сквозь ненависть.

      Инцидент в аудитории 304       Дождь барабанил по стеклу аудитории, скатываясь каплями по холодным подоконникам. Антон сидел за столом у окна, листая конспекты, хотя внимание давно было не на повторении лекции. Он чувствовал напряжение ещё с первых минут: Арсений уже пересёк пол, ухмыляясь, словно предвкушал драку.       — Смотри, кто пришёл, — пробормотал Антон, едва скрывая раздражение.       Арсений не ответил, а только кинул взгляд, полный пренебрежения, скользнув по нему сверху вниз. В тот момент Антон ощутил знакомое чувство: желание дать отпор и злость смешались в едкий коктейль, от которого поднималась температура кожи.       Курс заметил их молчаливую дуэль. Каждый взгляд Арсения был вызовом, каждая улыбка — угрозой. Антон стиснул ручку, пытаясь сосредоточиться на повторении лекции, но мысли о предстоящем столкновении не отпускали.       Антон сидел за партой, листая конспекты, когда Арсений подошёл и провёл пальцем по его тетради, «исправляя» заметки.       — Чё, не знаешь, как писать правильно? — усмехнулся он, едва заметно наклоняясь.       Антон резко дернулся, отдёрнув тетрадь. Сердце колотилось, пальцы непроизвольно сжали маркер.       — Опять достаёшь! — выдохнул он сквозь зубы, в то время как взгляд Арсения скользнул по нему, полный вызова.       — М? — лениво поднял бровь Арсений, ухмыляясь. — Я? Да ладно тебе, расслабься.       Антон сжал маркер в кулаке. Сердце колотилось. Всё внутри кричало: «Давай уже!» Он резко вскинул руку и метнул маркер в Арсения.

***

      Битый маркер шлёпнулся об стену, оставив жирную красную черту рядом с головой Арсения.       — Охуенный бросок, — он медленно облизнул губу, — жаль, что в меня так никогда не попадёшь.       Антон тяжело дышал, сжимая кулаки. Весь курс наблюдал за их перепалкой, но вмешиваться не спешил — эти двое грызлись, как псы, с самой первой пары.       — Заткнись, мажорная мразь! Ты даже конспекты свои не сам пишешь!       Арсений встал, отряхнув рукав пиджака: чёрный, Hugo Boss, пахнет дождём и дорогим табаком.       — А ты проверял? Может, я по ночам над твоими тетрадками извращаюсь, — он подошёл вплотную, намеренно дыша в лицо Антону.       Тот резко дёрнулся вперёд — и тут же получил ладонью в грудь.       — Не лезь, — голос Арсения стал тише, но опаснее, — а то засуну тебя под плинтус.       Вечер. Общага. Комната 511.       Антон пил дешёвое пиво, когда в дверь постучали.       — Кто?       — Открой, сука, я мокрый, — снаружи бурчал Арсений.       Дверь распахнулась, и Антон увидел его — в расстёгнутой рубашке, с мокрыми от дождя волосами.       — Чего приперся?       — Соседи снизу залили мою комнату. Пусти переночевать.       Они ненавидели друг друга. Но в общаге действовал негласный кодекс: враг врага — твой временный сосед.

***

      Кровать скрипела. Арсений лежал на боку, демонстративно занимая 80% места.       — Сдвинься, тварь!       — Сам сдвигайся. Или… прижмись ко мне, если боишься упасть, — он ухмыльнулся.       Антон пнул его ногой.       Два часа спустя они дрались в темноте — кулаками, локтями, коленями. Арсений перевернул Антона лицом в подушку.       — Ну что, ботан, сдаёшься?       В ответ он получил удар головой в подбородок.       — Ах ты сука! — Арсений вцепился ему в волосы.       Их дыхание стало тяжёлым. Тела слиплись от пота.       Внезапно Арсений замер — его бедро надавило на пах Антона.       — Ой, — он фальшиво удивился, — а что это у нас тут?       Антон попытался вырваться, но Арсений крепче сжал бёдра.       — Отпусти!       — Молчи. Я чувствую, как ты пульсируешь.

***

— Ненавижу тебя… — Антон выдохнул, когда пальцы Арсения расстегнули его джинсы.

      — Ври больше, — тот прикусил его ухо. — Ты же мечтал об этом.       Одежда слетела на пол. Арсений провёл ладонью по животу Антона, чувствуя, как тот дрожит.       — Тебе нравится, когда я так делаю? — он сжал его член, наблюдая, как закатываются глаза противника.       Антон не ответил. Он лишь впился ногтями в спину Арсения, когда тот опустился на колени.       Губы обхватили его плоть.       — Чёрт… — Антон закинул голову.       Арсений улыбнулся, не отпуская его. Он знал — сегодня проиграет только один из них.

***

      Скрип кровати заглушался тяжёлым дыханием. Арсений придавил Антона к матрасу, чувствуя, как под тонкой кожей на запястьях того пульсирует ярость.       — Расслабься, — прошипел он, впиваясь зубами в шею Антона, пока пальцы грубо растягивали его.       — Иди… к чёрту… — Антон выгнулся, пытаясь вырвать руки из замка, но Арсений лишь сильнее вдавил колено между его лопаток.       — Я же сказал — бей, если не хочешь.       Ладонь шлёпнула его по бедру, оставляя алый след. Арсений засмеялся — хрипло, грязно — и ввёл себя одним резким толчком.       Антон взвыл, впиваясь пальцами в простыню.       — Тесно — Арсений наклонился, чтобы дышать прямо в его раскрытый рот. — Как и должно быть.       Каждый толчок был как удар — точный, безжалостный. Антон стиснул зубы, но стонал, несмотря на себя, когда Арсений нащупал ту точку внутри, от которой темнело в глазах.       — Вот же… сука… — он рванулся вперёд, пытаясь перевернуться, но Арсений схватил его за волосы и пригвоздил к постели.       — Куда, герой? — Он вонзился глубже, наслаждаясь тем, как тело под ним содрогается.       Антон ответил ударом локтя в ребро.       — Правильно, — прохрипел Арсений, хватаясь за свежую боль. — Ненавидь меня.       Он трахал его теперь ещё жёстче, превращая каждый стон в хрип, каждый толчок — в наказание. Пальцы впились в бёдра Антона, оставляя синяки, язык скользнул по мокрой спине — солёный, как кровь на губах после драки.       — Кончаешь?       Антон что-то прохрипел в ответ, но Арсений понял — по тому, как напряглось его тело, по тому, как он внезапно вцепился в его предплечье, будто боясь упасть.       Он позволил себе улыбнуться и ускорился, зная, что уже не сможет остановиться.       Когда Антон затрясся под ним, Арсений прижал его лицо к подушке, чтобы заглушить крик.       — Видишь? — он прошептал, чувствуя, как его собственное тело накрывает волна. — А говорил, ненавидишь…       Утром они снова будут врагами. Но сейчас — здесь, в этой слякотной комнате общаги — они просто два тела, слипшиеся от пота, соли и чего-то ещё, чего оба отказываются назвать.