Последняя дочь

      

Последняя дочь

      

Вступление

      Традиционный восточный храм в вишнёвом лесу, деревянные арки, бумажные стены, изогнутые пагоды. Вокруг храма расположены небольшие одноэтажные дома подобного исполнения. В жаровнях вдоль дорожек играет разноцветное пламя, алое, синее, зелёное. По деревеньке неспешно гуляют демоны-лисы — кицунэ. Количество хвостов у лис на улицах редко превышало шесть. Семихвостые лисы, занимались организационными делами деревни. В самом храме обитают девятихвостые хозяева этих земель. Все их приближённые исключительно восьмихвостые. У хозяйского двора, для них выделены комнаты внутри храма. Заводить потомство разрешалось только восьмихвостым. Поскольку кицунэ рождались с одним хвостом, их отдавали на воспитание в деревню. Это случилось и с Юкитэ, имя она получила за необычно для лис светлую кожу и белые волосы.              * Кицунэ (яп. 狐, «лиса») — это мифическое существо-лиса из японского фольклора, обладающее умом, долголетием и сверхъестественными способностями, например, к оборотничеству в облик человека. Кицунэ часто считаются обманщицами, иногда очень злыми. Кицунэ-обманщицы используют свои магические силы для шалостей: те, что показываются в благожелательном свете, стремятся выбирать своими целями слишком гордых самураев, жадных купцов и хвастливых людей. В то время как более жестокие кицунэ стремятся мучить бедных торговцев, крестьян и буддийских монахов.       

Глава 1Традиции хищников

      

      Первые лучи солнца ударили в лицо Юкитэ, она поморщилась и перевернулась на левый бок, пряча глаза. Сон быстро отступал, девочка тоскливо простонала, открывая заспанные глаза. Перед ней раскинулся бамбуковый лес. Тянущая боль в спине из-за неудобной “постели” накиданных в кучу бамбуковых листьев. Сев, поспешно поправила спадающее с плеч кимоно, подвязала поясом. Вчера она вернулась с охоты почти без добычи, отчего спать в доме ей не разрешили. Охотником был каждый в деревне и выходил за дичью по очереди. Те, кто охотился, едят в последнюю очередь, чтобы у них был стимул набрать как можно больше еды. Самые слабые или неудачливые охотники умирали от голода. Часто бывало и такое: понимая своё положение, молодые однохвостые лисы покидали деревню, или оставляли для себя тайники с едой. Но если такой тайник находили старшие, неосторожного охотника ждала незавидная участь.       — Хэй! Юки! ты сегодня опять идёшь на охоту! В курсе? И так весь месяц! Послышался грозный голос сестры из дома.       Недовольно и устало посмотрев в сторону дома, Юкитэ похлопала себя ладонями по щекам, чтобы немного взбодриться. Ещё раз потянулась, зевнула, поплелась к озерцу, умыться и попить холодной воды.       — На охоту, значит, до конца месяца… Ха! Всё лучше, чем с вами тут тухнуть. С другой стороны, опять попадёт за то, что мало принесла… не суть.       Заправила длинные, достающие до плеч волосы за звериные уши. Глядя в отражение на воде, привела своё кимоно и причёску в порядок, подготавливаясь к предстоящему выходу из деревни. Вытерла рукавом слезинки на глазах, выступившие от частого и продолжительного зевания. Проходя мимо “своего” дома, крикнула сёстрам:       — Я пошла!       — Юки! не забудь про уши и хвост! - Послышался всё тот же строгий голос старшей сестры.       — Я помню! Спрячу. — Натянуто улыбнулась и состроила радостное лицо, показывая, как она радуется заботе старших.       Смешалась с остальными охотниками, которые направлялись по дороге к большой арке, связывающий мир лис и миры, где предстояла охота. Демоны-лисы питались жизненными силами своих жертв — душами. Жизни одного человека, было достаточно, чтобы кицунэ беззаботно прожила один год. Чем развитее было существо — тем больше из него получалось огня жизни, но тем сложнее охотится. Демон может проглотить душу сам, чтобы насытиться, или собрать её в хрупкое физическое воплощение — фонарь душ, сгусток пламени, чтобы передать сородичам. Поскольку Юкитэ была ещё совсем молодой и неопытной лисой, чей возраст по обычным человеческим меркам был уже порядка тридцати лет, на фоне тысячелетних братьев и сестёр она считалась совсем ребёнком, да и выглядела в человеческом мировоззрении лет на пятнадцать.       Хозяин-лис, девятихвостый, открыл врата в мир людей, по ту сторону деревянной арки раскинулся хвойный горный лес. Юки пробравшись по весеннему лесу, вышла по тропинкам к рыбацкой деревушке. На её радость, вдали от взрослых, увидела группу детей, игравших у воды. Кицунэ ядовито усмехнулась, блеснула глазами, смело пошла к детишкам, спрятав уши в длинных волосах, а хвост под кимоно.       — Хэй! Привет! — Крикнула она, подходя к компании.       — Можно с вами поиграть? Мило улыбнулась а, наклоняя голову вбок, сжимая подол кимоно в кулачках.       — А ты кто? Откуда? — С лёгкими нотками недоверия и осторожности в голосе спросили дети.       — Меня зовут Эри! Я с папой пришла из соседней деревни, он продаёт уголь! — На ходу придумывала себе историю кицунэ.       — Да! Давай с нами! Уже весело ответили деревенские. — Юкитэ осмотрелась по сторонам, высматривая, нет ли поблизости взрослых. Сначала детишки играли в догонялки, бросали плоские камни в водную гладь, кто дальше. Дав деревенским привыкнуть к своей компании, Юкитэ предложила им сыграть в прятки. Ближе к полудню, ребята не сразу заметили, что двое их друзей отсутствовали, но, быть может, они просто ушли домой и не попрощались. — Как грубо!       Юки углубилась в заросли у реки. К двум ещё тёплым телам. На шее обоих виден след укуса, они истекали кровью, но ещё были живы. Кицунэ села возле тел. Провела по лицу жертвы ладонью, схватив “нити” уходящей из тела души, сминала их в шарик. Сфера имела нежно-голубой оттенок, слабо светилась, испуская языки магического пламени. Душу из второго тела, осторожно осмотревшись по сторонам в поисках сородичей, Юкитэ отправила в рот, съев. Да, это противоречило «правилам охоты», но лучше притворяться голодной, чем ей быть. Она понимала, что времени у немного и скоро детей пойдут искать взрослые. Спрятав шар с добычей под кимоно, выпустила из-под него хвост, подняла звериные уши. Упёрлась руками в землю и, резво оттолкнувшись ногами, прыгнула вперёд. В прыжке — руки и ноги девушки обратились лапами, лицо в острую лисью мордочку, тело сжалось до размеров дикой лисы. В таком виде Юкитэ отправилась на поиски следующей деревни. Избегая людей, и уж тем более храмов. Девочка охотилась не больше одного раза в одной деревне, такой метод был не очень эффективным, но зато намного безопаснее, чем в одном и том же месте.       Прогуливаясь по дороге в человеческом обличье, жевала соломинку, беззаботно вышагивая. Она была сыта, еды, чтобы прокормить старших сестёр не хватало, но и время ещё было. В нос ударил запах крови и гари, от чего Юкитэ поморщилась и закрыла лицо рукавом, бегая глазами по местности в поисках источника запаха. Почти сразу заметила в отдалении поле боя, развернувшееся правее дороги, за холмом. Судя по запахам и относительной тишине, бой уже закончился.       — М-м, там можно найти немало еды, но и люди могли ещё не уйти оттуда... Но ведь... еды так много? — Переваривала мысль, украдкой приближаясь к месту битвы. Распаханное, засеянное, но погубленное поле. Потоптанные стебли молодого ячменя, редкие стоны раненых. Кимоно пачкалось в грязи и крови, кицунэ постоянно озиралась по сторонам и прислушивалась к посторонним звукам. Где-то вдали шаги, голоса, Юки по крупицам собирала остатки душ, ползая по полю от тела к телу.       — Такие смешные. Их жизни и без того мимолётны, а они ещё и убивают друг друга без каких-то причин. Жалкие. — Девочка долго возилась с “урожаем”, пока её не окликнул грубый мужской голос. Обернувшись, кицунэ увидела человека в полном лакированном, тяжёлом доспехе и объёмном шлеме с личиной óни*. Рядом с ним — люди в снаряжении попроще: маленькие составные кирасы и простые шлемы, напоминающие широкополые шляпы крестьян.       Свита направила копья в сторону неосторожного мародёра. Грубый крик военачальника, хруст стекла, яркая вспышка света. Жгучая боль пронеслась по всему телу от правой руки до плеча, а оттуда ужа раздаваясь по всему телу. Парой мгновений позднее, Юки лежала в грязи, смешавшейся с кровью, вокруг бушевало синее пламя, распаляясь лишь ярче от унесённых жизней. В ушах стоял звон. Поднявшись на ноги, быстро себя осмотрела, взгляду сразу предстало порванное, почти сгоревшее кимоно. Правая рука по плечо, бок, бедро до колена были обожжены. Ко всему прочему, на правой ладони осталось много глубоких порезов, они не кровоточили из-за ожога вокруг. Юкитэ сделала пару шагов и свалилась, вскрикнув от сильной боли, из глаз побежали слёзы. Девочка прекрасно понимала, что как только стихнет пламя, ей, несомненно, придёт конец от сбежавшихся к пожару людей. К тому же она не могла сосредоточиться, чтобы спрятать звериные уши и хвост.       Собравшись с силами, лисица поднялась на четвереньки, а затем на ноги, медленными шагами направляясь в сторону леса, она уже почти не чувствовала правой руки, лишь ощущая, как пульсируют сосуды внутри. Шажок, ещё шажок. Картинка плыла в слезящихся глазах. Капли влаги не успевали падать на землю, испаряясь от окружающего жара. Дышать становилось всё тяжелее и тяжелее. Шаг, ещё шаг, и вот она уже почти в лесу. Сильная рука до боли схватила за шею, подняла над землёй. Юкитэ болтала ногами в воздухе, по-лисьи пища и кашляя, старалась расцарапать руку. «Поймали? Не убежала? Умру? Убьют?!» Резкая боль чуть ниже рёбер сбила дыхание, слёзы потекли уже ручьём, под скулёж и кашель. Девочке было сложно ориентироваться, куда её несут? Кто? Взгляд совсем поплыл, она всё ещё предпринимала попытки к побегу, изредка дёргаясь или стараясь что-нибудь укусить. Эти попытки быстро пресекли, пихнув ей в рот толстую палку, подвязав на затылке. Левую руку заломили за спину и вовсе несли, держа за запястье и за шею вперёд животом.       Сложно было сказать, как долго длилось это путешествие. Кицунэ занесли в помещение, перевязали левую руку, фиксируя, не давая дёргаться. Уложили на спину, вокруг собралось много фигур, из-за замыленного взгляда Юки не могла разобрать кто, куда и зачем её принёс. Уши судорожно трепыхались во все стороны, стараясь подавить звон и хоть что-то расслышать. От безысходности, лишь больше разрыдалась, когда с неё начали срезать остатки кимоно. Злобно зарычав, Юкитэ подскочила на ноги, наотмашь, правой рукой полоснула когтями по трём фигурам перед собой. Сердце быстро колотилось, боль отступала. Очередную выходку пресекли, накинув сзади на шею верёвку, ударили под колени, роняя обратно на стол, вовсе к нему привязали. На глаза наложили повязку, погружая во мрак. Больше всего её сейчас беспокоило, что из-за усталости, боли и адреналина она не чувствовала своего тела. В носу всё ещё стоял запах палёной плоти, уши, заложенные звоном, теперь и глаза ничего не видят. Сознание понемногу покидало Юкитэ, пока та не потеряла его, провалившись в пустоту.       Проснулась она так же внезапно, как отключилась, глаза открывать было страшно. Пошевелив левой рукой, лиса поняла, что, лежит в постели, под одеялом. Шевельнула ушами и хвостом, убедилась, что те на месте. Лишь после этого открыла глаза. От сухости глаз — появилось неприятное чувство жжения, заставившее девочку сощуриться. Кицунэ лежала дома, в деревне. Вытащив руки из из-под одеяла, прижала забинтованные ладони к лицу, расслабленно выдохнула. Какие только ужасы она себе не напридумывала вчера, но, сейчас можно отдохнуть. По крайней мере, ей так казалось.       В то же время, все четыре сестры Юкитэ находились в зале охотников, девушки сидели в центре, опустив уши и поджав хвосты, виновато смотря в пол. Во главе собрания восседал пятихвостый лис с перевязанной правой рукой и левым глазом, сурово смотря на подопечных напротив.       — Аямэ, Маи, Чи, Рика. - Сухо и грозно произнёс он, протягивая пустую пиалу в сторону, чтобы ему подлили сакэ. Выпил её залпом, с громким стуком поставил на столик перед собой. — Я очень недоволен вами. Мы, лисы-охотники, опора деревни и вторые после наших восьмихвостых покровителей! Юкитэ ваша сестра. Как вы посмели выпустить на охоту эту никчёмную девчонку! Вы не обучили её должным образом. Она слонялась по миру, перебиваясь душами существ, которые за себя постоять-то не могли! Многие люди почитают нас за богов! Нельзя показывать им столь слабых представителей нашего вида! — Каждое предложение проговаривалось с большим упрёком, чем предыдущее. Пятихвостый глубоко вдохнул, сменил тон на спокойный, но строгий. — Так или иначе, она добросовестно охотилась так, как могла, что уже похвально. — От сильного напряжения, повязки на руке и на голове начали наливаться кровью.       — Господин Джеро, прошу вас, успокойтесь, ваши раны ещё не затянулись, почему вы не дадите нам их обработать? — Обратилась к нему лисица, сидящая по правую руку.       — Потому что, Шицу, я должен подавать пример стойкого выполнения обязанностей. Помимо меня, ещё два целителя стали жертвами халатности этих четырёх лисиц! Которое пренебрежительно отнеслись к воспитанию младшей. Белая сама серьёзно пострадала. Как только Я вынесу приговор — разрешу перевязать себя подобающим образом.       — Но, она сама разбила шар, подожгла всё вокруг. Она не была осторожной и попалась людям, приняла поспешные решения и пострадала! — Снова возразила десница.       — Ты знаешь своих родителей, Шицу? — Устало и раздражённо спросил Джеро.       — Нет, никто из нас не знает. — Удивлённо ответил она.       — Вот именно! Тебя, меня и нас всех воспитывали старшие братья и сестры, все мы были как эта белая лиса, если ты помнишь. И ты, и я попадал в подобные ситуации по молодости. Поэтому мы должны помогать младшим, без нас они погибнут или от голода, или по своей же глупости. Так что вся ответственность за неудачную охоту в этом случае лежит на её сёстрах. — Никто в зале не смел возразить суровому старейшине. Сёстры Юкитэ кивали и соглашались со всем, что говорил Джеро.       — Во-первых, вы будете присматривать и ухаживать за своей сестрой, до тех пор, пока она не сможет снова охотиться. Во-вторых, вы будете брать её с собой на охоту и обучать всему, что знаете сами. В-третьих, ещё раз произойдёт подобное, простым выговором вы не отделаетесь. Мы с вами жили в одном доме, я и Шицу помогали вам по мере своих сил. Так почему же вы решили, что воспитание молодой кицунэ можно бросить на самотёк?!              

