Где-то за полем...

              – Давай… сбежим отсюда вместе? – Ночной ветер пронёсся по склонам наблюдательной площадки, подхватил девичьи слова и унес их прочь, оставив лишь эхо в свежем воздухе. В столь невинно пророненных словах что-то было, что-то неуловимое, заставляющее сердце юноши сжаться. – Я сделаю тебя счастливым. И смогу защитить. Прошу…       В который раз в памяти Денжи воскрешал тот вечер, проведенный с Резе на фестивале. Ароматная еда, красочные аттракционы и фейерверк, расцветавший тысячами огней в бархатной черноте ночи. А затем - признание и предложение, обрушившиеся на разум юноши тяжелым ударом чугунной кувалды. "Давай сбежим?" - говорила Резе, но перед взором парня всё ещё стояла Макима. Столь безупречная, столь обворожительная… Столь идеальная, одетая с иголочки в строгий костюм члена бюро. Она стояла, облокотившись на массивный стол, её золотистые глаза сверкали в потёмках кабинета, а лукавая улыбка, дразнящая и манящая, нашёптывала слова отказа. Денжи стоял тет-а-тет с Резе, но сердце никак не хотело отпускать начальницу, и та, поддаваясь зову, оставалась со своим пёсиком…       Но тело юноши, словно по собственному тайному велению, тянулось в совершенно иную сторону. Оно рвалось туда, где на улицах сияло солнце, отгороженное от тёмного кабинета тёмными шторами. Туда, где слышался искренний, звонкий смех, где на не менее красивом девичьем лице сияла широкая улыбка. Денжи сам не осознал, как, прервав короткую паузу, тихо произнес заветное "да".       Пожалуй, это было самое странное и на первый взгляд необдуманное "да" в его жизни. Сравнить столь безрассудное согласие можно было только если с желанием заняться сексом с второсортной проституткой, которая непременно одарила бы незабываемым букетом… Он согласился, и тем бросил всё то немногое, что имел. Токио - его родной город, его приют, теперь оставленный на милость демонов. Аки и Пауэр - его какая-никакая семья, а Бюро - работа, честная работа, позволявшая спать под крышей настоящей квартиры и есть досыта несколько раз в день. А если повезет, то можно и на корпоративе урвать чего-нибудь повкуснее курочки карри. Не жизнь, а мечта, ставшая правдой.       Но что-то неуловимое, словно противный червь, начало грызть парня изнутри, раскачивая его устоявшийся мир и непоколебимое понятие счастья. Слова девушки стали лишь катализатором, эдаким маслом, ловко подлитым в костер его зарождающихся сомнений, заставляя пересмотреть все, что было. Бюро… Стоило ли оно того? Было ли оно хоть сколько-нибудь отличным от той жизни, которая вращалась до встречи с Макимой? Безусловно, появились комфорт и удобства: сон на мягкой кровати вместо пола или сена. Вчерашний, засохший хлеб, поделенный с Почитой напополам, превратился в изысканное карри с рисом. Но вместе с этим изменился и враг. Демоны стали куда опаснее. Прошли времена безобидных, лишь пугающих своим видом и воем уродов. Теперь же на улицах встречались те, кто нёс разрушения и смерть по пятам, не желая умирать от одной лишь царапины.       Ничто не поменялось в его жизни. Изменился лишь эквивалент и форма. Суть осталась прежней - смерть демонов в обмен на еду. А с неожиданно полученным комфортом повысились ставки: грань собственной смерти становилась чем-то обыденным.       И образ Макимы, столь святой, которой юноша отдал бы своё сердце не раздумывая, с каждым днём подобных размышлений всё больше отдалялся. Гасли в бездонных ночах её сверкающие золотом глаза, улетучивалась из сознания пленительная улыбка. Забывался её голос. Оставался лишь смутный образ кукловода, обещающий еду и секс за успех в миссии, в которой никому ещё не удавалось стать первым. Всего лишь бутерброд с джемом, который она держала над его головой, заставляя послушным пёсиком скакать на задних лапках и покорно следовать всем её приказам. Неужели так выглядит любовь? Неужели это можно назвать хотя бы симпатией?       