Идеально, когда она кричит не на тебя, а на тебе

***

Игорь осторожно зашёл в квартиру, стараясь не издавать ни звука, чтобы не разбудить Киру, и тихо разулся в коридоре. В этот момент в коридор вышла Кира и, скрестив руки на груди, недовольно посмотрела на него. — Где гуляешь? — спросила она, поднимая бровь. — Да сама знаешь, что кроме работы мне сейчас некогда гулять. — Какая работа ночью? — Расчёты закончились, нужно поставить новый цикл, обработать данные… Документы через неделю желательно сдать, — ответил он, не отрывая взгляда от пола. — Дома этим нельзя заняться? Или хотя бы предупредить, что задержишься. От тебя и так постоянно пахнет духами, хотя ты работаешь в «мужском» коллективе. Может, вместо работы стажёрок зажимаешь? — Кира покосилась на него с ноткой насмешки. — Дома у нас нет суперкомпьютера, — тихо сказал Игорь. — А про предупреждение… забыл, заработался. И хватит шутить про стажёрок. В моём отделе допрашиваемые, а не стажёры. Он прошёл мимо Киры в зал и рухнул на диван, тяжело опустившись на подушки. — Ты с этими допрашиваемыми обнимаешься или признания выбиваешь… другим способом? — Кира скрестила руки, не скрывая иронии. — О, Господи! — Игорь поднялся и направился к кухне за кофе. — Что мне сделать, чтобы ты перестала заниматься этой ерундой? — Другую жену себе ищи, раз я тебя не устраиваю. — Если не считать твоих приступов ревности к пустому месту, у нас всё прекрасно. Ты же знаешь, как я тебя люблю. И у меня есть только ты. Кофе будешь? — А тон на рубашке — тоже «пустое место»? Нет, какой кофе на ночь… — Кира присмотрелась к его воротнику. — Где ты крем увидела? — На воротнике посмотри, может там засосы прячутся? Игорь снял рубашку и, осмотрев воротник, пожал плечами. — Ну, испачкался где-то, откуда мне знать? — Он отбросил рубашку в сторону, демонстрируя крепкий торс. — Вот смотри, где засосы. — Это тональный крем! Ты никак не мог им испачкаться, — заявила Кира. — Может, это твоя тоналка, а? Любовь моя… скажи честно, у тебя месячные скоро? Чего ты так завелась? — Он сделал шаг ближе, мягко касаясь её плеча. — Я сегодня не пользовалась тоналкой! — Кира замялась. — Да откуда мне знать, где твоя любовница ставит засосы, может, они ниже… хоть на ягодицах? — Если хочешь посмотреть на мою задницу, скажи прямо, а не выдумывай фантомных любовниц, — улыбнулся Игорь. — Да на что там смотреть? — фыркнула Кира. — Я вообще-то в зал хожу, чтобы тебе было на что смотреть, любовь моя, — он подмигнул и обнял её за талию. — А с каких пор ты там попу качаешь? Я тебя никогда об этом не просила… а вот кто-то другой… — Кира покачала головой. — День ног — это святое! — Игорь уселся рядом на диван. — Там все вместе тренируются. — Лучше бы спину качал, — подметила Кира. — А что, недостаточно широкая? — У своей любовницы спрашивай. — Так вот, сейчас и спрашиваю, — Игорь с улыбкой посмотрел на неё, как будто разгадывая загадку.— Так вот, сейчас и спрашиваю, — Игорь с улыбкой посмотрел на неё, как будто разгадывая загадку. Кира фыркнула, но не отступила. — Ну и что теперь? Будешь доказывать, что у тебя нет любовницы, показывая мне свои мышцы? — Могу показать что угодно, — сказал Игорь с хитрой улыбкой, — но лучше доказать делом. Гром он сделал недвусмысленное движение, на что Кира показательно закатила глаза , Игорь усмехнулся.Он подошёл к полке, взял две кружки и начал готовить кофе, не отводя глаз от жены. — На ночь кофе? — Кира покачала головой. — Ты же знаешь, что я не сплю после такого. — Тогда пусть будет просто горячий шоколад. Или хочешь, чтобы я сделал нам коктейль… из чего-нибудь «особенного»? — Игорь подмигнул, поднимая бровь. Кира уселась на диван напротив и скрестила ноги, наблюдая за ним. — «Особенное», да? — сказала она скептически. — А на самом деле ты опять куда-то ушёл ночью и думаешь, что я не замечу. — Я уже говорил, — спокойно ответил Игорь, — я на работе. Расследования, дежурства, допросы. Всё строго по службе.— Хватит придумывать! — Игорь резко повернулся к ней. — Я не изменял. Ты думаешь, я могу себе это позволить? Я майор полиции, Кира! У меня работа такая — иногда приходится работать ночью.— сказал Игорь, пытаясь быть спокойным. — Работа, да? — Кира резко шагнула к нему, глаза горят от злости. — Ты думаешь, что этим оправдаешь все свои ночные исчезновения? А я должна просто сидеть дома и молчать, пока ты где-то там, на работе, а я — с твоими «артефактами» и запахами чужих духов?!