Глава 2Маска

      

      Оживлённые улицы феодального города, раскинувшегося на берегу океана, постепенно погружались в сумерки. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая водную гладь в розоватые оттенки. Облака неспешно скользили по небу. В торговом районе уже зажигались фонари, открывались ночные питейные дома, запускались в небо бумажные огоньки, заманивая гостей светом и ароматами.       Один из таких домов «Алый Рассвет» — принял группу из пяти солдат. Они неспешно вошли, заняв один из свободных столов. Заведение было устроено так, чтобы создавалась иллюзия уюта: гости располагались в небольших приватных комнатах, скрытых от чужих глаз и ушей. К их столику приставили служанку. Хозяин заведения взял её на работу совсем недавно, замёрзшая, с потерянным взглядом, голодная, она пришла на порог заведения и умоляла дать ей любую работу, хотя бы за объедки со столов гостей и сон под крышей. На вид ей было лет семнадцать: бледная кожа, длинные белые волосы. Увидев воинов, она едва заметно усмехнулась, но, поймав на себе их взгляды, поспешно натянула приветливую улыбку и склонила голову:       — Добро пожаловать в питейный дом «Алый Рассвет». Сегодня я буду вас обслуживать. Надеюсь, вам понравится у нас.       — Как тебя зовут, красавица? — спросил один из мужчин.       — А тебе не всё ли равно, Акио? Она ведь тут только разливает и развлекает. Этого вполне достаточно, — вмешался его товарищ, Тсуи.       — Может, я хочу остаться здесь до утра, Тсуи, — язвительно ответил Акио.       — Эй, Аки, не жадничай. Я тоже хочу! — влез третий, вызвав смех в компании.Служанка тихо, кокетливо хихикнула:       — Прошу вас, дорогие гости, не ссорьтесь. Уверена, мы найдём решение. Меня зовут Эри.       Им подали ужин и сакэ. Мужчины переглядывались, каждый надеясь заполучить девушку в личное распоряжение. Эри же, с улыбкой и весельем, разливала сакэ, садилась то на одни, то на другие колени, весело смеялась, играя глазами.       — Давно не видел таких жизнерадостных девиц, — Проворчал один из солдат. Кента, с презрением глядя, как Эри беззаботно ведёт себя на коленях его товарищей. — По правилам ты должна быть куда сдержаннее.       — Ой, да заткнись, Кента. Ты сам захотел с ней обжиматься. — отозвалась вся троица.       Кента презрительно скривился. Между ним и Эри возникло напряжение: она уже смотрела на него настороженно, но продолжала играть роль весёлой и беззаботной девушки.       — Эри, кто твои родители, мм? — спросил Акио, обнимая девушку за талию, когда она налила ему ещё сакэ.       — Не знаю. Они меня бросили. Потому и работаю здесь... Вообще, я бы не хотела об этом говорить.       Акио не стал настаивать и вскоре пригласил девушку уединиться. Эри охотно согласилась, поклонившись остальным.Они поднялись в приватную комнату на втором этаже. Девушка попросила не гасить свет:       — Я боюсь темноты, — тихо сказала она запинаясь.Мужчина рассмеялся, притянул её к себе:       — Не бойся. Если что, я защищу тебя от созданий ночи!       — Правда? — Юкитэ подняла на него глаза, её руки легли ему на плечи. Она прикрыла глаза, подаваясь к нему для поцелуя. Он ответил ей тем же.       Ладони мягко скользнули вниз, внезапно сомкнулись на его запястьях. Глаза Акио распахнулись в удивлении — в его шею вонзились острые как ножи зубы, разорвали горло. Он попытался закричать, отбиться, но тело быстро теряло силы.       Кицунэ придержала свою жертву, опустив его на постель. Затем аккуратно вытерла губы, накрыла тело одеялом и затушила свечу в фонаре взмахом хвоста, выскользнувшим из-под кимоно. Сев на край кровати, она смотрела на дверь, с довольной улыбкой на лице.       — Вы не можете защитить себя от собственных желаний — и уже бросаетесь обещаниями защищать других. Глупцы.       Спустя пятнадцать минут она поправила одежду, причёску, скрыла хвост и уши. Распахнула окно, выпрыгнула на крышу, скользнула по черепице и спрыгнула в сад. Осмотревшись — никого. Кицунэ исчезла в переулках города, направляясь к храму на горе.       Акио был восьмой жертвой этой охоты. Вернувшись в родную деревню, через арку горного святилища, Юкитэ с широкой улыбкой беззаботно шагала по брусчатке поселения, где царила иллюзия вечера, вечного сумрака.       Большинство кицунэ находились в домах, и Юкитэ не спешила к сёстрам — если узнают, что она вернулась, опять заставят заниматься хозяйством за них. Вместо этого она направилась к центральному дому Джеро, старшего наставника. Обойдя фасад, перелезла через декоративный невысокий забор посмеиваясь.       Петляя между кустами, добралась до веранды, ловко вскарабкалась и проскользнула в окно. Но, едва ступив внутрь, пол ушёл из-под ног — её быстро и грубо обездвижили. Холодный клинок застыл у горла, левую руку заломили за спину.       — Ай! — пискнула она, жалобно. Напряжение быстро рассеялось, когда из темноты раздался знакомый голос:       — Оставь. Это ко мне с докладом. Спасибо, Шицу.       — Да, мой господин, — ответила стражница, поднимаясь с распластанной Юки, убирая кинжалы. Поклонившись, скрылась в коридоре.       — И чего ты лыбишься? — С усталостью спросил Джеро, сидя за столом и не отвлекаясь от каллиграфии.       — В этот раз я уже добралась до дома, — С гордостью отозвалась Юкитэ, усаживаясь на пол, с надеждой глядя на Джеро.       — Но всё равно попалась. Ты слишком шумная. И под конец забываешь, что сама можешь попасть в ловушку.       — Может, я хотела, чтобы меня схватила не Шицу. А вы, «господин Джеро»? — Мягким, чарующим голосом протянула она, наклоняя голову, игриво виляя хвостом.Джеро тяжело вздохнул.       — Оставь эти игры для охоты. — Повисла пауза. Затем он спросил:       — Ты поэтому и пришла? Твои сёстры не будут волноваться?       — Хмпф! — Почти обиженно фыркнула Юкитэ, опустив уши.       — Настолько всё плохо? — Джеро, наконец, оторвался от письма и посмотрел на неё.       — Ты же сам был старшим. Знаешь, что бывает с младшими — беззащитными, безответными…       На его лице мелькнуло сострадание, тут же сменившееся холодной решимостью.       — Поэтому я и учу тебя охотиться. Никто не защитит тебя, кроме тебя самой.       — В этот раз — восемь. Меня никто не видел. Пожалуйста?Он ничего не ответил, только вновь взял в руку кисть. Но по выражению лица было видно: он согласен.       Юкитэ села рядом, по левую руку, аккуратно прислонилась к его плечу щекой. Закрыла глаза. С лёгкой улыбкой на губах провалилась в сон.       

