Милые вещи тебе к лицу

Пытаясь успокоиться, скрыться от взглядов, которые так и сочились неприязнью, Мизуки убежал на крышу. Школьная крыша, к которой он уже привык. Это было единственным местом, где он чувствовал спокойствие, где тишина помогала привести мысли в порядок, где он мог отдохнуть от всех людей, которые косо глядели на него. – Он странный...Он выглядит как девчонка – Мизуки быстро покачал головой, пытаясь отбросить эти слова от одноклассников, которые давно засели в его голове, словно паразит. Каждый раз, когда Мизуки видел что-то милое, думал о чем-то изящном, эти слова вспыхивали в его голове, медленно разрушая все его мечты. – Неужели мне нельзя любить что-то милое? – тихо пробормотал, спрашивая самого себя. Он откашлялся, давясь собственными слезами. Он так ненавидет самого себя за эту слабость, ненавидит за то, что он странный, не похожий на своих одноклассников, мальчик. – Всё было бы проще, если я никогда не любил бы такие вещи – Акияма тихо всхлипнул, утыкаясь лицом в собственные колени, пытаясь подавить новую волну слёз и не разрыдаться в голос. Каждый день в школе был для него неприятным: шёпот свертсников, которые всегда искали возможность кого-то обсудить. Акияма всегда был в центре этих сплетен и переглядок, но сегодня всё стало хуже. Рано утром Мизуки сидел за своей партой, позади остальных, не слушая о чём говорит учитель. Он нервно сжимал и разжимал в своей руке милый бант нежного, приятного фиолетового цвета. – Этот бантик тебе к лицу, Мизуки! – тёплые слова Юки, его старшей сестры, которой он восхищался и на которую он ровнялся, всплыли в его голове. На его лице появилась слабая улыбка. Может быть, она права? Может быть, ему идут такие милые вещи? Может быть... – Акияма, что это? – ох, нет...Мизуки старался не смотреть на них. От этого голоса его начинало тошнить. Он не заметил как закончился урок, снова погрузившись в свои мысли, и теперь все смотрят на него. – Это бантик? – взгляды одноклассников устремились на него. Осуждающие, полные неприязнью взгляды. Хуже и быть не могло. Шёпот и переглядки прокатились по всему классу. – Он...пытается быть как девочка?... – Отвратительно... Мизуки больше не мог слышать это. Он быстро поднялся и покинул класс. В ушах звенело, он уже не слышал о чем они говорят. Теперь, сидя на крыше, все эти слова, колющие в самое сердце, снова и снова всплывают в его голове. – Ты предупреждала меня...Ты говорила, что будет нелегко и больно...Но...– его тихие слова прервались очередным всхлипом – Но я не подозревал, что будет настолько тяжело... Акияма давно понял и смирился с тем фактом, что его будут осуждать, в их глазах будет читаться только отвращение, но от этого легче не становилось. Несмотря на всё это он искренне верил, как маленький ребёнок, что не ещё не повидал плохого, в то, что его кто-то сможет принять, кто-то сможет понять, кто-то сможет стать его другом. – Мизуки-кун? – голос раздался над головой, отгоняя на некоторое время его тяжёлые мысли, которые с каждым днем тянули его на дно всё быстрее. Ох...это знакомый голос, на самом деле даже раздражающий. Мизуки не поднял голову и быстро, почти лихорадочно и агрессивно, вытирал своё лицо от слёз. Он ничего не ответил. От одного лишь присутствия этого человека у него начинала болеть голова. Слишком шумный, слишком непредсказуемый, слишком странный...неудивительно, что его сторонятся другие дети. – Ты снова молчишь – это не было упрёком, а голос был тихим, спокойным, даже нежным. Мизуки знал, что этот парень слабо улыбается, даже если он не видит его лица. В ответ последовало лишь тяжёлое молчание. Младший не хотел, чтобы кто-то видел его в таком уязвимом состоянии. Он же мальчик, а мальчики не плачут. Но Руи не собирался уходить. Конечно, он никогда не оставлял его в покое. Но больше он ничего не сказал. Это не могло не порадовать Мизуки. Может, если Камиширо не будет болтать, то всё будет не так плохо. Старший тихо сел рядом, пока младший упрямо смотрел в сторону, демонстративно игнорируя присутствие еще одного гостя на этой крыше. – Хочешь поговорить об этом? – Руи с любопытством наклонил голову ближе к светлой макушке, словно по одному выражению лица сможет узнать причину слёз. – Конечно, нет – его голос предательски дрогнул. От этого стало неловко. Но Руи не издал ни звука: ни смешка, ни сочувствующего вздоха. – Тогда я могу снова рассказывать о своих новых изобретениях. Может быть, тебя это отвлечёт? Ах – Камиширо восторженно вздохнул, глаза загорелись – Я вспомнил, что на днях сделал нов– – Закрой рот. От тебя болит голова – слова Акиямы были слишком грубыми. Несмотря на натянутые отношения с этим чудаком, он всё равно держал себя в руках. По крайней мере раньше. Мизуки нервно схватил за себя голову, сжимая светлые короткие пряди волос. Дышать стало тяжелее. Со стороны казалось, что его вот-вот настигнет паническая атака. – Просто закрой рот...Почему ты всегда...