Dark Signs

Официант поставил перед Эммой бокал вина. Она попыталась взять себя в руки, но это было невозможно под пристальным взглядом Ин Хо. — Расскажи мне больше о себе, Эмма, — попросил Ин Хо, его тон был невыносимо спокойным, как будто он уже знал, какое впечатление производит на нее. Эмма сделала глоток вина, пытаясь оттянуть момент, но слова все равно вырвались наружу. — Хорошо, я из Штатов, совсем недавно переехала в Сан-Франциско. Мне нравится энергия этого большого города, хотя мои родители все еще живут в сельской местности, но я тоже все еще ценю эту тишину. Я студентка, как вы уже знаете, и иногда подрабатываю посменно в кафе... .” Она резко замолчала, ее щеки вспыхнули, когда она поняла, что говорит бессвязно, выплескивая подробности, из-за которых ее слова звучали именно так, как будто она была глупой студенткой на мели. — А как насчет Вас? — быстро спросила она, отчаянно пытаясь переключить внимание на него. — Чем именно занимаетесь? Как прошла деловая поездка? Она слегка наклонила голову, пытаясь скрыть волнение, но ее глаза выдавали любопытство. Ин Хо слегка улыбнулся, и эта улыбка намекала на то, что он находит ее взволнованное состояние милым. — Ты, обращайся ко мне на «ты». — Хорошо. — Хм, административные вопросы. Чтобы тебе было проще, то я кто-то вроде смотрителя, — сказал Ин Хо, медленно отпив виски. — Мегакорпорации? — Эмма, приподняв бровь, спросила с весьма заинтересованной улыбкой. — Это не столь важно. Поверь мне, это скучная тема, давай не будем об этом, — ответил он, легко уводя разговор в другое русло. Однако, его глаза не отрывались от нее, когда он снова спросил про нее саму. — Твоя семья. Расскажи мне о них побольше. Кожа Эммы покрылась мурашками под его пристальным взглядом. В его глазах было не просто любопытство, в них было что-то глубже, что-то, от чего у нее участился пульс. — Ну, мои мама и папа сейчас на пенсии. У меня нет ни братьев, ни сестер. А как насчет тебя? — спросила она, быстро уходя от ответа. — У меня есть младший брат. Он офицер полиции, — ровным голосом произнес Ин Хо. Впервые Эмма почувствовала себя немного спокойнее. Его готовность поделиться чем-то личным вызвала едва заметную перемену между ними. — Один из братьев моей близкой подруги тоже служит в полиции, — вспомнила Эмма. — Интересно, могли бы они работать вместе? — Это было бы простым совпадением, — сказал Ин Хо, и слабая улыбка тронула его губы, смягчая резкие черты его непроницаемого лица. Эмма попыталась сосредоточиться на вине, мягкая горечь которого успокаивала ее, но было невозможно игнорировать то, как присутствие Ин Хо заполняло комнату. Его поза была расслабленной, выражение лица спокойным, но было в нем что-то такое. Стержень, уверенность в себе, что заставляла ее чувствовать, будто мир слегка кренится всякий раз, когда он говорил. — Итак, — сказал он, нарушая тишину, и его голос звучал непринужденно, — что заставило тебя выбрать Корею, Эмма? Из всех то мест, где можно учиться,. Эмма заколебалась, от теплоты вина у нее развязался язык. — Я хотела чего-то другого. Я имею в виду, что дома все мечтают о Европе или, может быть, о Японии. Но Корея? Это что-то свежее. Неожиданный выбор. Я думала, что найду здесь что-нибудь новенькое. Губы Ин Хо изогнулись в легкой улыбке, которая не коснулась его глаз, но все равно оставалась невероятно обаятельной. — Приключение? И как тебе это удается на данный момент? Она нервно рассмеялась, заправляя прядь волос за ухо. — Это интересно. Не всегда то, чего я ожидала, но я познакомилась с удивительными людьми. И я многое узнала — о культуре, языке… . Она замолчала, ее взгляд метнулся к нему. — А что насчет тебя самой? — спросил он. Серьезность вопроса заставила ее остановиться. — Может быть, — тихо сказала она, внезапно почувствовав себя беззащитной под его пристальным взглядом. — Думаю, я все еще пытаюсь разобраться. Ин Хо сделал очередной глоток виски, выражение его лица стало задумчивым. — Это хорошо, потому что, когда ты уже все понял, жизнь становится скучной. Предсказуемой. Эмма склонила голову набок, изучая его. — Мне кажется, ты не тот человек, которому нравится предсказуемость. Его улыбка стала шире, и на мгновение воздух, казалось, изменился. — Нет. Не такой. Между ними повисло молчание, наверное, оно было напряженное, как будто они оба ждали, что что-то произойдет. Ин Хо откинулся на спинку стула, его движения были медленными и обдуманными. — А ты, — отважилась Эмма, пытаясь вернуть себе контроль над разговором. — Почему ты остался здесь? Ты выглядишь как человек, который может быть где угодно. Взгляд Ин Хо дрогнул, всего на секунду, но этого было достаточно, чтобы заставить ее задуматься, не