Я не изменял! — Игорь стиснул кулаки, голос дрожал. — Это всё служебная необходимость! Я майор полиции! Ты понимаешь, что это значит?! — Понимаю, — Кира выкрикнула, делая шаг к нему, — но это не делает меня слепой! Я вижу, как ты уходишь ночью, я вижу твою нервозность, когда я задаю вопросы! И не надо мне рассказывать, что это всё работа! — Хватит! — Игорь резко развернулся к ней, плечи напряжены. — Я прихожу домой после дежурства, усталый до предела, пытаюсь хоть немного расслабиться, а ты устраиваешь скандал!— Скандал? — Кира фыркнула с болью. — А как назвать то, что я вижу каждый раз, когда ты возвращаешься домой с чужим запахом духов, с рубашкой, которую нужно стирать отдельно, и с твоей постоянной скрытностью?! — Там нет никакого обмана! — Игорь голосом едва сдерживал раздражение. — Ты сама придумываешь себе истории, чтобы устроить скандал! — Придумываю?! — Кира сделала шаг ближе, почти вплотную. — А что это тогда, Игорь? Ночные дежурства, загадочные звонки, вечные оправдания, и я остаюсь дома гадать, где ты и что делаешь?!Я не могу бросить работу ради твоих сомнений! — Игорь сделал шаг к ней, пытаясь хоть как-то донести правду. — Это мой долг! Я рискую ради людей! — А я что, не важна? — Кира почти кричала, дрожа от злости. — Всё «долг», всё «работа», а я остаюсь здесь одна с твоими секретами и ночными историями! Игорь замолчал, тяжело дыша, чувствуя, как напряжение растёт между ними. — Ты понимаешь, что я делаю это ради людей? — сказал он почти шепотом, но глаза его горели.— А я хочу видеть, что ты делаешь это ради нас! — Кира крикнула в ответ, сердце билось в груди. — Я хочу, чтобы ты был рядом, а не только когда удобно твоей службе! — Я хочу быть рядом! — крикнул Игорь, делая шаг к ней. — Но иногда моя работа требует больше, чем я могу себе позволить! — А я должна это терпеть?! — Кира опустила глаза, потом резко подняла их. — Я устала жить в твоих ночных тайнах! — Я не хочу, чтобы ты страдала, — тихо сказал Игорь, опуская голову. — Но ты должна понять, что я не могу изменить свою работу… — А я должна понять, что твоя работа важнее меня?! — Кира почти кричала, слёзы блестели в глазах. — Каждый твой поход на ночное дежурство — как удар по моему доверию!— кричала Кира, почти не сдерживая слёз. — Ты думаешь, что я слепая? Я вижу, как ты исчезаешь, я слышу, как ты вручаешь свои «артефакты» работе, а я остаюсь дома и боюсь, что я тебе не нужна! — Я не могу бросить работу, родная! — Игорь шагнул вперёд, сжимая кулаки, голос дрожал. — Ты не понимаешь, что это не просто график или прихоть! Это моя работа, моя ответственность, моя жизнь!— А я должна это понять?! — Громова сделала шаг навстречу, почти вплотную. — Каждый раз твои «объяснения» звучат как оправдания! Каждый раз — одно и то же! Ты думаешь, что титул майора может заменить доверие?! Гром замолчал на мгновение, дыхание прерывистое, глаза горят раздражением и болью.Он не был сейчас громом, он был Зевсом метающим молнии. — Я делаю всё ради того, чтобы мы были в безопасности, — тихо сказал он, чуть смягчаясь. — Ради того, чтобы ты была в безопасности.— А я хочу быть рядом с тобой! — Кира крикнула, почти падая. — Я хочу доверять тебе, а не жить в страхе и сомнениях! Игорь глубоко вздохнул, и впервые за всю ссору он подошёл ближе без гнева, взял её за плечи и крепко удержал. — Я хочу, чтобы ты была рядом, — сказал он почти шёпотом. — И я понимаю, что потерял доверие. Но поверь, я не изменял. И никто не важнее меня, чем ты. — И ты думаешь, что титул майора меня успокоит? — Кира шагнула ближе. — Я вижу, что ты прячешься за своими дежурствами и расследованиями, а я остаюсь здесь с сомнениями! — Ты сама всё усложняешь! — Игорь стиснул зубы, чувствуя, как растёт раздражение. — Я прихожу домой после ночного дежурства, усталый до предела, и вместо спокойного вечера получаю допрос!— Усталый, да? — Кира усмехнулась с горечью. — А я вижу только то, что оставляют твои ночные вылазки. Засосы, духи, тайные встречи… Всё складывается в картину, а ты думаешь, что я поверю на слово? — Я уже объяснял, что это работа! — Игорь резко махнул рукой. — Каждый раз одно и то же! — Работа, работа, работа… — Кира отступила на пару шагов, голос дрожал. — А я должна сидеть и молчать, потому что майор полиции «занят делом»?! — Ты вообще понимаешь, что такое моя работа? — Игорь оперся руками о стол, глаза горели раздражением. — Это расследования, опасность, допросы… А не просто прогулки по городу! — А я вижу только последствия твоей работы дома! — Кира громко вздохнула, сжимая кулаки. — Засосы, духи, ночные исчезновения… Ты думаешь, что этим оправдаешь всё?! Напряжение росло, каждый взгляд, каждое слово как искра, готовая взорвать конфликт. Оба стояли на грани: с одной стороны — любовь, с другой — недоверие и ревность. Игорь наконец опустился на стул, сжав руки в кулаки. — Я майор полиции! — сказал он тихо, но с железной решимостью. — И никакая «любовница» не нужна мне, кроме тебя. Но я не могу бросить работу ради твоих сомнений. — И я устала терпеть это! — крикнула Кира. — Всегда работа, работа, работа… А я остаюсь здесь, как будто я неважна!