.       — Ты просидел там двадцать минут, приятель, — усмехнулся Тео. — Мы даже пытались пробраться к вам.       Драко провел рукой по волосам, прежде чем совершил ошибку, подняв глаза и встретившись взглядом с Гарри.       Гарри подмигнул. ~~~~~~~~~~~~~       — Ладно, — Панси подтянула ногу к груди. В ее взгляде читалось ожидание. — Говоришь, он странно себя вел?       — Да, — вздохнул Драко, после того как рассказал Панси все, что произошло в чулане для метел, не упустив ни единой детали. Панси была единственным человеком в этом мире, которому Драко рассказывал абсолютно все. Он рассказал ей, когда стал Пожирателем Смерти, и что ему нужно сделать для Исчезательного шкафа, и она… Она была его родственной душой, безо всяких условий. Если такое вообще возможно. — Я никогда раньше не видел, чтобы он так себя вел.       — А как часто ты вообще его видишь? — спросила Панси, в задумчивости постучав ногтем по губе. — Ты видел его только в детстве, когда мы подшучивали над ним. Потом ты видел его во время войны в Мэноре. До этого семестра ты видел его только на суде. На самом деле, мой милый Драко, ты его совсем не знаешь.       Драко открыл рот, чтобы возразить, но быстро закрыл.       — Наверное, ты права, но это все равно странно, Панс. Он целовался со мной. Именно он все это начал.       — Ну, может быть, ты ему нравишься. — Панси осторожно произнесла эти слова, но все же произнесла.       — Нет, — тут же огрызнулся Драко. — Этого не может быть. Это, должно быть, чья-то дурацкая шутка. Я сегодня вечером пойду к нему в спальню и найду там Уизли, хохочущего на кровати с балдахином и утверждающего, что это был их план с самого начала.       — Драко, — выдохнула Панси, качая головой. — Поттер не злой. Он хороший. Он бы так не поступил.       — Я не знал, что ты теперь в его фан-клубе, — выплюнул Драко. Панси поморщилась, но он продолжил, — Он меня ненавидит. Так что это все бред какой-то.       — Не будь так строг к себе, Драко, — прошипела Панси. Она потянулась к нему и взяла за руку. Он отвернулся, уставившись на свои колени. — Вы с Поттером, возможно, и не ладили раньше, но это не значит, что теперь он не смотрит на тебя по-другому. Милый, ты лучший человек, которого я знаю. Ты преданный, такой умный, просто потрясающе красивый. Ты веселый, талантливый, остроумный. Ты просто награда.       — Панс…       — Нет, – она опустила руку ему на колени, и он, набравшись смелости, посмотрел на нее. — Меня тошнит от твоих раздумий и ненависти к себе. Почему тебе так трудно поверить, что тебя можно любить?       — Я этого не заслуживаю, – просто ответил он, качая головой.       — Это чушь собачья, – прорычала Пэнси, хватая его за подбородок пальцами с идеально наманикюренными ноготками. — Ты – сила, Драко Малфой. Я видела, как твоя искра покинула тебя в ту же секунду, как ты получил эту проклятую Метку. Ты заслуживаешь любви больше, чем кто-либо другой. Гарри Поттер был бы самым счастливым волшебником на свете, если бы ему выпала возможность полюбить тебя.       Глаза Драко наполнились слезами, но он быстро сморгнул их.       — Панс, я не знаю, смогу ли.       — О, я тебя умоляю, – она слегка улыбнулась ему, опуская руку, когда он посмотрел на нее как следует. — Ты сможешь. Ты это отрицаешь, но твое сердце полно любви. Настолько, что порой это просто отвратительно.       Драко усмехнулся.       — Ты и правда знаешь, как меня утешить.       — Послушай меня, дорогой, — Пэнси собрала всю свою уверенность в одном вздохе. Ее грудь вздымалась, плечи расправились. — Ты пойдешь сегодня вечером в спальню Поттера, выслушаешь его и не будешь сомневаться. Поттер не стал бы так тебя обманывать. Может он и неловкий, но он прямолинейный и совершенно не жестокий. Ты это знаешь, я это знаю. Так что ты пойдешь и выслушаешь его.       — Хорошо, Панс, — ответил он, и на его губах появилась легкая улыбка.       — А потом, — взвизгнула она, обнимая его за шею и ухмыляясь, — ты мне все расскажешь. ~~~~~~~~~~~~~       Драко собрал все свое мужество и постучал в дверь спальни Поттера. Он постоял немного, пытаясь изобразить безмятежную гордость, но как только дверь открылась и перед ним предстал Гарри в серых спортивных штанах и шерстяном бордовом свитере, все его попытки сохранить безразличие испарились.       — Поттер, — поприветствовал его Драко, откашлявшись.       — Малфой, — легкая улыбка озарила идеальное лицо Гарри. — Заходи.       Драко вошел, когда Гарри отошел в сторону, позволяя ему окинуть взглядом все помещение.       В комнате стояло пять кроватей с балдахином, все, кроме одной, заправленные. Они были застелены рубиновыми простынями и такими же покрывалами. У изножья каждой кровати стояли сундуки, а на стенах висело тошнотворное количество гриффиндорских плакатов и разной символики. Рядом с неубранной кроватью висели плакаты «Пушек Пэддл» и сбоку еще один — «Волшебные вредилки Уизли». Это явно была кровать Уизела. Драко еле сдержался, чтобы не закатить глаза.       Он услышал, как за спиной закрылась дверь, и, обернувшись, увидел, что Гарри прислонился к ней, глубоко вздохнув.       — Что ж, — сказал Драко. — Я удивлен, что Уизли и Грейнджер сейчас не здесь. Я все-таки ожидал, что это розыгрыш.       — В последний раз говорю, — вздохнул Гарри, проводя рукой по волосам. — Я тебя не разыгрываю, Малфой.       — Тогда объясни, что это было той ночью, — потребовал Драко, скрестив руки на груди.       — Э-э… ​​просто… — Гарри начал теребить рукав, дергая выбившуюся нитку. — Я… э-э… Блять. Ты мне нравишься, Малфой. — Драко рассмеялся недоверчивым, насмешливым смехом, который эхом разнесся по спальне. Гарри нахмурился. — Что?       — Я тебе не верю, — Драко сглотнул, и на его лице появилось злобное выражение. — А как же девчонка Уизли?       — Джинни? — Гарри покачал головой, и рассмеялся. Драко почувствовал себя таким же идиотом, как Гарри пару минут назад, когда рассмеялся Драко. — Нет, нет. Джинни меня не любит. Боже. Определенно. Мы пытались, но нет. Для нас обоих — просто нет.       Драко попытался скрыть удивление, но не смог.       — О.       — То есть, да, она мне нравилась на шестом курсе, — пробормотал Гарри, видимо, не в силах остановиться. — Но нет. Нет. Это давно в прошлом.       — Так ты гей? — неуверенно и осторожно спросил Драко, словно ступал по яичной скорлупе.       — Би, — быстро ответил Гарри, смущенно улыбнувшись. — Но да, мне нравятся мужчины.       — Ладно, — Драко растянул слово. — Это точно не шутка?       — Нет, — Гарри снова отверг эту мысль. Драко вспомнил слова Панси: он не жесток. — Я серьезно, Малфой. Ты мне нравишься.       Следующее слово вырвалось у Драко совершенно случайно.       — Почему?       Гарри, казалось, был ошеломлен этим вопросом.       — Почему? Э-э… не знаю. Я тобой восхищаюсь. Ты очень вырос после войны. Я часто вижу, как ты читаешь о магглах и их культуре, и ты больше никого не задираешь. Ты даже близко не тот, каким был год назад.       Драко покраснел, понимая, что Гарри видел, как он читал маггловские книги на людях. Он не думал, что кто-то обращает на него внимание.       — Хотя, кажется, — Гарри прочистил горло, покачиваясь на каблуках. — Кажется, я начал видеть тебя по-другому, когда ты «не узнал» меня при Беллатрисе. Когда не выдал меня. Я знаю, что ты понял, что это я. Я видел узнавание в твоих глазах. С тех пор, наверное, ты предстал для меня совсем в другом свете.       Драко отвернулся, нахмурившись. Он не ожидал, что тот заговорит о Мэноре. Всякий раз, когда Драко думал об этом, он вспоминал пытки, которым его потом подвергла собственная тетя.       Он судорожно вздохнул.       — Почему ты ничего не сказал?       — Я пытался понять, кто я, — ответил Гарри. — Мне пришлось многое пережить: война, моя сексуальная ориентация, мои чувства к парню, который когда-то был моим врагом.       Драко ухмыльнулся.       — Что сказали на это твои дорогие друзья?       — Сначала они были не очень довольны, — Гарри поднял руку, неловко почесав затылок. — Э-э… ​​Гермиона была более терпеливой, чем Рон. Он был сильно сбит с толку, и это проявилось в гневе, пока Гермиона просто размышляла. В итоге она сказала мне, что это не так уж и удивительно, как может показаться изначально.       Драко не стал спрашивать, что это значит, вместо этого он просто коротко произнес.       — Наверное, ты мне тоже нравишься.       — Я так и понял, — усмехнулся Гарри. — Я имею в виду, у меня была мысль, что ты как минимум сомневаешься, раз не проклял меня в тот самый момент, когда я тебя поцеловал.       — Я такой предсказуемый? — Драко ухмыльнулся.       Все оказалось лучше, чем он думал, проще. Хотя ему не хотелось признавать, что Панси была права. Коварная ведьма.       — Слушай, — Гарри начал подходить ближе. Драко не дышал, пока рука Гарри ложилась на его щеку. — Драко. Я не знаю, что из этого получится, но я хотел бы попробовать.       — Я очень требовательный, — парировал Драко, изогнув брови. — Я не перестану с тобой препираться, это слишком весело. Я все расскажу Панси. А еще она говорит, что я склонен к драматизму.       Он сам себе все портил. Самосаботаж. Драко ожидал, что Гарри сбежит от него куда-нибудь в горы.       Вместо этого Гарри ухмыльнулся.       — Твои фотографии будут постоянно красоваться на первой полосе "Ежедневного Пророка". Мне нравится с тобой препираться. Гермиона и Рон тоже все знают, а я большую часть времени вообще не понимаю, что делаю. Тебя это пугает?       — Нет, — тихо ответил Драко, и перевел взгляд с зеленых, с золотистыми крапинками, глаз Гарри на его губы. — Нет, не пугает.       — Хорошо. — сказал Гарри и поцеловал его так же нежно, как тогда в шкафу.       Драко ответил на поцелуй с той же трепетностью. Он обнял Гарри за плечи, а тот положил руки Драко на талию.       Но как бы легко это ни начиналось, в какой-то момент внутри у обоих что-то щелкнуло, и прежде, чем они успели опомниться, поцелуй перерос в накрывающую с головой страсть. Драко лихорадочно сбрасывал туфли и носки, пока Гарри расстегивал пуговицы на его рубашке, и с замиранием наблюдал, как Гарри любуется его телом, оставляя на нем поцелуи между взглядами.       Внезапно Драко почувствовал себя неуверенно, словно ему следовало прикрыться. У него было много шрамов, самый большой и отвратительный из которых был на левой руке, принимая мерзкую форму Темной Метки. Он быстро отвлек Гарри, потянувшись к подолу его свитера, поднял его над головой и бросил на пол.       Теперь он понимал, почему Гарри так на него смотрит, ведь и сам не мог оторвать взгляда. Оливковая кожа была подтянутой и мускулистой, а атлетичность подчеркивалась рельефным телом. Глаза Драко расширились, желание затмило все его чувства, когда он крепко поцеловал Гарри, обхватывая руками за плечи. Они ощущались такими широкими под его ладонями. Когда из горла Драко вырвался несдержанный низкий рык, Гарри толкнул его назад, роняя на кровать, и прижал всем весом к простыням.       — Это же не кровать Уизли? — выдавил Драко, затаив дыхание.       — Нет, — выдохнул Гарри, улыбаясь. Он поднял руку к шее Драко, слегка надавил и осыпал поцелуями его подбородок. — Это моя.       В этом был смысл, ведь от нее пахло новыми метлами, кострами и пирожными с патокой. Драко ухмыльнулся, проводя руками вверх и вниз по телу Гарри, пока тот снова и снова посасывал открытую шею, легко сжимая ладонь.       Драко издал хриплый стон, не осознавая, как сильно он наслаждался прикосновением руки к своему горлу. Его должно было напугать то, как легко Гарри поставил его в такое уязвимое положение, и то, какое удовольствие Драко получал при этом. Но этого не происходило.       — Ты сводишь меня с ума, — простонал Гарри ему в шею. Он пододвинулся так, чтобы прижаться своими бедрами к бедрам Драко как можно плотнее. — Блять, Драко.       От собственного имени, произнесенного голосом Гарри, Драко застонал, его бедра дернулись вверх, и Гарри зашипел сквозь зубы. Он убрал руку с горла Драко, оперся о кровать и начал ритмично двигать тазом, не отрывая взгляда.       По щелчку пальцев Гарри их брюки и белье исчезли. Драко отчаянно боролся с чувством неуверенности, охватившим его, но он не позволит ненависти к себе все испортить. Только не в этот раз.       Когда Гарри прижался лбом ко лбу Драко, он опустил взгляд, чтобы посмотреть вниз. Член Гарри был лучше всего, что Драко когда-либо себе представлял. Он пускал слюни от одного только факта, что его собственный член терся о него. Гарри оперся одной рукой о кровать рядом с их головами и плюнул на вторую. В любой другой ситуации Драко бы ужаснулся, но в ту секунду, когда Гарри обхватил оба члена и начал водить по ним смазанной рукой, Драко облегченно застонал.       — Мне нравятся звуки, которые ты издаешь, – ухмыльнулся Гарри, снова целуя его.       У Драко закружилась голова. К нему никогда раньше не прикасались так, как делал это Гарри. С такой грубостью, и в то же время заботой. Это было волнующим, это было всем.       — Вот черт, Гарри, – Драко смотрел, как их члены трутся друг о друга, не смея отвести взгляд. — Это… это так хорошо.       — Да? — ответил Гарри со сводящей с ума хрипотцой в голосе.       — Да, — Драко вздрогнул и зарылся рукой в ​​волосы Гарри. — Так хорошо.       — Ты так потрясающе все принимаешь, — ответил Гарри, ускоряя движение руки.       Драко почувствовал, как начинает расслабляться, и как начинающийся оргазм уносит его в блаженное состояние. Гарри, казалось, мог бы убить его этим сносящим все удовольствием.       — Гарри! — выдохнул Драко, его голос дрогнул. — Я сейчас…       — Блять, я тоже, — ответил Гарри, снова прижавшись лбом ко лбу Драко. — Я хочу тебя видеть.       На этом Драко буквально развалился на части. Он выкрикнул что-то непристойное, пока Гарри вытягивал из него оргазм до последней капли. Гарри кончил следом, укусив Драко за плечо с резким вскриком.       Они на мгновение замерли, восстанавливая дыхание и осознавая, произошедшее. Не только то, что случилось во время секса, но и до него.       Вскоре после этого Гарри встал и убрал липкую жидкость ​​с животов быстрым Скорджифаем. Они натянули на разморенные тела брюки и снова повалились на кровать, ложась рядом друг с другом.       Гарри провел пальцами по шрамам на груди Драко, заставив его вздрогнуть.       — Это я с тобой сделал. — Он смотрел на серебристые полосы. Те, что нанес на шестом курсе. Драко не ответил, поэтому Гарри вздохнул. — Прости. Я не знал, что делает это заклинание. Лучше бы я этого не делал. Это одно из моих самых больших сожалений.       — Не нужно извиняться, — Драко прочистил горло, и взмахнул рукой в ​​воздухе. — Я собирался применить к тебе Круциатиус. Это было ничуть не лучше. Теперь все позади.       — И тем не менее, — Гарри приподнялся и оперся на плечо. — Я чуть тебя не убил. Прости.       — Все в порядке, Гарри, — он закатил глаза, мечтая больше никогда не поднимать эту тему. — В любом случае, больше всего меня волнуют не эти шрамы.       Взгляд Гарри метнулся к Темной метке. Она потускнела за время отсутствия Волдеморта, но все равно осталась узнаваемой. Драко почувствовал, как над ним нависла темная туча. Стыд. Какой стыд.       — Знаешь, я не ассоциирую тебя с Меткой, — небрежно сказал Гарри, проведя тонким пальцем по самой страшной ошибке в жизни Драко.       — Почему нет? — Драко кипел от злости, не в силах сдержаться.       Но Гарри и глазом не моргнул, услышав грубый тон.       — Ты же со мной не из-за моего шрама. Я знаю, что не из-за него.       Драко повернулся к нему.       — Почему ты так решил?       Гарри пожал плечами и ухмыльнулся.       — Я просто знаю. Нельзя поспорить с тем, что он бросается в глаза, но я уверен, что ты видишь во мне нечто большее. — Когда Драко промолчал, Гарри заговорил снова. — Волдеморт оставил нам эти шрамы. Я понимаю тебя и не виню за то, что ты сделал во время войны. У тебя были свои причины.       — Ты слишком легко прощаешь, — фыркнул Драко.       — Может, и так, — его смущенная улыбка вернулась, отчего у Драко сжалось сердце. — Но я лучше прощу, чем буду жить с обидой.       Драко ухмыльнулся.       — Ты и твоя благотворительность.       — Осторожнее, — глаза Гарри стали игривыми. — Ты только что назвал моего парня благотворительностью.       — Парня? — Драко приподнял брови, румянец залил его щеки. — Вот кто мы теперь?       — Если только ты захочешь.       Гарри тоже был смущен, его щеки порозовели, словно он только что вернулся домой после холодного зимнего дня.       — Я думаю, — ответил Драко, и на его лице появилась искренняя улыбка. — Я хочу быть твоим парнем.       Гарри поцеловал его. Легко, почти невесомо. Как любимого.       Драко полагал, что Гарри теперь и его любимый тоже.       Ему нужно было так много рассказать Панси.