задела ли она его за живое. Затем его маска вернулась на место, гладкая и непробиваемая. — Это дом, — просто ответил он, но в этих словах было что-то такое, чего она не могла понять. — Неважно, куда ты идешь, всегда найдется что-то, что тянет тебя обратно. Эмма кивнула, чувствуя, что он недоговаривает, но она понимает, что лучше не настаивать. — Тебя трудно понять, ты знаешь об этом? — спросила она, стараясь говорить непринужденным тоном, чтобы разрядить обстановку. Он усмехнулся, тихо, и впервые ей показалось, что этот звук предназначался только ей. — Хорошо, — сказал он, и в его глазах, встретившихся с ее взглядом, промелькнуло что-то непонятное. Официант вернулся и спросил, не нужно ли им чего-нибудь, нарушив тем самым момент, и Эмма выдохнула, хотя и не заметила как затаила дыхание. Когда разговор перешел на более легкие темы, она не могла отделаться от ощущения, что в каждом слове, в каждом взгляде Ин-хо есть что-то такое, чего она, возможно, никогда до конца не поймет. И все же, несмотря ни на что, она хотела попробовать. — Почему… почему я? — Внезапно озвучила Эмма, ее голос был тише, чем она намеревалась. Она мгновенно почувствовала себя маленькой и уязвимой под тяжестью собственного вопроса. Взгляд Ин Хо задержался на ней, твердый и сосредоточенный, как будто он тщательно подбирал слова или решал, как много можно рассказать. — Эмма, — начал он низким и уверенным голосом, — ты прекрасна. Меня потянуло к тебе, как только я тебя увидел. Эмма не понимала, что ответить. Вместо этого она опустила взгляд на свой бокал с вином, и едва заметная улыбка появилась на ее губах, когда она взбалтывала жидкость в нем. Воздуха будто стало мало, и Эмма почувствовала, как тяжесть его присутствия окутывает ее, словно туман. Она нервно теребила ножку своего бокала, ее пульс участился под его взглядом. Ин Хо слегка откинулся назад, положив руки на подлокотники стула, которая только усилила напряжение. — Но дело не только в этом, — добавил он, и его голос стал более ровным и тихим. — В тебе есть что-то еще. Своего рода интрига. Как будто за твоими глазами скрывается какая-то история, и я хочу ее узнать. У Эммы перехватило дыхание. Она не ожидала таких обезоруживающих слов, особенно от такого мужчины, как он — уравновешенного, такого утонченного, как будто весь мир не мог его коснуться. — Не знаю, много ли мне есть, что рассказать, — пробормотала она, поглаживая пальцами край своего бокала. Ин Хо слегка наклонил голову, на его губах заиграла слабая ухмылка. — Вот тут ты ошибаешься. У каждого есть своя история. Просто некоторым лучше удается скрывать свои чувства. Он не сводил с нее глаз, удерживая внимание с такой силой, что у нее учащенно забилось сердце. — А как насчет твоей истории? — спросила она, пытаясь увести разговор в сторону. — Ты производишь впечатление человека, который многое повидал и многое сделал. Разве это не делает тебя более загадочным? Ин Хо тихо рассмеялся, и этот звук был теплым, но каким-то расчетливым. — О, моя история не так уж интересна, — спокойно ответил он. — Много поздних вечеров, много встреч и много... цифр. Нет ничего такого, во что стоило бы погрузиться за бокалом хорошего вина. В его глазах промелькнуло что-то темное, что исчезло так же быстро, как и появилось. Эмма пыталась разгадать его, но он был загадкой, каждое его слово было тщательно продумано, но в то же время сводило с ума своей неуловимостью. Она обнаружила, что, сама того не осознавая, наклоняется вперед, словно ее притягивает к нему невидимая нить. Их бокалы опустели, и между ними воцарилось гнетущее молчание. Эмма почувствовала, как по спине потекли струйки холодного пота, а сердце бешено заколотилось в груди. Находиться рядом с Ин Хо было трудно. Расслабиться в его присутствии казалось невозможным. — Может, выйдем на улицу? Оттуда вид еще лучше, — предложил Ин Хо, опуская руку в карман, словно в поисках сигары. Эмма кивнула, надевая пальто, ее движения были скованными и неторопливыми. Встав из-за стола, она последовала за ним к двери, ведущей на террасу на крыше. Как истинный джентльмен, он придержал ее для нее, выражение его лица было странно пленительным. На открытой террасе было прохладно, ночной воздух овевал щеки Эммы. Она инстинктивно прижалась к перилам, привлеченная захватывающим видом. Перед ней раскинулся город — море сверкающих огней и едва заметного движения, яркое и оживленное, несмотря на поздний час. В воздухе повеяло резким холодом, намекая на то, что в любой момент может выпасть снег. За ее спиной Ин Хо достал сигару, и слабое оранжевое свечение осветило его лицо, когда он затянулся. — Глядя на такой вид, можно почувствовать себя таким маленьким, — задумчиво