      

Глава 3Вопрос выживания

             Спустя долгие десятилетия “честной” охоты Юкитэ дожила до праздника в свою честь. Появление второго хвоста — для кицунэ важное событие. Это показатель того, что лисица стала мудрее, сильнее, ответственнее. Почти вся деревня собирается ради такого события, поздравить молодую кицунэ с повышением ранга. Однако, за ширмой радости, добра и поддержки, для ровесников и родственников, это событие означает совсем иное: Она вас обманула. Одурачила. Все прекрасно знали о том, что на положении однохвостого охотника ты никогда, действительно честно и по правилам не получишь второй хвост. А значит — Юкитэ лгала. Она не приносила всю добычу с охоты, или врала о её количестве. И за такую умелую ложь, вы обязаны её похвалить.        — Врала! Ты врала мне! Нам! — Злобно сквозь зубы шипела Чи, сжимая горло Юкитэ.       В ответ девушка только хрипела и напуганно смотрела в глаза сестре.       — Оставь её в покое. — Вмешалась Маи, недовольно посматривая на младшую. Чи была готова наброситься и на сестру-ровесницу, но краем глаз уловила строгий взгляд старшей Аямэ.       — А я вам говорила, что она не всё несёт в дом! Из-за неё нам самим приходилось набирать дань для старейшин! — Истерично вскрикнула она в своё оправдание и швырнула Юкитэ через всю комнату к ногам Аямэ. — Сами с ней разбирайтесь!       — Маи, поможешь ей подобрать наряд на сегодняшний праздник? – Спросила Аямэ, наклонившись к Юкитэ, протянула руки, помогая встать.       — Да, помогу. Рику уже ушла к старейшине, рассказать о событии.       Юкитэ на мгновение расслабилась, потеряв из виду Чи. Аямэ мягко гладила младшую сестру по голове, смахнула большими пальцами слезинки с её глаз. Но стоило Юки немного прийти в себя, как за ушами надавили четыре острых когтя.       — Ты ведь больше не будешь нас обманывать, а, Ю-ки-тэ? — С миловидной улыбкой на лице спрашивала старшая, буквально вцепившись в сестру когтями.       От обиды, страха, девочка не знала, что ответить, нервно бегая глазами по комнате. Боль многократно усилилась, когда Аямэ хоть и ненадолго, но подняла Юки за уши, отрывая от пола.       — Смотри мне в глаза и отвечай. — Всё тем же мягким, спокойным голосом с милой улыбкой проговорила старшая.       — Не буду! — Вскрикнула.       — Вот и умница. Иди к Маи, она поможет одеться на праздник.       Вечером того же дня, на деревенской площади, где собрались все жители-кицунэ. В сердце праздника стояла Юкитэ. Белая юката, белые волосы, бледная кожа. На празднике многообразия цветов: красных, оранжевых, жёлтых, голубых и синих — девочка выглядела как незакрашенное пятно на картине. Аямэ с её каштановыми волосами — в красной юкате со строгим чёрным обрамлением. Рыжие Рику и Маи — в ярко-синем, с замысловатыми морскими узорами. Брюнетка Чи — комично, но строго смотрелась в нежно-розовом. Старшие сёстры суетились вокруг виновницы торжества, принимая поздравления односельчан. Хоть это и выглядело как искренняя радость, с улыбками на лицах и тёплыми словами — для Юкитэ все поздравления звучали как упрёки или издёвки.       — Поздравляем вас со взрослением Юки! — Говорил сосед. — «Не смогли уследить за ней?»— Переводила слова в мыслях к истинному значению двухвостая.       — Юкитэ! Ты такая молодец, видимо, ты очень старалась? — Спрашивала однохвостая. — «Тебе повезло, что никто из старших не раскрыл твой обман!»       Девочка спокойно реагировала, мило улыбалась и благодарно кивала в ответ на поздравления.       Вернулись домой сёстры за полночь. Переодевшись в домашнее, Чи по привычке швырнула одежду на Юкитэ со словами — «Выстирать и высушить». Девушка машинально, по привычке, безропотно кивнула, уже направившись к выходу. Рику ухватила двухвостую за плечо, останавливая. Забрала юкату Чи и всучила хозяйке. — «У нас теперь взрослая двухвостая сестрёнка, так что, Чи, сама теперь стирай свою одежду». Чи аж покраснев от злости, процедила сквозь зубы: «Хорошо». Ушла в свою комнату.       — С-спасибо. — Неуверенно произнесла Юки, глядя на Рику.       — Завтра расскажу о твоих новых обязанностях. Иди спать. — Безучастно ответила Рику, коротко кивнув.       С появлением второго хвоста — появились и новые обязанности. В попечение Аямэ отдали двух молодых Кицунэ. Акаги и Тэнсу. Но, никто из старших не хотел снова возиться с молодняком. Воспитывать однохвостых поставили Юкитэ. Кицунэ решила обращаться с детьми не как сёстры. Она мягко, почти игриво объясняла им, как вести себя на охоте, как оценивать опасность, выбирать жертв, что делать, если «попались». Физические тренировки, на ловкость и выносливость она проводила без применения физического насилия за неудачи. Её удивляло, что никто не лезет к ней с советами и нравоучениями, как правильно и как надо. Однако она часто прокручивала слова Джеро в голове, касательно её методов: «Вспомни, чему и как ты научилась». — он сказал это как-то холодно, озлобленно, почему?       Её же обучение — наоборот, ужесточилось. Рику объясняла теоретическую часть, со строгостью в голосе:       — Мы лисы, среди людей нас не должно быть ни видно, ни слышно. Свои навыки растворяться среди людей ты уже показала, будучи однохвостой. Теперь — учись двигаться быстро и тихо. Пересеки сад так, чтобы никто из нас тебя не услышал.       Сёстры расселись в саду от веранды до забора. Нужно было пройти мимо них до калитки, бесшумно и быстро. Мимо Рику, проскользнуть было несложно, она сидела на самой веранде около ступенек. Мягким шагом Юкитэ ступала так, чтобы доски не скрипели. Однако стоило встать на землю, как зашелестела трава. Маи тут же дёрнула ухом и с размаха ударила Юки палкой по животу, громкий вскрик, кашель, кицунэ попятилась назад. Слышно стон и тихое хныканье, резкий удар палкой по спине, но, удар мягче, чем от Маи. В этот раз ударила Рику, услышавшая горе-охотницу в «зоне своего контроля». Подобное продолжалось с обеда и до момента, пока сёстрам не надоело лупить младшую, примерно до вечера.       — Вам лишь бы издеваться… стервы… — жаловалась Юкитэ про себя.       Она сидела на краю веранды, внимательно изучая сад, потирая отбитые бока и плечи. Вдали, ближе к реке сидела Чи, любуясь закатом над водной гладью. Из-за спины белой лисицы грациозно вышла Аямэ, села рядом. Ухватив младшую сестру за подбородок, заставила посмотреть себе в лицо: Учись. А то Рику нам все уши прожужжит. Отпустив, старшая, словно лист на ветру, шла по траве и сухим веточкам, не издавая ни звука. Переставляла ноги с пятки на носок, не вставая на землю всей стопой, помогала себе, балансируя хвостом. Совершенно бесшумно добравшись до Чи, отвесила той подзатыльник и быстро, уже не скрываясь, со смехом побежала прочь от разъярённой сестры, которой не дали побыть наедине с собой. В душе, Юкитэ улыбнулась, наблюдая за такой беззаботностью, но внешне сохраняла строгое выражение лица, потому что, если Чи увидит, как она смеётся над ней, в отличие от Аямэ она вряд ли сможет так резво убежать.       — Вы в порядке? Обеспокоенно спросила Акаги у Юкитэ утром следующего дня, когда она пришла к ним с Тэнсу на лужайку, где обучала основам охоты.       — Всё нормально. Неудобно спала. - Кивнула Юки, скрывая свои неудачи в “обучении”. — Сегодня у вас первый выход в мир людей.       — Вы помните, что я вам про них рассказывала?       — Да! Искать одиночек, убедится в безопасности и быстро расправится, забрать душу и бежать обратно к храму на горе. - По-детски восторженно Выпалила Акаги.       — Угу — угу. — Кивала беловолосая. Я вас буду там ждать. Даже если ничего не найдёте — возвращайтесь к закату.       — Но тогда… — Настороженно начал Тэнсу.       — Не переживай. Старшая сестричка позаботится, чтобы вам было что поесть. — Успокаивающе погладила его голове.       Юкитэ — была уверена, что её добрый подход к воспитанию — лучше постоянных побоев, которые она переживает ежедневно уже на протяжении многих лет. Довольная своей находчивостью, она прибыла вместе с учениками к арке-проходу в мир людей, вместе со всеми вышла на охоту. Она обозначила Акаги и Тэнсу одну деревню на двоих, сама направившись в город.       Её методы охоты сильно не изменились. Сначала она незаметно рыскала в толпе, высматривая удобную жертву. Поссорившееся пара, нарциссиичный феодал, состоятельный самурай или его прислуга. Все они были как мышки в её игре слов и образов, кому-то она льстила, кого-то утешала, к кому-то пробиралась в дом. Лгать тем, с кем ты живёшь бок о бок на постоянной основе — очень тяжело. Они знают, что ты делаешь, видят это, знают тебя, твой характер, повадки, запах… знают всё, даже когда ты лжёшь, знают, но подыгрывают тебе за красивые бумажные замки, которые ты строишь. А это — всего лишь люди, скоротечные, алчные, жадные, глупые. Обманывать их легко, многим даже не столь важны слова, как важны образы. Красивая, невысокая девушка, с беззаветно добрыми глазами, мягкая гладкая кожа, запах вишни, изумительная покорность. Но стоит закрыться с ней в одной комнате — как острые зубы впиваются в шею, тонкие пальцы проникают под кожу, разрывая плоть. После церемонии поздравления со вторым хвостом, Юкитэ всё чаще замечает, как эти же ощущения мурашек на спине, покалывания в пальцах, состояние эйфории возникает у неё в момент, когда она забирает чью-то жизнь.       — Здесь — Я сильнее. Здесь — Я хищник! — Повторяет себе она каждый раз, слизывая кровь с ладоней.       За день ей удавалось заманить в свои ловушки от одного до двух человек, после чего она уходила в соседний город или село, чтобы не попасться.       Иногда она ловила себя на мысли — что могла бы просто отыгрываться на подопечных, как сёстры отыгрываются на ней. Но, что-то её останавливало. Совесть? Сострадание? Жалость?       К закату Юкитэ пришла на место встречи с учениками, но не обнаружила их. Сначала она не придала этому особого значения, но чем ближе была ночь, тем больше в ней играло чувство беспокойства.       В конце концов, лисица отправилась их искать. На подходе к деревне, где должен был поохотиться молодняк, она заметила чрезмерную оживлённость, это напрягло, Юки ускорилась. Увидев причину суматохи в деревне, невольно вспомнила, как когда-то давно заманила двух деревенских детишек в лес. Охотник волочил по земле за волосы, Тэнсу. Тот не скрывал свои звериные черты, бился в истерике и беспомощности. Во второй руке охотника: застреленная из лука в облике лисы Акаги. Девочка не дышала, смотря пустыми, стеклянными глазами в землю.       — Бежать за помощью? Могу не успеть… Вмешаться? Подставиться? Ради Тэнсу? Кто он мне? — В панике считала количество жителей, прикидывая свои шансы на успешное нападение. — Джеро! Джеро меня спас! Спас.       Кицунэ не мешкая, запрыгнула на соломенную крышу, подожгла её взмахом загоревшегося хвоста. Прыгнула на следующую и дальше, поджигая всё за собой, что могло гореть. Огонь сразу привлёк внимание селян. Охотник обернулся на крики о пожаре, последнее, что он видел: разъярённую кицунэ, прыгающую с крыши. Она вцепилась когтями в голову, подтягивая руками тело, ударила коленями в грудь, сломав рёбра и опрокинув жертву на спину. Левой рукой Юки схватила тушку Акаги за переднюю лапу, прижимая к груди, громко и яростно рявкнула на Тэнсу, чтобы он бежал за ней. Но тут же увидела, что бежать он не сможет из-за сломанной ноги. Не теряя времени на объяснения, она сунула мёртвую подругу ему в руки, сама подхватила мальчишку на руки, скрылась среди горящих домов.       Когда Юки и Тэнсу вернулись в деревню, девушка отчётливо видела в лицах других охотников «Вот она и доигралась». От этих взглядов, на неё волной нахлынуло осознание: Сострадание — слабость. Ей было жалко подопечных, она слишком мягко и доверчиво отнеслась к их воспитанию и теперь одна — погибла, а второй сильно ранен. С этими мыслями девушка бегом несла Тэнсу к знахарю.       Передав раненого ученика кицунэ на отказ, почти с истерикой отказалась отдавать тело Акаги. Она всё ещё мусолила тельце лисы в руках, надеясь, что рано или поздно всё-таки почувствует сердцебиение. Аямэ и Рику тоже были на охоте в этот день, поэтому отправленный за сёстрами Юкитэ помощник целителя привёл только Чи и Маи.       Маи попыталась успокоить Юкитэ, но та, как от огня убегала от старшей сестры — прекрасно осознавая, что за смерть ученика её точно не погладят по голове. Чи, с язвительной усмешкой какое-то время наблюдала за картиной. Когда ей наскучило злорадствовать, в несколько прыжков настигла Юки, ловко поймав за хвост, дёрнула на себя, схватив второй рукой за шею.       — Чи! Прекрати, у неё и так паника! - Возразила Маи, но пользуясь случаям, забрала тело Акаги, передавая его знахарю. Только после этого вторая сестра её отпустила. Юкитэ с воем, развернулась к Чи, вжимаясь в её грудь лицом, заливалась слезами. Та не оценила себя в роли «подушки для слёз», оттащила Юки от себя за волосы, толкнула в сторону Маи.       — Я пойду расскажу старейшине об этом. Как проревётся — тащи её туда же. — Брезгливо, пытаясь оттереть мокрые пятна с кимоно, сказала Чи, уходя.       — М-да, сестрёнка… вечером будет несладко. — С раздражением и печалью в голосе.       Примерно через час, когда Юки проревелась и привела себя в должный вид, она прибыла ко двору Джеро. Он сидел на веранде в окружении своей свиты.       — Что ты скажешь в своё оправдание? Юкитэ — Холодно, но беззлобно спросил.       Девушка села на колени, виновато смотря в землю. — Ничего. Это моя вина. Я плохо обучила Акаги и Тэнсу.       — Ты признаёшь вину? — Несколько удивлённо переспросил хозяин. Юки молча кивнула, за что получила пинок в бок от Маи. — Говори словами! — Строго прошипела сквозь зубы на младшую.       — Да, я признаю вину. — Чуть дрожащим голосом выпалила.       — Раз так: в наказание будешь ухаживать за Тэнсу, пока он не поправится. Он полностью на твоём обеспечении, включая еду и лекарства. Отныне ты обязана приносить добычу как два охотника, в наказание за смерть Акаги. Её погребение — также полностью на твоих плечах. А теперь иди вон отсюда. И благодари своих сестёр, за то, что уговорили проявить снисхождение. — Махнул рукой в сторону выхода, поднялся и ушёл в дом.       — Идём. Непутёвая. — С издёвкой хмыкнула Чи, поднимая Юки с колен за шкирку и подпинывая по дороге.       Дома Юкитэ получила ещё и от Аямэ с Рику. Хоть вся вина и лежала целиком на белой, это они её воспитывали, соответственно — как и все успехи младшей — их заслуга, так и все её провалы — их вина.       В то же время, у Джеро и Шицу состоялся разговор, на ту же тему.       — Господин, разрешите спросить? — Осторожно, говорила кицунэ в маске, стоя на посту у входа в покои Джеро.       — Спрашивай. — Чуть отстранённо и устало разрешил старейшина, сидя один за столиком, попивая чай.       — Вы же знали, чем всё кончится.       — Знал. — Коротко кивнул. — Заставлять её быть такой, как нужно через силу? Тогда бы она вымещала на учениках свою злобу, а не пыталась их чему-то учить.       — Погибла охотница.       — Ничего так не воспитывает уважение к жизни, как смерть. Шицу. Тебе ли не знать. — С нотками иронии перевёл взгляд с чайного сервиза на лисицу.       — Почему вы вообще с ней возитесь? — После этого вопроса она чуть сжалась, поджимая уши, понимая, что полезла не в своё дело, но интерес уже взял верх.       — Не знаю. После того, как она разбила фонарь душ, чтобы сбежать от людей, бойко отбивалась от нас, когда мы пытались вернуть её домой. — Откровенно ответил Джеро с лёгкой мягкой улыбкой. Смотря на Шицу, скривил улыбку до ухмылки. — А может, мне просто нравятся белые лисицы, довольно редкий цвет волос, а?       — Я вас поняла, Господин. — Кивнула, тоже улыбаясь под маской.       — А как же титул? Ранг? Шесть и два — несовместимы, господин. Простите, не сочтите за дерзость. Скорее беспокойство.       — Не опошляй мои мотивы. — Отмахнулся. — Я поставлен здесь, чтобы следить за вами и направлять вас. Пока мои ровесники могут беззаботно и праздно проводить дни. Так что вы мне куда ближе тех, с кем я проводил большую часть жизни.       — Простите, господин. — Коротко откланялась. — Я не хотела вас обидеть.       После выволочки дома, Юкитэ помогала знахарю ухаживать за Тэнсу, носила повязки, меняла воду, кормила его. Ближе к ночи, когда он уснул, кицунэ забрала тело Акаги, ушла в сторону гор, чтобы похоронить её там. Вдали от деревни, в тёмном лесу, сидя напротив выкопанной руками в земле могилы, она держала лисицу на руках, осторожно поглаживая по мордочке, будто Акаги всё ещё была живой.       — Прости меня… Я была не права. — Она осталась ночью спать у свежей могилы, поутру вернулась к Тэнсу присматривать на время восстановления. Она не понимала, почему доброта Джеро к ней — придаёт сил и желания быть лучше, а доброта Юкитэ к Акаги привела к смерти. Что она сделала не так?       