всегда такой бодрый? – голос младшего стал громче, но сильно дрожал. Он знал, что сорваться на ком-то – это не выход. Оттолкнув единственного человека в этой школе, который к нему добр, он сделает только хуже. Но Руи молчал, не пытался остановить Мизуки, давая ему возможность выговориться, даже если самому будет больно. – Ты всегда так улыбаешься, что хочется ударить тебе по лицу. Продолжаешь болтать только о своём! Наверное, это так приятно, когда ты можешь открыто говорить о своих увлечениях – Акияма глотал множество слов, задыхаясь от возмущения и слёз, но его голос не становился тише, боль не становилась меньше – Наверное, это так круто, что, несмотря на это паршивое клеймо, ты не отказываешься от своих чокнутых идей. Я не удивлюсь если тебе совсем не нужны друзья, ведь ты продолжаешь выбирать свои увлечения, продолжаешь выбирать себя! – блондин старался отдышаться, его розовые глаза блестели от ярости и слёз, но он ясно смотрел на собеседника. – А нужно жить для кого-то другого? – тихий вопрос раздался из уст старшего. В его взгляде не было боли или обиды, даже злости. В его глазах не было жалости, он не видел в Мизуки сопляка или маленького щенка, и понимал, что Мизуки завидует, просто хочет быть свободным. Руи не хотел злиться на того, кто страдает так же, как и он. Мизуки тяжело вдохнул воздух от такого вопроса. Эти тихие слова выбили его из колеи, заставив умолкнуть. Он беззвучно открывал и закрывал рот, словно рыба на суше. Тогда Камиширо решил продолжить. – Ты скрываешь свои увлечения, свои желания и настоящего себя...Но для чего? Что тебе это даст? – Руи подпёр голову рукой, не отводя взгляд, его янтарные глаза пристально глядели в розовые, блестящие от слёз – Это твоя жизнь или кого-то другого? Что интересного быть серым? Акияма покачал головой, не сильно проникаясь его словами. – По крайней мере так тебя не будут трогать...не будут считать белой вороной и можно просто слиться с толпой, где тебя никто не видит и не замечает...– голос был тихим, почти бормотанием. – И как? Тебе это помогло? – горькая усмешка, что выдавала полностью провальный план. Младший не ответил. Он старался спрятать своё лицо в коленях, чтобы больше не видеть ни Руи, ни правды. Камиширо вздохнул и слабо улыбнулся. – Конечно, нет. Иначе бы ты сейчас не плакал. Наступила тишина, каждый думал о своём. Мизуки нужно было принять эту правду, этот факт, а Руи был готов подождать. Лёгкий ветер приятно освежал голову и обдувал лицо. Старший небрежно убрал прядь за ухо, пока пытался разглядеть младшего, что продолжал свои попытки спрятаться. Он заметил как тот нервно, сильно, почти до скрипа ткани, сжимает бантик. – Мило – Руи слабо улыбнулся, разглядывая часть ленты, которая не была сжата и скрыта пальцами. Мизуки слабо поднял голову и взглянул на то, что заинтересовало другого мальчика. Он медленно расжав кулак, в руке лежал помятый бантик, который некогда был таким аккуратным и гладким. Но даже так он был красив. Маленький камень поблёскивал, отражая лучи солнца. – Это от сестры. Наверное, только она считает, что мне это идёт – пробормотал Мизуки, пальцами разглаживая края ленты. – Я тоже так считаю – на лице Камиширо играла слабая улыбка, но взгляд был устремлен не на бант, а на его обладателя. – Бред. Ты просто стараешься меня утешить – тихо фыркнув, он старался отмахнуться от него. – А ты попробуй и сам поймёшь, что это правда. Мизуки моргнул и снова взглянул на бант более ясным взглядом, обдумывая эти слова. Медленно и неуверенно он завязал ленту себе на прядь волос. Это было нелепо: помятый бантик, который неровно висел на коротких торчащих волосах, что блондин совсем недавно сжимал, его лицо было красным и заплаканным, форма была в грязи и пыли, которая оседала и лежала на крыше. Руи знал как забавно это выглядит, но также знал, что это было лучше, чем продолжать прятаться от своих желаний. – Выгляжу глупо? – Акияма старался не смотреть на него. – Ещё как – Камиширо хихикнул, тепло улыбаясь – Но это намного красивее и веселее, чем быть "обычным". Младший нахмурился и стукнул его по плечу, вызывая у того ещё один смешок, но в глазах старшего не было настоящей жестокой насмешки. – Милые вещи тебе к лицу, Мизуки-кун – из уст Руи это звучало так...приятно. на секунду блондин поверил, что он самый милый человек на свете. Хотя, может быть, он таким и является для обладателя этих янтарных глаз. Быстро достав из кармана складное зеркальце, что заботливо ему одолжила Юки, Мизуки взглянул на себя. Последовал вздох, который быстро сменился искреннем смехом. – Я выгляжу ужасно, лжец! – но в его словах не было настоящей злобы. Через пару минут, когда их смех затих, Акияма смог слабо улыбнулся. Даже в таком неопрятном виде его считали милым...Возможно, ему стоит поверить добрым словам из уст других людей хотя бы один раз. – Но это намного красивее и веселее, чем быть "обычным" – Мизуки тихо повторил эти слова, впервые глядя на Руи с теплотой, почти нежностью. Возможно, ещё не всё так плохо. Когда-нибудь они оба смогут делать то, что они хотят, что действительно требует их сердце. Этот день обязательно настанет и этот день они обязательно встретят вместе.