Любовь, (не)похожая на сон

Жизнь с Вэй Усянем была прекрасна. Даже в Облачных Глубинах с их четырьмя тысячами правил, строгим распорядком и Лань Цижэнем, чьё недовольное лицо встречало их на каждом завтраке и провожало на каждом ужине. Зато были ученики, восторженно внимавшие Вэй Усяню, несмотря на все запреты, были поцелуи украдкой в библиотеке, когда они искали сведения об очередной нечисти, совместные медитации в бамбуковой рощице и купание в источниках. Отдых в полуденную жару, сон в объятиях друг друга, долгие разговоры и наслаждение близостью по ночам. Всё было прекрасно. Кроме одного. — Пора спать. Час Свиньи уже пробил, и Облачные Глубины погрузились в тишину. — Какое спать, Лань Чжань, ты о чём? Да у нас в такое время даже малых детей не укладывали. — Вэй Усянь отбросил испорченный талисман и потянулся за новым листом бумаги. — Хочешь личи? Детишки принесли из Цайи. — Распорядок важен. — Я тебя умоляю, как будто кто-то придёт проверять, спим мы или нет. Ну же, Лань Чжань, не занудствуй. Лучше посмотри, здесь очевиден порядок черт? Или придётся писать пояснения? Лань Ванцзи ничего не оставалось, кроме как послушаться. Этот диалог в разных вариациях повторялся почти каждый вечер, и как он мог отказать Вэй Усяню? Тому и так приходилось несладко в Облачных Глубинах, где каждый шаг был ограничен правилами и предписаниями. Если Лань Ванцзи мог чем-то облегчить его жизнь, то делал это без колебаний. Он сел рядом с Вэй Усянем и вгляделся в талисман. — Вот здесь. — М-м? Ага, понял. Что бы я без тебя делал, Лань Чжань. Эти слова и последовавший за ними поцелуй примиряли с любым нарушением распорядка. Да и то сказать, разве это нарушение — заботиться о спутнике по совершенствованию? К середине часа Крысы Вэй Усянь наконец начал зевать и отложил талисманы. Пока он умывался, Лань Ванцзи прибрал разбросанную бумагу, сложил на подставку влажные кисти. Он любил, чтобы утро начиналось с порядка. — Ложись, я задую свечи. — Лань Чжань… — Вэй Усянь, с порозовевшим после умывания лицом и распущенными волосами, в распахнутом халате без пояса, смотрел на него и улыбался. — Ты же помнишь? Каждый день — значит, каждый день. О да, Лань Ванцзи помнил. И обещание своё был готов выполнять со всем усердием. Когда пробил час Кролика, Лань Ванцзи поднялся с постели. На улице едва начало светать. Поглядел на Вэй Усяня — тот сладко спал, закутавшись в одеяло по самый нос. Лань Ванцзи подавил зевок. Подумал: ничего. Можно будет помедитировать днём. И лечь спать пораньше. Вечером всё повторилось. И на следующий день тоже. И на следующий. — Лань Чжань, — сказал однажды Вэй Усянь. — Я хочу показать ученикам, как использовать новые талисманы. Небесную сеть и Малый пояс. Ты же не против? — Небесную сеть? Но она же… — Да, нам понадобится дней пять. Или шесть. Зато, если получится, у нас будет прекрасная замена сторожевым башням. И ничего даже не нужно будет строить. — Хочешь, чтобы я отправился с вами? Вэй Усянь хитро прищурился. — Разве у тебя нет важных дел? Точно. Малый совет, где будут обсуждаться вопросы управления орденом, распределение финансов, раздача разрешений на торговлю и так далее. Лань Ванцзи обязан был присутствовать. Вэй Усянь, разумеется, нет. — Я поговорю с дядей, — сказал Лань Ванцзи. — Только будьте осторожны. Дядя, конечно же, долго причитал, что Вэй Усянь научит подростков дурному, но согласился. Как всегда. Вэй Усянь ушёл с утра, а к полудню цзинши уже казалась опустевшей. Лань Ванцзи походил туда-сюда, поднял с пола гребень, положил на стол. Почему он вообще оказался на полу? Вэй Усянь тотчас дал бы разумное объяснение, но Вэй Усяня не было. Вечером он лёг в холодную, пустую постель и подумал, что не сможет заснуть. Он слишком привык к тёплому телу Вэй Усяня под боком, его дыханию и даже ёрзанию во сне. Лань Ванцзи подумал: если не уснёт, можно взять один из халатов Вэй Усяня и положить рядом. Вдруг поможет. Потом закрыл глаза и заснул. Проснулся он удивительно бодрым. На миг кольнула тревога из-за непривычной пустоты под боком, но тут же он вспомнил, что Вэй Усянь скоро вернётся, и успокоился. Устоявшаяся дневная рутина отвлекала от тоски. Нет, он всё равно каждое мгновение помнил, что Вэй Усяня нет рядом, но знал, что тот скоро вернётся, — и как же это отличалось от долгих лет смирения с тем, что Вэй Усяня не просто нет, но больше никогда не будет! Днём он по привычке чуть было не сел медитировать, но вдруг понял, что в этом нет нужды. Он не устал и не хотел спать. Ощущать это было приятно. Вечером он опять заснул быстро и спал крепко. На третий день он начал думать, что можно было бы лечь и попозже. Если бы Вэй Усянь был рядом. Что такое пара часов сна по сравнению с его объятиями? И всем прочим. На пятый день он поймал Вэй Усяня, едва тот переступил порог Облачных Глубин, затащил в постель и долго показывал, как скучал по нему. Наверное, нарушил какие-то правила. Или распорядок. В тот момент было не до них. Через несколько дней он снова начал медитировать, чтобы избавиться от сонливости. И попытался намекнуть Вэй Усяню, что хорошо бы лечь спать пораньше, — но безуспешно. Через два месяца Вэй Усянь пришёл к нему, помахивая письмом на дорогой бумаге. — Лань Чжань, — сказал он, — Не Хуайсан приглашает меня в гости. Ты же не против? — Что-то связанное с той историей? — Нет, просто так. Пишет, что хочет вспомнить прошлую дружбу. Наладить отношения. — Мне поехать с тобой? Вэй Усянь замялся. — Возможно, мы будем пить. Даже точно будем. И вспоминать дни учёбы. Книги там всякие. Знаешь… не уверен, что тебе стоит это видеть. И слышать. — Тогда поезжай. — Правда? — просиял Вэй Усянь. — Ты меня отпускаешь? Я ненадолго, честное слово. Не успеешь соскучиться. Лань Ванцзи мог бы сказать, что соскучиться он успеет буквально за один день, и, на самом деле, не настолько он доверял Не Хуайсану, чтобы думать, что тот действительно хочет всего лишь вспомнить невинные дни юности. Но он вполне доверял Вэй Усяню и знал, что тот сумеет разобраться сам. И, кроме того, так хорошо будет снова выспаться!