      

Глава 4Грань допустимого

             Осень, алый закат на фоне золотого леса в холмах. Прошло несколько лет со смерти Акаги. Юкитэ перешла на классический стиль обучения: «Бей, пока не будет делать правильно». Юкитэ обучила его «искусству лжи». Сначала — на примере себя, как подойти, подобрать слова, или, наоборот, привлечь внимание, заинтересовать. Потом, под присмотром наставницы, уже «практика с людьми». Он заманивал неравнодушных или злонамеренных людей в переулки или пустующие места в роли «потерявшегося ребёнка», а Юки уже расправилась с добычей.       Она избегала разговоров и тем связанными с Акаги или с тем, почему от «доброго учителя» обучение свелось к «надзирателю». Закономерно, что Тэнсу постепенно отдалялся, переходя к формальным отношениям «ученик — наставник». Самой кицунэ, это, похоже, было по душе. Аямэ и Чи часто подшучивали: «Юкитэ боится Тэнсу, того, что он обвинит её в смерти Акаги».       Отношение Юкитэ к сёстрам тоже изменилось. Она стала ещё податливее, сговорчивее, услужливее:       — Помой полы!       — Конечно, сестрёнка!       — Сегодня стирка на тебе.       — Хорошо, несите вещи!       — От нашего дома на облагораживание храма пойдёшь ты.       — С удовольствием!       Единственную, кого это беспокоило — была Маи. Её пугало изменение в поведении младшей, но она не могла ни с кем об этом поговорить, боясь насмешек.       Юкитэ перешла к более агрессивным методам охоты в одиночку. От городов и селений она уходила к горным тропам, перевалам или речным стоянкам. Там не нужно притворяться невинной хрупкой девушкой, играть страх или заинтересованнойсть. Можно набрасываться на жертву из-за скал или больших деревьев. Нападая — она вспоминала тот вечер, когда смотрела, как безжизненное тело Акаги волочат по земле, как плачет Тэнсу. Пальцы немели, звуки леса и гор замолкали. Шаги, дыхание, стук сердца жертвы — она слышала прекрасно. Первый круг вокруг дичи: посмотреть, сколько всего жертв. Второй: прикинуть, куда и как они побегут. Третий: полукруг, как окончание разминки. Прыжок, укус, несколько размашистых взмахов хвостом, расталкивая жертв огненным веером. Хруст костей и хрящей, хлюпающий звук рвущихся мышц и треск сухожилий, онемевшие руки приятно согревает чужая кровь, нос забивается запахом крови. Она не слышит криков, но видит страх, такой же, какой был на лице Тэнсу.       В себя Юкитэ приходила уже у горных родников, умываясь холодной водой и смывая засохшую кровь с рук. Думая о произошедшем, зависала на мысли: «Хорошо… хорошо… хорошо…» — повторяла она, пытаясь заглушить внутреннее сомнение «это не правильно».       После очередной кровавой охоты кицунэ перешагнула порог родной деревни, её встретила Шицу, строгим, несколько недовольным голосом сообщила: — Господин хочет тебя видеть немедленно. — Обычно, Юкитэ всегда была рада поговорить с Джеро, но сейчас ей стало неуютно. По пути к дому старейшины они встретили Тэнсу, который, увидев наставницу, виновато отвёл взгляд и поспешил скрыться с глаз.       В доме: Джеро на татами, помимо него за столом сидела Аямэ, старейшина жестом предложил Юки сесть с ними. Шицу — встала за спиной беловолосой, коротко поклонившись господину.       — Как охота? — Мягко, непринуждённо поинтересовался Джеро.       — Как листья на водной глади быстрой реки. — Так же мягко ответила Юкитэ, положив хвосты на свои колени, пряча руки под ними. Шицу толкнула девушку в спину, та сразу положила руки на хвосты.       — До меня дошли нехорошие слова. Будто бы в нашем племени завёлся зверь. — Продолжил Джеро.       Юкитэ покосилась на сестру, сохраняя спокойное выражение лица, молча уставилась на чайный столик. В комнате повисла тишина.       — Чем зверь отличается от охотника? — Наконец, продолжил он.«Зверь — добыча охотника» — подумала Юкитэ, но услышала ответ от сестры:       — У охотника есть традиции, культура, лицо. — Сдержанно, но с дрожью в голосе говорила Аямэ.       — Именно. — На выдохе согласился старейшина, сурово посмотрев на Аямэ. — Сначала вы выпустили на охоту неопытную девочку, а спустя несколько лет вместо охотника сделали из неё животное. У меня складывается впечатление, что вы непригодны для воспитания новых поколений. Именно ваша сестра допустила смерть молодой охотницы.Шицу отошла от Юкитэ, присаживаясь за Аямэ, распоясывала её кимоно, опуская его с плеч на пол, оголяя спину.       — М-мы ис-справимся. — С заметной дрожью в голосе робко ответила старшая сестра. Раньше она никогда не показывала страха.       — Слышал. — Сухо и коротко ответил Джеро, раздался глухой удар, визг Аямэ, после удара палкой по спине от Шицу. У Юкитэ внутри всё сжалось. Это было похоже на животный ужас. Она не понимала, зачем она здесь, почему её вызвали сюда? Где остальные? Чи, Маи, Рику?       — До тебя ещё дойдёт дело. — Бросил Джеро в сторону дрожащей белой кицунэ. Устало и несколько раздражённо смотря на Аямэ. — Что ещё должно произойти, чтобы вы, наконец, поняли, в чём суть старших сестёр?       — Мы всё понимаем... — Промямлила Аямэ, после чего раздалось ещё два удара и стоны.       — Плохо понимаете, раз проблемы лишь усугубляются. К каждой из вас будет приставлен новый ученик, будете отвечать за них головой. — Возможно, вы думаете, что раз вас четверо на одну, то другая займётся воспитанием? Теперь так не получится. Разговор окончен. — Сказал он скорее Шицу, чем Аямэ. Стражница снова присела за девушкой, накинула обратно на плечи кимоно и завязала пояс. — Брысь отсюда. Ученики прибудут к вам утром. Через месяц я хочу, чтобы они были готовы к первой охоте.       — Да, господин, будет исполнено, господин. — Несколько раз низко поклонилась Аямэ и поспешно покинула дом.       Как только они остались втроём, Джеро махнул рукой, отдав команду для Шицу. Она закрыла все двери и окна в комнате, шагая неестественно шумно, чтобы был слышен каждый её шаг. Вернулась за спину Юкитэ, села на пол, обхватив лисицу за живот одной рукой, прижала к себе. Второй рукой ухватила шею. Белая задрожала ещё сильнее. Не сопротивлялась она по двум причинам: не верила, что Джеро действительно собрался ей навредить и животный ужас, наказание Аямэ ей продемонстрировали не просто так.       — Теперь ты. — Ещё раз тяжело вздохнул Джеро. — Ты меня разочаровываешь. У тебя прекрасно получалось охотиться театром, обманом и лестью, однако ты решила перейти на звериную охоту. Это было не раз, ни два, ни три. — Четыре месяца ты играла в дикого зверя, нападая на людей. — В его голосе не было злости, но было разочарование. Шицу иногда болезненно сдавливала Юкитэ, без злого умысла, а «передавая негодование господина физически». — Пока что, это не привело ссорам с горными Тэнгу и прочими ёкаями, на чью территорию ты залезла, однако это не повод спускать своеволие. В наказание будешь жить в человеческом поселении шесть полных зим и только посмей вернуться раньше. С животными я не разговариваю. — Джеро поднялся, направляясь в сторону выхода. Шицу перехватила шею удобнее для себя, удушив Юкитэ до потери сознания.       Очнулась она в горах среди леса, в мире людей. На дворе — ночь, холодный ветер, ноющий от голода живот. На глаза навернулись слёзы, в горле встал ком. Раньше — Джеро хоть и бывало, что злился, но был отходчив. Объяснял «как правильно себя вести». Но сейчас её лишили права и возможности извиниться. Вытирая слёзы, кицунэ вскочила на ноги, полная решимости найти жертву и отыграться на ней. Но сразу рухнула на колени, заливаясь горячими слезами, выдавливая из себя невнятное бормотание. Слёзы были горячее чужой крови на руках, отчаяние оказалось сильнее желания сиюсекундной мести. Так хотелось упасть ещё ниже, и правда стать зверем, упиться в безмятежной простоте, но тогда она больше не увидит его. Поэтому придётся задавить злость не только среди кицунэ, но и среди людей.       