произнес он спокойным голосом. — Правда, — выдохнула Эмма, позволяя своему взгляду блуждать по раскинувшемуся горизонту. Какое-то время они стояли молча, Эмма была загипнотизирована пейзажем. Огни города мерцали, как рассыпанные драгоценные камни, их сияние сливалось со слабым шумом уличного движения далеко внизу. Холод пробирал ее, но красоты пейзажа было достаточно, чтобы отвлечь ее, по крайней мере, на некоторое время. Затем, с нарочитой легкостью, Ин Хо докурил и подошел к ней ближе. — Ты, должно быть, замерзла, — сказал он тихим. — Это твое пальто слишком тонкое для такой погоды. Прежде чем Эмма успела возразить, он встал у нее за спиной, его присутствие было таким близким и пугающе теплым, несмотря на холод. Ин Хо легонько положил правую руку Эмме на плечо, как бы прощупывая почву. Взгляд Эммы был прикован к слабому мигающему огню самолета, который прорезал тусклое ночное небо, видимый даже сквозь дымку света. Она смотрела на это с отчаянной сосредоточенностью, пытаясь успокоиться. На самом деле, она была в полном замешательстве — совершенно не готова к тому, что происходило. Едва могла дышать. Ин Хо медленно провел ладонью вниз по ее руке, его прикосновение было обдуманным, но неторопливым. Его ладонь была большой, твердой и невероятно теплой. Пальцы задержались, когда он прошелся по всей длине ее руки, прежде чем мягко, но намеренно опуститься ей на талию. Эмма замерла, каждый нерв напрягся, но прежде чем она успела среагировать, другая его рука последовала за ней, повторяя движение. Прежде чем она успела произнести хоть слово, он притянул ее ближе, крепко заключив в объятия. Его руки обвились вокруг нее, заключая в объятия, которые казались одновременно оберегающими и настойчивыми. Они стояли в тишине, и отдаленный гул города был их единственным свидетелем. Эмма почувствовала, как его тепло окутывает ее спину, резко контрастируя с ледяным воздухом вокруг них. Запах его одеколона наполнил ее легкие — резкий, опьяняющий и совершенно неповторимый. У нее закружилась голова. Она тонула в этом мгновении, не в силах ни пошевелиться, ни заговорить. Ее пульс участился, когда она замерла в объятиях Ин Хо. Она остро ощущала каждый дюйм его тела, прижатого к ее спине, — ровный подъем и опускание его груди, неумолимую силу его объятий. Холодный воздух окутал их, но она едва это почувствовала. Все, что она могла ощутить — это тепло, исходящее от него, его глубокое и властное присутствие, которое, казалось, полностью окутывало ее. — Ты нервничаешь, Эмма? — Голос Ин Хо был тихим, его слова касались ее уха шепотом, предназначенный только для нее. У нее перехватило дыхание. Она не могла сказать, от самого вопроса или от того, как он его произнес, у нее по спине пробежали мурашки. — Нет, — тихо солгала она, и голос выдал ее. Он усмехнулся, звук был глубоким и почти веселым. — Лгунья из тебя никудышная. Эмма вцепилась руками в перила, пытаясь удержаться на ногах. — Я просто… не привыкла к такому. — Такому? — повторил он, его голос был ровным и полным любопытства. Его руки слегка ослабли, но он не отпустил ее. — Иногда лучше перестать думать и просто позволить событиям происходить. Эмма чувствовала себя в ловушке — между желанием уйти и непреодолимым желанием остаться. Они еще немного постояли в тишине, не сводя глаз с раскинувшегося перед ними городского пейзажа. Отдаленный гул уличного движения и слабое мерцание огней наполняли воздух, но Эмма едва ли слышала их из-за стука собственного сердца. Она почувствовала, как Ин-хо наклонился ближе, опустив голову, словно вдыхая ее запах. Тепло его дыхания коснулось ее затылка, отчего по спине побежали мурашки. Близость была почти невыносимой — напряжение было настолько сильным, что она почувствовала слабость. И все же, несмотря на охватившее ее беспокойство, она не могла игнорировать дикое трепетание бабочек в животе. — Ты такая легкая, простая, Эмма, — сказал Ин Хо низким и бархатистым голосом. Эмма вздрогнула от того, как он произнес ее имя, тяжесть этого слова повисла в воздухе, как заклинание, которое она не могла разрушить. И в этот момент больше всего на свете ей хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось. Эмма слегка повернула голову, чтобы посмотреть на него. Его темные глаза пристально смотрели на нее, словно он мог видеть сквозь все те стены, которые она возвела вокруг себя. Она пыталась настоять на своем, но под его пристальным взглядом чувствовала себя совершенно беззащитной. Уязвимой. — Я, — начала она, но ее слова оборвались, когда его большой палец коснулся изгиба ее талии, ненавязчиво, но намеренно напоминая о том, как близки они были. — Тебе не нужно ничего объяснять, — пробормотал он.