Психованные

Дверь тяжко осела в высоком проёме за стеной Уэнсдей, и та, расправив плечи, погрузилась в глубокое кресло с высокой спинкой перед огромной блондинкой за директорским столом. — Уэнсдей Аддамс. Наследница богатого дома Аддамс, дар предвидения, мизантроп и проказница. Личное дело смотреть смысла не вижу — гены Мортиши говорят сами за себя. Что же определило ваше пребывание здесь, мисс Аддамс? Великанша с хищническим любопытством уставилась на девушку, подперев выдающийся подбородок сложенными в замок пальцами. Уэнсдей провела глазами по лепнине на потолке, скользнула взглядом по уродливой статуе горгульи и посмотрела в упор на Ларису Уимс. — Долг. Честь. Необходимость. Можно назвать как угодно. Слова ничего не означают. А то, зачем я здесь, значит для меня всё. — Так и думала. — Закивала Уимс. — Не могла семья Аддамс просто так сдать в психушку свою наследницу. Я же правильно понимаю, что вся полнота имущества должна перейти в итоге к тебе, Уэнсдей, несмотря на наличие сына? — Пагсли нельзя доверить держать яблоко на голове перед выстрелом из лука. — Сдержанно произнесла Уэнсдей. — Понимаю. Что ж, если я что-то и знаю об Аддамсах, так это то, что спорить с вами, равно как и пытаться что-то выведать, бесполезно. А потому, что бы ты там ни выпытывала, задерживать не смею — санитары сопроводят тебя в палату. Твой соседкой станет недообращённая оборотень, Энид Синклер, вы ровесницы. Не обижай её, Аддамс. Уэнсдей не сказала ни слова, встав из сиденья и направившись к двери. Но стоило только ручке повернуться, как сзади раздался голос директрисы. — И ещё кое-что, Уэнсдей. Я знаю твою мать и в знак уважения к ней не буду обращать внимание на мелкие нюансы. Но не стоит бунтовать против меня и настраивать других. Попытки были, поверь, но все они оказались неудачными, а их исполнители явно жалеют до сих пор. Ты можешь быть несогласной со многим из того, что здесь увидишь, но всё, что ты можешь сделать, лишь примириться и не протестовать. Вот и всё! Аддамс задержалась на месте, не повернув головы, затем молча кивнула — и вышла