      

Глава 5Искусство лицемерия

      Холодное утро, лучи солнца уже покрывали густые леса горных склонов. По тропе к храму Будды шли трое паломников-монахов. Двое молодых и один старик. Их миссией было привести храм в должный вид. Монахи разулись у входа, оставили головные уборы, один из молодых направился к кладовой за инструментом, двое зашли в центральный зал храма. Там они увидели лежащую в тени статуи Бодхисатт спящую женщину: волосы цвета лепестков сакуры, плавные очертания тела, в испачканном грязью и травой когда-то белом кимоно. Она едва заметно дышала, растянувшись по полу, головой к статуе, ногами к стене. Монах помоложе уже открыл рот, чтобы окликнуть нарушительницу, но старший наставник мягким ударом в грудь остановил его.       — Гость устал, храм сегодня закрыт. Проснётся, тогда и поговорим. — Тихо сказал старец.       — Она своим присутствием и поведением нарушает догмы — Разочарованно и с нотками ненависти в голосе ответил ученик.       — Искупит свою вину трудом, когда проснётся. Начинай уборку и не тревожь.       Не став спорить с учителем, юный монах смиренно поклонился и начал уборку внутреннего зала, стараясь не тревожить гостью. Пока молодые монахи подметали полы храма и двора, носили воду, старец зажигал благовония, поправлял какэмоно и композиции из цветов и веток, облагораживая внешний и внутренний вид храма. Ближе к полудню, когда большая часть работ была сделана, монахи готовились к обеду. Отварив рис и рыбу, приготовив чай, собрались в саду для трапезы. Стоило им сесть, как в дверях храма появилась та самая «спящая девушка», несмотря на недавний сон на полу, выглядела она опрятно и мило, расчёсанные волосы, чистое, бодрое спокойное лицо. Старец на удивление своих спутников пригласил её к столу. Девушка коротко, учтиво поклонилась и направилась к ним.       — Учитель? — Недоумённо шепнули ученики.       — Глаза обманывают, смотрите сердцем. — Последовал ответ.       Тогда молодые монахи присмотрелись к гостье, её выражению лица, походке, игре теней и природы на фоне — они рассмотрели то, что их учитель увидел ещё при первом взгляде на Юкитэ. Тени от солнца, отражения в воде, причудливо извиваясь, показывали, как за девушкой вьётся два лисьих хвоста, а на голове подёргиваются острые лисьи уши.       — Благая Инари отправила тебя сюда, чтобы помочь крестьянам на посевной? — Мягким голосом поинтересовался монах, когда Юки села поодаль мужчин. Ей предложили еду, но она коротким жестом отказалась от риса и рыбы.       — Посевная давно закончилась. Но на полях полно вредителей, за которыми я и пришла к вам. — Спокойно, ответила кицунэ, сложив руки на коленях.       — Что вас привело в скромный храм?       Взгляд Юкитэ с некоторым презрением окинул молодых монахов, а затем врезался в старца.       — Красивой женщине нынче не стоит спать в полях, мало ли что может произойти, не так ли?.. — С иронией и упрёком.       — Не скажу, что ваши обвинения напрасны в наше время, но могу вам пообещать: в рабочем доме при храме, в городе ниже по реке, вас не дадут в обиду, там вы сможете исполнить своё предназначение.       — Мне понадобится жетон паломницы.       — Я оставлю его после заката на столе для подношений. — Кивнул монах.       Кицунэ коротко поклонилась и поднялась, возвращаясь в храм.Как только девушка скрылась за стенами — один из аколитов внезапно предложил: — Можем мы с братом её проводить?       — Нет. — Сухо и строго ответил учитель.       — А вдруг с ней что-то случится по дороге? — Подхватил второй.       — Это испытание на стойкость, и вы уже показали, что не готовы. Не стоит ходить с посланницами Инари в лес. Разговор окончен, как и наш обед. — Он посмотрел на солнце в зените, означающее полдень.       — Что недоели, отдайте зверям, а нам пора за работу.       Остаток дня прошёл также в трудах, заготовка дров, расстановка сада камней, чистка пруда. Юкитэ же сидела у статуи и делала вид, что молится. Когда молодые монахи оставались без присмотра старшего наставника, заигрывала с ними, неоднозначные жесты, полунамёки о том, что они могут отправиться с ней в город, если хотят. После заката Юкитэ подошла к столу для пожертвований, где уже лежал паломнический жетон. На её лице блеснула ехидная ухмылка. Забрав подношение, кицунэ покинула стены горного храма, спускаясь по тропе вдоль реки до деревни.       Она слышала, как хрустят ветки за спиной, тяжёлое сдавленное дыхание. Всё-таки один из монахов увязался за ней. Девушка свернула с тропы в подлесок. Её окликнул голос парня, которого оставили подметать двор, когда впервые увидели спящую Юкитэ.       — Постой! — Его голос звучал тревожно, руки дрожали.       — Ну?.. — Игриво и мягко переспросила она, уже предвкушая трапезу.       — Учитель... считает, что ты из злых ёкаев! — Эти слова заставили Юки замереть.       — Ч-что? — Переспросила она, вытащив жетон из рукава кимоно.       Обычно на таких табличках писали «паломник», но только сейчас Девушка решила посмотреть, что написано на жетоне. Иероглифы обозначали «Ногицунэ» — полевая лиса, вместо «Мёбу» — божественная лиса, которых считали последователями Инари. Такая мелочь в названии, вполне могла стоить ей жизни. В этот момент кицунэ сделала простое, но важное для себя умозаключение: — люди враждебны друг к другу. Не только в плане войн, насилия и убийств. Ученик раскрыл тайну учителя, просто потому что она: незнакомая, со слов учителя опасная, но красивая женщина очень понравилась парню. Если кицунэ враждуют кланами, крайне редко семьями за власть и быть первыми «у миски» — то люди готовы предать всё ради сиюминутной выгоды. Такое поведение должно быть поощрено!       Юки мягко улыбнулась, прижалась к парню, прижала его руки к своим бёдрам. Она сотни раз так охотилась, убивая жертву в самый неожиданный момент, но не этот раз.       Они лежали на мягком мхе у горного ручья, парень спал на её груди. Кицунэ смотрела в ночное небо, размышляя о природе людей. Что движет ими? Какие они бывают по стойкости характера? Как это можно вывернуть наизнанку? Заставить слабохарактерную добычу приносить еду, не подвергая себя лишней опасности и стороннему вниманию. Обратившись лисой, выползла из-под юноши, устремляясь в город.       

      

Глава 6«Всё как у людей»