Работа… Обязанности… Но ведь Резе тоже работала, как и Денжи, но находила на него время, чтобы погулять, как находил время на неё и он. Резе была первой, кто позвал юношу на свидание, и приоткрыла завесу нормальной жизни, которую скрывало Бюро.                       Столь неосторожно брошенное "да" всё больше казалось Денжи правильным решением. Особенно сейчас, лёжа на брезенте поверх угольной кучи товарняка, обнимая девушку в своих объятиях.       Палящее солнце заходило за горизонт, окрашивая верхушки деревьев в пёстро-оранжевые оттенки. Со стороны могло показаться, что некогда зардевшийся в недрах лесного массива огонёк, разросся до масштабов настоящего пожара, растущего и пожирающего всё на своём пути. Однако небо всё непоколебимо оставалось девственно чистым, отливая контрастом приятных голубых и персиковых тонов. Ни единого облачка, ни единого намёка на царящую в глубине чащи стихию. Лишь приятная свежесть гуляющего по лугам ветра и далёкие крики птиц. А вместе с ними и монотонный стук стальных колёс поезда, всё ещё звучащий в ушах.       Прошло больше трёх часов, как парочка сошла с поезда на очередной захолустной станции, вблизи соснового леса, обрамлённого золотыми полями пшеницы. Та немногочисленная одежда, что осталась после долгих путешествий на попутных поездах, окончательно пропиталась едкой смесью из угольной пыли и аромата гудрона. И, тем не менее, ничто уже так не пьянило, как необычайно приятное чувство свободы - настоящей и желанной. Поля чуть колыхались под дуновением свежего ветерка, и лёгкие, полные дорожной пыли, начинали очищаться, наполняться чистым воздухом.              Тихий всплеск воды наполнил безлюдную округу вблизи озерца, а после раздался и весьма звонкий девичий смех. Резе смеялась непринуждённо, словно изнемогающий в пустыне человек, столкнувшийся один на один с проливным ливнем. До чего же хорошо было окунуться в гладь воды, ощутить нагим телом её приятное тепло, а вместе с ним и лёгкую прохладу подступающих сумерек. Пожалуй, именно в такие моменты, оставаясь наедине с природой, можно было почувствовать себя человеком… настоящим человеком. Ни демоном, ни оружием - простой девушкой, красивой и живой.       Вновь послышался всплеск - на этот раз гладь потревожил парень. Чуть разбежавшись, он нырнул под воду, выныривая почти у самых её ног. Осторожно провёл руками по тонкой талии, останавливаясь, и покрываясь совсем уж лёгким румянцем. А Резе, вновь заливаясь хохотом, лишь легонько чмокает его в нос и, грациозно переворачиваясь на спину, отплывает подальше от берега.       Вот она - душа лесов и полей - думает Денжи, глядя на столь обворожительную особу. Советский цветок вернулся на родную землю и вновь зацвёл с прежней силой. Зацвёл, и тем заполонил собой все мысли.       Да, всё не зря. Он сбежал от рабской жизни в роли дубинки для избиения. И Резе бежала от того же. Два маленьких человека, пытающиеся спастись от вечно преследующей их жестокости этого мира. И, кажется, чем дальше они уезжали, тем той жестокости становилось всё меньше. Она пропадала, растворялась в рутине ежедневных походов и монотонности стука тяжёлых колёс поездов. А образовывавшиеся на её месте проплешины заполнялись странным чувством адреналина, радостью созерцания бескрайней природы Союза, а вместе с тем и приятные ощущения разделённых ночей в тёплых объятиях друг друга.          – Мы здесь. – Проговорила девушка, указывая пальцем на карту, где часть участка была закрашена зелёным с лёгкой штриховкой. – А нам вот сюда… – Палец сместился в сторону, где сияло название, по всей видимости, деревушки или небольшого городка. – Идём завтра? – спросил Денжи, примерно начиная понимать, что подобная прогулка займёт около дня. Девушка утвердительно кивнула.       