Кира развернулась и шагнула к двери, словно собираясь уйти. — Знаешь что, — сказала она холодно, — может, тебе стоит просто оставить меня с этими сомнениями и заниматься своей «работой» дальше? Игорь резко встал, подойдя к ней. — Кира, стой! — сказал он, голос с хрипотцой. — Ты думаешь, мне легко видеть, как ты сомневаешься в каждом моем шаге? Я каждый день рискую на работе, и единственное, чего хочу дома — быть с тобой! —Я слышу только слова, Майор. Делом ты доказываешь обратное, — Презрительно кинула ему жена и направилась в комнату. Игорь сорвался, кинулся к ней прижал к ближайшей стене и вцепился в губы.Это был не поцелуй, это была настоящая битва. Он давил и зажимал, она кусалась и царапала. Кира отрывается первой и бьет по лицу мужа. —Думаешь, я как твои стажерки? Поцеловал и все забыла?, —Шипит ему в лицо. Игорь на секунду замирает. Не от удара — от этих слов. В глазах вспыхивает злость, тут же сменяющаяся чем-то тёмным и усталым.—Поиграть хочешь, маленькая? Так мы поиграем. Кира забыла, что имеет дело с полицейским, а тот, в любом случае хитрее ее. Игорь резко разворачивает младшую лицом к стене, заламывает руки и одним движением застегивает наручники на запястьях. Металл тихо щёлкает — и в этом звуке вдруг оказывается больше холода, чем в его взгляде.— Ты с ума сошёл?!, — выдыхает Кира, дёргаясь, но без истерики. — Это уже не игра, Игорь ,—Игра, любимая, но по моим правилам, недавно слышал такую фразу «Идеально, когда она кричит не на тебя, а на тебе», вот и проверим ее на практике,— Кира замирает. Не от страха — от осознания. Медленно поднимает голову и смотрит на отражение Игоря в тёмном стекле. —Я тебя не хочу, ты не понимаешь? Гром хмыкает и легко закинув жену на плечо, несет ее в кровать.—Сейчас и проверим, любовь моя, врешь ты или нет. Положив девушку на кровать, он нависает над ней сверху и смотрит в любимые, но недовольные глаза перед собой. Если сейчас он заметит хоть каплю страха или паники в них, он сейчас же остановится, откроет наручники и спокойно поговорит. Вместо этого, Игорь видит тот самый огонек в глазах, который примечает всегда во время их близости. Усмехнувшись он целует Киру и сжимает ее бедра руками, девушка сначала противиться, но через пару секунд отвечает, подчиняясь такой игре. Она еще 10 минут назад, вспомнила , что это именно она испачкала воротник сама, но признать это — означает признать, что она не права, а этого допустить нельзя. в этот момент что-то внутри него щёлкает — не так, как металл наручников, а глубже. Игорь замирает. Его руки всё ещё на её бёдрах, но давление исчезает. Он внимательно смотрит в лицо Киры — не на вызов, не на упрямство, а чуть глубже, туда, где она всегда прячет правду. — Стоп, — говорит он глухо и отстраняется первым. Кира моргает, будто не сразу понимая, что произошло. Огонёк в глазах гаснет, уступая усталости. Она отворачивается, сжимая губы. — Ты всегда так, — тихо бросает она. — Давишь, пока не добьёшься своего. А потом удивляешься, почему я злюсь. Игорь медленно садится на край кровати. Достаёт ключ, без пафоса, почти буднично, и снимает наручники. Берёт её запястья — уже осторожно — и видит красные следы. — Я не хочу выигрывать у тебя, — говорит он после паузы. — Я хочу быть с тобой. А это, чёрт возьми, не одно и то же. Кира молчит. Потом тихо смеётся — без веселья. — Поздно ты это понял, Гром. Он поднимает на неё взгляд. — Может быть. Но не настолько, чтобы всё сломать окончательно. Она медленно садится, кутаясь в одеяло, и впервые за вечер смотрит на него не с вызовом. — Я правда испачкала воротник сама, — наконец признаётся она. — И разозлилась… потому что ты сразу поверил в худшее. Игорь закрывает глаза на секунду, будто принимая удар. — Прости. Это слово звучит непривычно, но честно. Между ними снова повисает тишина — уже не взрывоопасная, а хрупкая. Та, в которой либо начинают говорить по-настоящему, либо расходятся навсегда.