             В первые дни, шесть лет изгнания, ощущались как что-то бесконечно долгое. Благодаря неожиданным для себя открытиям в человеческой природе — они пролетели незаметно. Сначала кицунэ практиковалась на молодых — заигрывая с ними, вызывая влюблённость, а затем сталкивала друг с другом на почве ревности. Получалось не сразу и не всегда. Наловчившись, лиса забиралась в чужие дома «как в курятники», стравливая или, наоборот, скрепляя семьи. Для неё это было своего рода игрой, каждый человек по-своему уникален, но одинаков. Поведение предсказуемое, если правильно подходить к наблюдению. Пиком её игры было — война двух знатных домов. За три года Юкитэ узнала у крестьян, где живёт местный лорд, проникла в город сначала в облике Эри, устраившись работать в питейное заведение, как когда-то. Меняла облики под предпочтения богатых купцов, через них подобравшись к финансовым управляющим или городским судьям. И вот: знатная и влиятельная семья. В облике лисицы пробралась в спальню дочери лорда, на которой хотят женить своих сыновей другие не менее влиятельные семьи. Перегрызла горло, съела душу, сожгла тело, обратилась в облик жертвы. Врала каждому претенденту, что хочет выйти замуж за него, что она будет лучшей женой, самой послушной, самой красивой, самой-самой. Но вот родители вступили в сговор с другой семьёй договорились о браке с самым плохим, с самым ужасным и злым человеком. За два года между кандидатами в женихи нарастает напряжение. Оскорбления, обвинение в бесчестии и твёрдая уверенность в злонамеренности оппонентов. Это вылилось в войну кланов. Сотни людей, жизнь которых никак не зависит от брака принцессы и их лорда одеты в доспехи и вооружены. Подлые засады, открытые “честные бои”, поджоги и реки крови. Кицунэ наблюдала за хаосом с неподдельным детским восторгом. Формально её руки были чисты, она почти «ничего не сделала», но вот в её честь уже дерутся насмерть.       Представление затянулось чуть дольше, чем длилось изгнание. Однако Юкитэ намеренно оставалась среди людей, чтобы собрать результат своей лжи и обмана. С опозданием в пару месяцев кицунэ вернулась к арке-проходу, откуда её вышвырнули больше шести лет назад. Но, стоя на пороге миров, беловолосая тихо спросила сама у себя вслух «Я возвращаюсь домой?».       Родная деревня встретила холодно, Юкитэ пришла совсем рано утром, хотя многие проснулись. Они смотрели на вернувшуюся кицунэ безразлично, некоторые — с удивлением. Юки специально обошла семейный дом, чтобы не попадаться на глаза сёстрам, уверенно вышагивая к дому старейшины. Дойдя до усадьбы — уселась напротив ворот, ожидая пока кто-нибудь из слуг Джеро не откроет вход.       Ворота отворила Шицу, не без удивления посмотрев на гостью. Юкитэ прижалась лбом к земле в поклоне:       — Могу я извиниться перед господином? — С лёгкой дрожью в голосе спросила она.       Шицу не ответила, но чуть улыбнулась, открывая ворота до конца. Вымела с дорожки опавшие листья, только после этого ответив:       — Проходи. Тебя ждали несколько раньше.       Поднявшись с земли, Юки отряхнула кимоно, прошла в дом, виновато опустив голову. Старейшина сидел в той же комнате, где и всегда, в том же положении, что и всегда, с тем же выражением лица. Оставив сандали в прихожей, Юкитэ плюхнулась на колени, прижимаясь лбом к полу с лёгкой дрожью в теле.       — Не ожидал, что ты вернёшься из изгнания с тремя хвостами, Юкитэ. — Мягко и снисходительно сказал Джеро, смотря чуть выше поясницы гостьи, где хорошо было видно третий хвост.       Она ничего не ответила, молчала, разложив хвосты веером за спиной. Джеро посмотрел на Шицу. Та с лёгкой усмешкой развела руками и показала жестом молчание.       — Говори. — С привычной строгостью в голосе сказал старейшина.       — Господин Джеро! Простите меня за моё неподобающее поведение. Я даю слово, что полностью осознала свою вину. — Хоть тело и дрожало, Юкитэ говорила спокойно, ровно и без запинок.       — Полагаю, ты усвоила урок. Ты прощена, можешь идти. — Уже заметно мягче и снисходительнее.       — Благодарю, господин! — Ползком назад, покинула зал, обулась и так же лицом к хозяину дома покинула усадьбу.       Сердце бешено колотилось, руки и уши дрожали, Юки едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться от радости. Хоть она и долгие годы оттачивала хладнокровие и искусство лицемерия, сейчас она не могла с собой совладать. Наконец-то она дома! Дома... нужно вернуться к сёстрам. Сёстры встретили Юки подозрительно тепло, Аямэ и Рику сразу принялись обнимать белую лисицу, Чи и Маи были сдержаннее во внешних проявлениях, но в глазах читалась радость от возвращения.       На время отсутствия — Тэнсу отдали на попечение Аямэ, вместе с тремя ровесниками, по ученику на каждую из старших. Внутреннее пространство дома разделили на две части — мужскую и женскую, если подопечным было строго запрещено заходить на женскую половину — девушки могли беспрепятственно перемещаться в своём доме. Если раньше у каждой была своя комната, то сейчас они жили парами, по две кицунэ на комнату.       Во время ужина Чи приказным тоном сообщила молодым охотникам, что теперь они будут жить четверо в одной комнате, их комнату займут Юкитэ и Рику, она будет жить с Маи, а Аямэ как старшая, наконец, сможет в комфорте расположиться одна.       — Как насчёт попросить помощи у плотника? Поставим ещё один дом? Тогда и вы, сестрицы, сможете жить в комфорте, и наши дорогие ученики не будут стеснены и частично обучатся полезному ремеслу? — Мягким голосом спросила Юкитэ, разворачивая три хвоста веером за спиной, покачивая их, как листья на ветру.       В зале повисла тишина, а затем Аямэ одобрительно погладила Юки по голове.       — Хорошая идея! — Кивнула Чи, расплываясь в хищной улыбке. — Может, тебя стоит ещё на шесть зим отправить “погулять”?Раздался негромкий шлепок, Маи не сильно, но ощутимо ударила сестру по плечу. — Не говори глупостей! Шесть лет ползать среди людей... как Джеро вообще мог так с ней поступить!       — Тише... - Строго шикнула Рику. — С этим мы разберёмся позже. А пока. — С поклоном, она поднялась, окидывая всех кицунэ взглядом. — Я бы послушала историю Юки, пока молодняк приготовит дом ко сну.       Ученики занимались домашней рутиной: уборкой и стиркой — девушки собрались в саду под вишней, слушая рассказ младшей сестры о её быте в изгнании. Кажется, их действительно разозлило это событие, по крайней мере, Юкитэ не могла уловить в их глазах и движениях хоть что-то говорящее о «формальной заинтересованности». Почти под конец истории, сестёр отвлёк Тэнсу, сообщивший, что приходил посол от старейшины с требованием Юки на аудиенцию сейчас же. Девушка умело состроила раздражённо обиженное лицо и, ворча под нос, смиренно последовала в усадьбу Джеро. В глазах сестёр читалось сострадание и гнев. В то же время их раздражал факт того, что младшая по возрасту, теперь равная им по хвостам, это заметно било по самооценке.       Ворота в усадьбу старейшины оказались закрыты. Смеркалось.       — Вызвал, но заперся... — Взгляд скользнул по стене, к месту, где она обычно пробиралась в усадьбу раньше, для их «тайных свиданий». На лице девушки возникла неподдельная улыбка. Мягкими шагами она скрылась в полумраке улиц и тени деревьев, ловко взбираясь по стволу дерева, перепрыгнула на стену. Когда-то ей требовалось время, чтобы окинуть весь сад взглядом, предположить, где её могла встретить охрана Джеро. Сейчас она это видела сразу. Пробравшись к дому, хвостом пошуршала по кустам, задела бумажные фонари, раскачивая их. Быстро, бесшумно прокралась к противоположной части дома, повторила звуки, отвлекая внимание. Запутав стражей в саду, забралась на веранду и сразу же нырнула в открытое окно. Оказавшись в Кабинете Джеро — первой прыгнула на Шицу, обхватив её за плечи. — Поймала! — Шутливо и тихо сказала ей, сразу делая несколько шагов назад. Шицу лишь нервно подёргала ушами, фыркнув:       — Неплохо для таких, как ты. — Одобрительно хмыкнула.       — Ты повзрослела, а дурачишься как раньше — Послышался голос Джеро, сидящего за столиком на татами. — Можешь идти — Кивнул он стражнице. Шицу откланившись, закрыла окно около которого дежурила и покинула комнату.       Оставшись наедине, Юки села по левую руку Джеро.       — Я бы могла сказать, что это было жестоко, по отношению ко мне. — На выдохе произнесла лисица, обнимая за руку и утыкаясь носом в плечо.       — По-другому ты бы не поняла, что я от тебя хочу. — Его взгляд пробежался по телу лисицы, рука пригладила по плечу, боку, прижала плотнее к себе. — Ты и вправду заметно повзрослела, Юки.       — Хочешь послушать, как я заслужила третий хвост?Они долго и тепло общались, когда луна была уже высоко в небе — белая кицунэ вернулась в свой дом, с мастерски наигранным усталым и расстроенным видом, улеглась на мягкий приготовленный для неё матрац и с головой укрылась одеялом, беззлобно отвечая на все вопросы «Завтра расскажу».       

      

Глава 7

      

Взрослая жизнь

      

      Жизнь в деревне протекала спокойно, обыденно. Охотники приносили еду для жителей, ремесленники изготавливали ткани, инструменты, ремонтировали дома. Сёстры старшие по возрасту, уже равные по рангу. Даже с учётом продолжающихся столкновений умов, Юкитэ получила то, чего ей, оказывается, так не хватало те десятилетия жизни со «старшими сёстрами» — неприкосновенности. Конечно, между лисицами порой возникали конфликты и споры, но теперь Чи нельзя было швырять её через комнату. Однако, это не касалось их новых подопечных, сейчас приходилось по одной взрослой кицунэ на одного ученика. Кроме Юкитэ, после трагедии с Акаги подопечных ей не вверяли.       В один из вечеров, Джеро предложил девушке практиковаться в использовании лисьего огня. Молодые лисы, как правило, могли его создавать и примитивно использовать для поджига, это было что-то на уровне инстинктов. Существовало много практик, как можно видоизменять пламя, делать больше или меньше, сжимать до огненных лучей или, наоборот, вихревых пожаров. В основном — кицунэ использовали лисий огонь как хранилище душ, которые медленно тлели, ожидая пока демоническое существо их съест. В мире духов — такие огни могли гореть столетия, а вот в мире людей они прогорали за мгновения, сжигая всё — чего касались. Если не поместить их в специальный фонарь — который по молодости Юки разбила, чтобы сбежать от людей.       Девушка сидела в саду у дома, мягкими волнообразными движениями рук придавая горящему в жаровне огне форм. Начинала она с простых узоров, кругов. Постепенно переходила на более сложные фигуры, в конце концов, научившись выводить лисицу из огня и отпечатывать огарок на поверхностях.       Однажды к ней подошёл Тэнсу, вернувшись с охоты.       — Доброго дня, сестрёнка. — С улыбкой сказал он, присаживаясь рядом, не слишком близко, чтобы не мешать.       — И тебе, братец. Уже вернулся с охоты? — К первому узору лисицы Юкитэ добавила ещё одну, поменьше.       — Научишь меня так же рисовать огнём? — Заворожённо наблюдал за работой.       — Когда станешь старше и мне разрешат тебя учить.       — После смерти Акаги тебе запретили учить? — Внезапно и колко спросил парень усмехнувшись.       Рука кицунэ дрогнула, испортив картину, проведя черту через обеих нарисованных лисиц. «Он быстро научился огрызаться... Аямэ молодец». — Подумала Юки, переводя взгляд с испорченного рисунка на Тэнсу.       — Я почему-то думала, что память о ней для тебя важнее таких шуток... Я передам, что ты не умеешь правильно относиться к погибшим. — Не ожидая ответа, Юки поднялась с колен, резким движением руки погасив пламя в жаровне, сложила руки вместе и направилась в дом.       Тэнсу остался сидеть один с лёгким чувством стыда и со страхом перед наказанием, которое обязательно последует за грубость.       Вернувшись в свою комнату, девушка уселась у двери, уперевшись в неё спиной, уставилась в потолок.       — Акаги... — На Юкитэ накатила волна грусти, тоски и ненависти к самой себе за свои прошлые ошибки. Будь она чуть дальновиднее, строже, не пытайся она быть не похожей на своих сестёр — Акаги была бы жива, возможно... — Не успела закончить мысль, как дверь отъехала в сторону, и лисица свалилась на пол, смотря снизу вверх на Маи и Аямэ.       — Сестрица, у нас к тебе серьёзный разговор. — Строго и несколько взволнованно сказала Маи.       Юкитэ, кивнув, поднялась с пола и пригласила их в комнату.       — Ты же согласна, что старейшины и девятихвостые забирают себе слишком много добычи с охоты? — Начала Аямэ.       — Согласна — Юки. На самом деле — ей было всё равно. Да, старейшие кицунэ забирали половину или две трети наловленных душ. Но зато они защищают их, малых слабых лис от других ёкаев и заставляют подопечных вести себя прилично и достойно, не допуская войн между кланами.       — Значит, ты с нами? Мы хотели попросить старейшин уменьшить дань. — Приободрилась Маи.       — Ну-у... Господин Джеро часто вызывает меня к себе, так что, я думаю, могла бы с ним поговорить. — Смотря в глаза сёстрам, ответила Юкитэ. Здорово! — Впервые за долгое время, Маи и Аямэ искренне обняли младшую.       Она давала те ответы, которые хотели слышать. Те, что Юкитэ читала в голосе, интонации, взгляде. Многие в деревне знали, что белая лисица захаживает по ночам в гости к господину Джеро, что Шицу её пропускает. Но воспринималось это скорее как «капризы господина и наивность молодой кицунэ» она — наивно полагает, что он ей заинтересован, он — умело этим пользуется.       Конец спокойным дням настал, когда Аямэ похвасталась четвёртым хвостом. Доказав тем самым своё главенство в доме и превосходство над остальными. С Джеро Юки так и не поговорила о жалобах на дань, но соврала, ответив за господина: «Я посмотрю, что можно сделать». Отношения Тэнсу с Юкитэ рассыпались окончательно. Он продолжал пытаться её подкалывать, хамить. Первое время девушка терпела и изредка просила Аямэ привести парня в чувство. Тогда — их противостояние прекращалось на пару недель или месяцев, в зависимости от усердия Аямэ. В какой-то момент, устав он «непробиваемости и усердия» Тэнсу, кицунэ начала заигрывать с учениками Чи, Маи и Рику. Сначала это выглядело как невинный флирт, позднее перешло к чему-то похожему на почти откровенные заигрывания. В итоге это привело к тому, что девушке было достаточно хмуро посмотреть в сторону Тэнсу, чтобы неравнодушные сверстники «поправили ему физиономию».       Аямэ было не до его жалоб: «Решай свои проблемы сам, или погибни под их натиском» — шипела на Тэнсу с милой улыбкой, занимаясь своими делами. Получив четвёртый хвост — она заметно изменилась. Вместо личных побед и успехов она начала “заботится” о благосостоянии младших. Её стараниями — остальные сёстры получили четвёртый хвост, а подопечных “откормили” до второго. Рику часто пропадала на встречах с другими домами, Маи внезапно увлеклась развитием лисьего огня. С каждым годом Юкитэ ощущала, как «что-то приближается», но отказывалась обращать на это внимание. Сейчас ей хорошо, сейчас всё спокойно, она с Джеро, сестры в кой то веки её не донимают, а начали проявлять заботу и беспокойство. Проблему с Тэнсу она решила коварно и деликатно. За частые драки и из-за постоянных жалоб Тэнсу. «Защитников», вдохновлённых нежной и доброй Юкитэ – Чи быстро научила не лезть в чужие разборки. Тогда Юкитэ сдружилась молодой кицунэ того же ранга, что и Тэнсу, свела их вместе.       Джеро — стал относиться к Юкитэ заметно строже на публике, и заметно мягче в моменты близости. Девушка считала это вполне нормальным: «Он требует порядка, чтобы я соответствовала уровню мудрейших, не было вопросов по моему пребыванию в его доме». Шицу тоже стала дружелюбнее к маленькой лисе, обучая её правильно использовать ножи. Конечно, даже однохвостая кицунэ может победить человека в рукопашном бою благодаря когтям, магии и своей живучести. Но порой, выгоднее тихо загнать лезвие меж шейных позвонков, чем использовать грубую физическую силу. По характеру Шицу очень похожа на Чи: строгая, резкая, но при этом сдержанная, расчётливая. Вне рабочих обязанностей, как Рику: нервная, но снисходительная. В один из дней, когда Джеро был занят встречей с девятихвостым, Юки и Шицу остались заниматься уборкой в усадьбе, стражница сообщила: «Джеро рассматривает Юкитэ как помощницу, если маленькая лиса получит пятый хвост».       