За прошедшую неделю, проведённую вместе, времени на разговоры по душам хватало с избытком, и тем приятно скрашивалось время ожидания в очередном вагоне или сидя у костра под ночным небом. Юноша всё больше удивлялся её различным навыкам - она тебе и костёр с одной спички разведёт, и в луговых травах да ягодах разбирается, и, кажется, совсем не устаёт в пути. Впрочем, лишь услышав о внутренней сущности демона, всё встало на свои места.       Бомба… Идеальное оружие, взращённое Союзом… Универсальный солдат для любых целей, способный приспосабливаться и выживать. Умеющий и знающий многое. Наверное, поживи Денжи пару лет под крылом у Макими - стал бы ничем не отличным от Резе…       И всё же девушка продолжала улыбаться и смеяться, радовалась жизни и осознанию тому, что совсем скоро они окончательно убегут от этого мира. Лишь они вдвоём и больше никого.       В те минуты, когда их путь вел через сонные деревеньки, Резе с детской непосредственностью погружалась в эту мирную реальность. Вот они бредут по пыльной дороге, а она, оторвавшись от его руки, бросается к обочине, и ее пальцы мелькают среди вереницы цветов. А когда двое останавливаются на привал, устроившись на душистом травяном ковре, под сенью раскидистого дуба, Резе, не уставая, продолжает свое тихое рукоделие. Склонив голову, она вплетает очередную травинку в импровизированный венок. В эти мгновения ее глаза светятся не демонической силой, а истинным, искренним счастьем. Девушка подносит венок к волосам юноши, ее губы касаются его щеки, и звонкий смех, легкий, разносится по тихой опушке, наполняя ту безмятежной радостью. В такие моменты Денжи почти забывает о том, кто Резе есть на самом деле. Никакая она не демон - лишь простая и очень милая девушка.                Очередной день в пути, и очередная деревушка показалась средь бескрайних полей. Новые улочки, удивлённые взгляды местных и сельхозмаг, открывающие перед путниками свои двери.                На вечернем привале вновь слышится девичий смех вперемешку с брезгливыми воплями парня. – Я не буду это есть, это похоже на… нет! – Давай, Денжи, это вкусно, обещаю. Вот смотри, – Резе берёт пробитую банку в руку и, чуть опрокинув, делает жадный глоток. Несколько белых густых капель остаются на её губах, от чего те завораживающе блестят в потёмках. – На тебе это хотя бы сексуально смотрится. Не буду пробовать. – Всё стоит на своём юноша. А Резе, не унимается, всё думает, как бы уговорить упёртого засранца и приобщить к сладкой культуре своего края. И идея приходить столь быстро и стремительно, что уступает, разве что, действию.       Поддавшись вперёд, Резе дарит Денжи поцелуй, лёгкий, нежный, и в полной мере достаточный, что бы сладость сгущёнки осталась и на его губах. И парень чувствует эту сладость, осторожно проводит языком по губам, смотря на девушку чуть ошарашенно. Мгновение, и уже сам с украдкой поддаётся вперёд, завлекая девушку в поцелуй. На этот раз более глубокий, полный желания как следует распробовать этот дивно-приторный вкус.       Ночь неизменно проходит в тёплых объятиях под звёздным небом. Всё же, от прежней жизни остался отголосок – сон на сырой земле, и всё же, есть в том свои плюсы: свежий воздух с пряным ароматом разнотравья, ластящаяся девушка под боком и миллионы звёзд на тёмном бархате ночи. Ещё одна ночь, пропадающая в нарастающем рассвете, и новый путь. – А как называется то место? – спрашивает юноша, поспевая за Резе, что идёт вперёд, держа в руке карту с компасом.  – Калининград. – Слышится в ответ, и как бы в довесок, чётко указывается место на карте. – Мы идём в Калининград.