      

Глава 8

      

Агония

             Время в мире демонов протекает заметно медленнее, чем в мире людей, при этом высокая гибкость мышления ёкаев позволяет им подстраиваться под меняющиеся условия игры.       Когда Юкитэ была ещё ребёнком — люди только освоили металл. На её первой охоте — появились самурайские кланы. Смерть Акаги пришлась на эпоху войн мелких сёгунатов. Изгнание — на культурную революцию и рост городов. Из-за своей заторможенности во времени — кицунэ сохраняли архитектуру, которая в отсутствии суровых погодных условий и войн, выглядело эстетично и практично. Но спустя сотни лет покоя — кицунэ осознали всю трагичность деревянных построек и бумажных стен.       Сёстры во главе с Аямэ учинили переворот. У заговорщиц по четыре хвоста. У Юкитэ уже пять, при поддержке Шицу и Джеро. В одну ночь деревня вспыхнула в синем демоническом огне. Как бы ни были сильны многохвостые хозяева — их задавили количеством. Кицунэ до пяти хвостов было чуть больше сотни, пять и шесть хвостов около тридцати, восемь у десятерых, девятихвостых — трое.       Шицу погибла одна из первых. Заговорщики, во главе с Чи напали на неё около входа в усадьбу. Стражница проявила себя достойно: Первых двух нападающих она убила на месте, заставив остальных усомниться в успехе восстания. Чи, наоборот, не растерявшись, выкрикнула: — Да она даже не сомневалась убивая вас! Навались!       — А лицом к лицу тебе со мной сразиться страшно? — Пренебрежительно ответила Шицу.       Шестихвостую обступили со всех сторон, но вместо того, чтобы отбиваться от соплеменников — она решила прорваться к Чи. Претерпевая подлые удары в бока и спину, едва дыша, Шицу свалилась на землю, не дойдя до зачинщицы всего пары шагов. Одной из особенностей вида кицунэ — победивший может съесть силу своей жертвы и занять место в иерархии. Чи, уже предвкушая новую силу, склонилась над Шицу, чтобы присвоить себе её хвосты. Опьяняющее чувство превосходства мгновенно развеялось, когда холодная сталь врезалась в живот.       — Я не твоя добыча. Оставь тем, кто заслужил, заплатив кровью. — Издевательски прохрипела Шицу, потратив последние силы на удар.       Чи, отошла от тела, оперевшись спиной о стену, дрожащими руками, зажимала рану на животе. Глаза, полные ужаса, метались по сторонам, наблюдая, как убийцы делят душу погибшей между собой, в страхе, что кто-нибудь «под шумок» решит прибрать и её хвосты.       Юкитэ была напугана, растеряна, страх был не в том, что ей придётся казнить своих сестёр, а в том, что её зацикленность на «мне хорошо сейчас» — могут обернуть против неё как «небрежное отношение к должности».       Смотря на страх телохранителя, Джеро лишь улыбнулся. Он был доволен, несмотря на абсурдность ситуации. Чему он радовался? Поймут не многие. Юкитэ, как и многие жители, претерпела много лишений во время взросления, как и все она училась на ошибках, синяках и проглоченной обиде, однако, под его присмотром, она выросла человечной. Она не может себя примирить с мыслью, что ей придётся убивать себе подобных. И он тихо про себя надеялся, что так будет и впредь. Будь у него больше времени, возможно, он смог бы перевоспитать не одну лисицу, а всех. И дело было не только в «не убей», хоть Юкитэ и вела интриги, как, например, с Тэнсу. Навредить ему — не было целью. Её целью было обезопасить себя, и она нашла прекрасный выход — отвлечь его семейными буднями.       Но сейчас, в любую минуту, могут ворваться те, кто хочет получить силу, власть и уважение, не считая голов. Шумно выдохнув, он в последний раз тепло посмотрел на белую лисицу.       — Ч-что нам делать? Сражаться?.. мне убить их?.. - Дрожащим и неуверенным голосом спрашивает она, поднимая взгляд.       — Нет, драться будем мы, так что не разочаруй Шицу. — Джеро вздохнул ещё раз, швырнув в сторону Юки нож, оставляя глубокий порез на плече.       Она вскрикнула, окончательно растерялась, замерев. Джеро ожидая “гостей” каждую секунду, напрыгнул на неё, повалив на пол.       — В любом случае, меня убьют, пусть это будешь ты, забери силу и уцелей, поняла меня? — Не дожидаясь ответа, взял её за руку, вложил в ладонь нож. Удерживая за кулак, её руками нанёс себе удар.       Юкитэ почувствовала кровь, которая, казалось, обжигала руки машинально включилась в процесс. Между ними с Джеро получилось что-то вроде боя. Они катались по полу, он бил её руками, и огнём, оставляя правдоподобные раны и ожоги, а она отвечала, как учила Шицу: Шея, пах, живот.       Во время этой потасовки в зал ворвалась банда Чи, а следом уже и она, держать за забинтованный живот.В этот же момент, Юкитэ отскочила от тела Джеро, стряхивая кровь с ножа на пол.       — Как и договаривались! — Выпалила она, едва стоя на ногах.       Чи замерла от увиденного, но очень обрадовалась, что не знала о том, что младшая должна была подобраться к старейшине поближе.       То ли от кровопотери, то ли от бури эмоций дышать Юки становилось тяжелее, она закатила глаза, осев на пол, потеряв сознание. Судьба Джеро — постигла всех остальных старейших лис с шестью и более хвостами. Их сменили убийцы, по праву сильнейшего. Бои прошли тяжело для победивших: много убитых, ещё больше раненых. Девятихвостые сражались особенно отчаянно и яростно. Однако сами зачинщицы — почти невредимы и «при девяти хвостах». Подождали, пока мудрейшие ослабнут и подло их убили.       Стоило Юки, едва открыть глаза и сесть, как её радостно начала трясти Аямэ.       — Я всегда знала, что ты с нами, сестричка! Я так рада что ты жива! И ты убила его! Того, кто тебя выгнал, разлучил нас!.. — Её голос звучал подозрительно искренне.       Всё тело ныло от ран. Джеро оставил следы отчаянного сопротивления. Постепенно к кицунэ пришло осознание произошедшего. Не сон. Реальность.       — «Убила... одна, опять одна… Джеро... Джеро! Шицу! Я даже не знаю, где их тела сейчас…» — На глазах наворачивались слёзы, Юки привычно натянула на лицо улыбку, крепко сжимая кимоно Аямэ в руках.       — Я всегда была с вами! Сестрички! Я так рада, что вы уцелели! - Выкрикнула она разрыдавшись. — Я думала, он меня убьёт…       Почти всё утро она плакала то на плече Аямэ, то на груди Рику, радуясь, что они живы и не бросили её, хоть она и ушла в дом Джеро его телохранителем.       На самом деле, она горевала по погибшим, о том, чего уже никогда не будет, чего она больше не увидит. Хоть у неё и было восемь хвостов — радости в этом событии, очевидно, ни капли. Не говоря уже об абсолютной власти новых девятихвостых Аямэ, Маи и Рику.       «Джеро больше нет... Шицу больше нет... Сёстры добились своего, и теперь всё будет точно так же, как и тогда. Слабый несёт еду сильному, либо погибает за неподчинение. Они не менялись столетиями, с чего бы им сейчас быть милыми со мной? Признали равной, только когда были равными по правилам, а правила они смели прошлой ночью». — Размышляла Юкитэ, пытаясь выстроить для себя сюжет будущей жизни.«Джеро хотел, чтобы я уцелела, чтобы память о нём и Шицу не была забыта. Сейчас они считаются тиранами. Тиранов долго не помнят».       Если бы Он знал, чем закончится его жертва, возможно, он пожелал бы для себя и Юки быстрой смерти. За полночь, когда измотанные боем кицунэ спали, Юкитэ, заварила себе до тошноты крепкий чай, пила его маленькими глотками, чтобы притупить боль. Они с сёстрами ночевали в храме девятихвостых, каждая в своей комнате. В какой-то момент, вместо хаотичных мыслей, страхов, паники, в голове стало совсем тихо, пусто. Кицунэ вытянула руки перед собой. Она их не чувствовала, но они с поразительной точностью слушались. «Сжать кулак, разжать кулак. Согнуть в локте, повернуть. Взять чашку, поднести к губам, отпить… Как горько! Ореховое послевкусие. Надо избавиться от них, пока они не избавились от меня». — Пронеслась внезапная мысль. Кицунэ поднялась из-за стола, пряча столовый и боевой нож в рукавах кимоно. Девушка бесшумно вышла в коридор, как призрак проскользила без скрипа и шороха до соседней комнаты Аямэ. Внутри села у головы старшей сестры, придавила ладонью рот, одновременно и быстро провела лезвием ножа по горлу от уха до уха. В глазах на мгновенье проснувшейся Аямэ был страх. Юкитэ забрала её девять хвостов и направилась к следующей сестре. В последних взглядах Рику и Чи играла откровенная ненависть, а у Маи — тоскливое понимание.       Расправившись с последней сестрой, в стеклянных глазах Юки, наконец, блеснул огонёк сознания:       — Сёстры — зачинщики. Остальные были согласны. Согласны напасть на девятихвостых. Убили их — убьют и меня, попытаются... я слабее, Я одна. — Поток мыслей охватил панический страх, маленький огонёк вспыхнул бурей навязчивых и простых смыслов: Одна! Совсем одна! Никого! Никто! Все против! Все враги! Тэнсу на меня злился… злился за Акаги. Ненавидел, боялся. Он точно нападёт, точно ударит в спину!       Юкитэ вошла в его дом, где он, как «достойный по праву хвостов» проводил время со своей женой.       — Я убью его, как они убили Джеро. Она захочет отомстить мне, как я. Нельзя допускать! — Рассуждала про себя.       Сначала раздался недовольный возглас супругов, что девятихвостая позволяет себя слишком много, вот так врываясь в чужой дом.       — Я ненадолго. — Коротко ответила она, взмахивая рукой. Из ладони вырвалось ревущее пламя, волной испепеляя всё на своём пути. Начался пожар.       — Все могут предать. Все могут убить! — Прошептала она себе под нос, окончательно решив, что теперь делать. Одержимая страхом предательства или нового восстания, новоиспечённая девятихвостая ходила по домам, убивая всех и каждого, кто хоть сколько-то в будущем мог представлять для неё угрозу. Когда жителей разбудил пожар, было поздно. В хаосе огня, копоти и дыма разгуливала девятихвостая с белоснежными хвостами. Выбегающие на улицу, даже не подозревали, что встреча с ней — смерть.       Утром раздавался отдалённый треск тлеющих досок. Солнечные лучи не могли пробиться через густой смог. Шаг за шагом, по мягкой, ещё тёплой золе Юкитэ возвращалась в усадьбу Джеро. Туда, где она видела его в последний раз. Изрезанные, порванные бумажные стены, пол в лужах засохшей крови. Тела нет. Кицунэ поставила опрокинутый чайный столик на место, села на привычное место «по левую руку господина», как в обычный день. К горлу подступил ком, в голове крутились мысли: «Больше не услышу. Больше не увижу». По щекам побежали слёзы, смешиваясь с пеплом. Юкитэ по привычке навалилась на плечо Джеро, но встретил её только грязный холодный пол.       — Без него, они опять были бы главными. Снова! Всё было бы снова! Он просил выжить... жить... они могли узнать! Убить! — Сжимаясь в клубок, она прокручивала в мыслях всю прошедшую жизнь.       Когда Юкитэ была совсем маленькой — с ней возилась Аямэ и Рику, когда она стала постарше, уже начали “воспитывать”, от доброты двух сестёр не осталось и следа. Подключились Чи и Маи... и так год за годом, пока Юки не смогла отличиться и получить второй хвост. Смерть Акаги, изгнание, укоры от Тэнсу. Несмотря на это, жизнь налаживалась шаг за шагом, усилие за усилием и всё закончилось вот так.       — Зато теперь никто не ударит! — Тихо пробурчала она, вытирая слёзы, размазывая золу и копоть по лицу. — Никто не прикажет!.. Не обманет! — Поднимаясь с пола, полная самоуверенности и гордости кицунэ натянуто улыбнулась, смотря через рваную стену на пустые улицы тлеющей деревни. По телу пробежала дрожь, хвосты распушились.       — Никто не обнимет, не согреет... — Воодушевление быстро улетучилось. Она рухнула на колени, смотря в пол, вытирая мокрые глаза. Во рту появился привкус желчи, несмотря на подавленность и разбитость Юкитэ быстро выбежала во двор, опустошая желудок перевалившись через перила. В глазах потемнело, казалось, не существует ничего кроме затылка. Сползая с перил на веранду, издала несколько невнятных утробных звуков, вокруг всё казалось горячим, обжигающим. Одежда, пол чего не коснись — непривычно горячее. Стоило Юкитэ сесть, как сразу захотелось лечь, закрыть глаза и…       

      

Глава 9

      

Последняя

             Каменные джунгли бетонных домов, километры проводов и труб. Загаженные подворотни, облезлые стены пригорода и переполненные свалки. Совсем недавно люди жили небольшими общинами, деревнями. Почитали богов и несли им дары. Сейчас они позабыли сказки про демонов в горах и богов за облаками. Построили мегаполисы, подчинили себе природу. Неизменными остались лишь пороки.       Оставшись последней кицунэ — Юкитэ окончательно перебралась жить в мир людей, наблюдая за их развитием и одновременно — падением. Чем больше становились города — тем несчастнее становились его жители. С развитием торговли появился опиум, а за ним прочие «обезболивающие», позволяющие убежать от мрачной, невыносимой реальности. Столетия пассивного наблюдения, Юкитэ прервала с появлением «Опиумных домов». Сначала она посещала их в качестве гостьи, никто из местных не разбирался, погиб несчастный от передозировки, или ему «помогли» перестать дышать. Притонов — много, кицунэ — одна. Как успеть везде? Заставить людей не только убивать, но и приносить добычу.       Как и раньше, меняя облики, опьяняя лестью и своей красотой, кицунэ сначала узнала, кто держит притоны, затем кто занимается распространением и организацией. Всего четыре крупных дома, раскинувшие свои сети везде, где только дотянулись. Примитивная клановая система с кастами. Внедряться «снизу вверх» долго, муторно. Поэтому кицунэ наведалась сразу к главам синдикатов и со всеми четырьмя, разговор состоялся один и тот же:       Кицунэ приходила под покровом ночи, в загородные дома, где главы синдиката, называемые «Кумичо». Она не скрывала своей природы, показывая все девять белых лисьих хвостов и звериные уши.       — Тяжело, наверное, вершить судьбы стольких людей? Или вы относитесь к ним как пастух к скоту? — Начинала разговор Юкитэ.       Первой эмоцией всех кумичо был страх. Демоны, боги и духи для них всегда казались сказками или страшилками. Глаза кицунэ: её взгляд пугал своей непостоянностью. Несколько секунд это милая девушка — пустые стеклянные глаза — пристальный взгляд хищника, который абсолютно уверен в своём превосходстве.       — Я здесь не за твоей душой, человек. Меня зовут Юкитэ — великая девятихвостая, которая хочет… помочь в твоих делах за небольшие услуги. — Она продолжала мило улыбаться, закрыв глаза.       Кумичо вежливо представлялись в ответ, после чего задавали вопрос: — Что нужно ёкаю от смертного?       — Меньше, чем ты можешь представить. Статуэтки или гобелены с белой лисой. Стиль на ваше усмотрение. Важна лишь белая лисица. Если вам нужно будет «потерять человека» — можете доставить его ко мне. И тогда его никто. Никогда. Не найдёт. — Юкитэ соблюдала дистанцию, не подходя слишком близко, но и не давая приблизится к себе. — А взамен, на ваших «деловых встречах», я буду говорить, кто лжёт.       — А какой твой в этом интерес, лиса?       На этом месте, кицунэ открывала детско-наивные глаза: — Мне нравится то, чем вы занимаетесь. И я хочу, чтобы это продолжалось.       Синдикаты с осторожностью, но принимали предложение девятихвостой. Первые Кумичо соблюдали договорённости строго, почти ритуально, а вот их наследники, иногда решали перехитрить ёкая. Кто-то пытался обмануть, кто-то убить, кто-то подставить. Находились и те, кто рад и готов сотрудничать, прекрасно представляя себе перспективы союза с древним демоном. За несколько столетий образ «белой лисы» тесно связался у якудза с прибыльными сделками. Кланы были уверены в благонадёжности своих партнёров, если Юкитэ присутствовала во время заключения сделок. Если партнёр их обманет — ёкай расправится с обманщиком, а “пострадавший” приберёт к рукам все активы в качестве компенсации.       Девятихвостые вполне могли жить без охоты на людей, питаясь духовной энергией от молитв в святилищах и храмах. Охота на людей — грязный и трудоёмкий удел «младших». В современной городской суете Юкитэ благоустроила себе молельни, в публичных домах, красных кварталах, притонах. Для якудза — она «маркер успеха». Клан, на территории которого проживала кицунэ, считался «сильнейшим» среди остальных: самый большой товарооборот, порядок на территории, устойчивые отношения с законной властью и соседними кланами. Особо симпатизировало бандитам то, что Юкитэ можно было приносить человеческие жертвы, всех неугодных или неудобных. Порой она обманом, под личиной других людей выдавала «тайну»: как убить или пленить кицунэ, выискивая таким образом своих недоброжелателей. Такие люди быстро пропадали без следа.       Луна освещала многоэтажный дом в богатом квартале. На крыше с декоративным японским садом сидела девушка. Прямые, длинные до пояса белые волосы, аккуратные черты лица, тела, прикрытые глаза. В руках она держит пиалу с саке, на чайном столике глиняный графин и немного закуски из сырой красной рыбы. У входа в сад стоят двое охранников, чтобы никто и ничто не беспокоило гостью. Тихо отодвинулась дверь, раздались едва слышные шаги по садовому паркету, девушка не шелохнулась, не открыла глаз. Шаги остановились по правую сторону, раздался мужской голос.       — Всё так?..       — Вполне. Не считая шума улиц, но это выше ваших возможностей. — Мягко и снисходительно ответила она.       — У меня есть горная резиденция. Там чище воздух, намного тише, для вас там будет так же уютно, как и здесь.       К Юкитэ пришёл один из сыновей главы клана. Этот человек не первый посчитал себя особенным.       — Мне больше нравится наблюдать из первых рядов. Зачем выбираться из курятника, чтобы вернуться в него? — Отпила из пиалы, нервно посмотрев на мужскую руку, прикоснувшуюся к щеке.       — Вы и правда красивая! Прямо как из сказок и легенд! — С лёгкой ухмылкой сказал парень. Ему было лет двадцать-двадцать пять, “рукава” из цветных татуировок, небрежно заправленная в брюки рубашка. Самоуверен, заносчив, как и все дети в его положении, судя по запаху уже выпил, возможно, употребил что-то ещё. Юкитэ отстранилась от руки, демонстративно отсаживаясь.       — Я благодарна вашей семье за гостеприимство и угощения, однако. — Повернувшись лицом к собеседнику, широко и мило улыбнулась, из-под кимоно вылезли девять хвостов, расположившихся веером за спиной. — Я не сплю с едой. — Уже более холодным тоном закончила мысль и спрятала хвосты.       — Едой?! — Возмутился он нахмурившись.       — Заносчивость убивает. — Вздохнув от осознания, что вечер испорчен, выплеснула саке в сад, поставила пиалу вверх дном на столик, поднялась. — Пожалуй, я поищу себе другое место для сна. Ещё раз, спасибо за гостеприимство. — Коротко поклонившись, Юкитэ направилась к выходу. Охранники быстро забежали за спину девушки раздался недовольный мужской крик, Юкитэ инстинктивно отскочила с дорожки сад камней, вполоборота посмотрев на источник звука.       Охрана скрутила молодого господина, который, по всей видимости, решил получить желаемое силой и сейчас во весь голос проклинал «Тупых амбалов», по его мнению они должны были схватить кицунэ, а не его. Юкитэ закатила глаза, в предвкушении последующих «разборок».       Охране пришлось нарушить сон главы клана, объяснить трагичность ситуации произошедшей на крыше. Для старика это оказалось тяжёлым выбором: с одной стороны — его старший сын, а с другой — воплощение удачи для всего клана и строгие правила в отношении безопасности гостей. Во время словесной перепалки отца с сыном, Юкитэ строгим голосом окликнула главу клана:       — Ёсио! — Мужчина средне — преклонных лет замер, внимательно слушая.       — Изгоните нахала на три года и организуйте мне извинения в красном квартале. Тогда, может быть, я прощу этот испорченный вечер.       На глазах Ёсио проступили слёзы, схватив сына за шею, вместе с ним упал лбом в пол, благодаря Юкитэ за милосердие.       В ответ кицунэ раздражённо фыркнула. Подобные сцены напоминали ей о прошлом. Когда она, так же ползала перед сёстрами по полу, просто чтобы ей разрешили ночевать дома. Жизнь людей скоротечна, и если ёкаи-лисы могли готовить свержение господина поколениями, то у людей часто бывает так, что нетерпеливый наследник ищет способы побыстрее избавиться от старших родственников. Люди как кицунэ врут о своей покорности порядку, верности, настоящих мыслях и желаниях.       Красные кварталы Юкитэ нравились как раз тем, что всегда можно заплатить за сцену, которую ты хочешь ощутить вокруг себя. Где мир подыгрывает тебе не потому что боится, а потому что ему нужно, чтобы ты ощутил то, за чем пришёл. Хотя бы на три дня вспомнить, как когда-то было хорошо в компании Джеро и Шицу. «Да, это совсем не то, но это похоже по форме» — успокаивала она себя каждый раз, сидя вразвалку на замшевом диване.       *О́ни[1] (яп. 鬼) — в японской мифологии — большие злобные клыкастые и рогатые человекоподобные ёкаи.       *Ёкай (яп. 妖怪 ё:кай) — сверхъестественное существо японской мифологии. Слово «ёкай» имеет широкое значение и может обозначать практически все сверхъестественные существа японской или европейскоймифологии.