Dark Signs

Эмма проснулась, окруженная уютной домашней обстановкой. Рядом с ней на кровати растянулся Ин Хо, его грудь поднималась и опускалась в такт медленному, ровному дыханию. — Доброе утро, — пробормотал он хриплым ото сна голосом, когда его глаза приоткрылись. — Доброе утро, — ответила Эмма, и легкая улыбка тронула ее губы. — Ты покажешь мне город сегодня? — спросил он, и его губы растянулись в ленивой улыбке. — К счастью для тебя, у меня сегодня выходной, — усмехнулась Эмма, прижимаясь к его руке. — И как долго ты здесь пробудешь? — спросила она непринужденным, но с оттенком любопытства голосом. — До тех пор, пока ты мне позволяешь. Я не спешу уходить — до конца года у меня нет срочных обязательств, — сказал Ин Хо легким тоном, но его слова были весомыми. — В самом деле? До Рождества еще неделя, и я собираюсь провести его со своими родителями, — сказала Эмма, приподнимаясь на локте. — Тогда возьми меня с собой, — без колебаний предложил Ин Хо. Эмма на мгновение замерла, ее желудок сжался от его предложения. Его слова прозвучали не просто как обычная просьба — они намекали на что-то серьезное, что-то опасно близкое к обязательству. Но как она могла хотя бы начать объяснять родителям, что это за человек? Этот взрослый мужчина, со своими скелетами в шкафу, столь же обширными, как и его уверенность в себе, чья жизнь была омрачена вещами, которые она не осмеливалась полностью понять. Она села, откинула волосы с лица, пытаясь успокоиться. —Ты хочешь познакомиться с моими родителями? — Почему нет? — Ин Хо ответил, его взгляд был тверд и непоколебим. — Если только ты не хочешь, чтобы я был там. Эмма смотрела на него, ее мысли метались в разные стороны. Она знала, что ее жизнь изменилась в тот момент, когда он вернулся в нее, но была ли она готова позволить ему стать каждой ее частью? — У вас здесь большой праздник в канун Нового года? — Как ни в чем не бывало спросил Ин Хо, его тон был легким, но взгляд был совсем не таким. Сердце Эммы колотилось. — Д-да, мы обычно празднуем с компанией друзей, — пробормотала она, едва в силах встретиться с ним взглядом. Ин Хо улыбнулся ей такой спокойной и уверенной улыбкой, что казалось, будто он уже принял решение. Ему не нужно было произносить эти слова — его присутствие в моменте ясно давало понять, что он тоже намерен принять в этом участие. Эмма, которая всегда гордилась тем, что избегает всего, что пахнет обязательствами, оказалась на чужой территории. Знакомые стены ее страха и отчужденности, казалось, рушились под тяжестью его спокойной уверенности. И на их месте ярко вспыхнуло что-то другое. Грубое, всепоглощающее чувство, которое вытеснило последние остатки ее логики. Не говоря ни слова, Эмма наклонилась вперед, сокращая расстояние между ними. Ее губы встретились с его губами в поцелуе, который был наполнен не только страстью, но и невысказанными обещаниями и уязвимостью, которую она не была уверена, что готова назвать. Ин Хо немедленно откликнулся, его рука скользнула в ее волосы, его прикосновение было твердым, но нежным. Он слегка наклонил ее голову, углубляя поцелуй, как будто хотел запечатлеть себя в самой ее душе. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, и их дыхание смешалось в тишине, Эмма искала на его лице хоть какие-то признаки сомнения, хоть какую-то трещинку в уверенности, которую он, казалось, сохранял с такой легкостью. Но все, что она нашла — это тепло и пристальный взгляд, устремленный на нее. Вся предстоящая неделя казалась нереальной, словно она жила во сне, о котором и не подозревала. Ин Хо задержался в квартире Эммы, пока та ходила на работу, и проклинала каждую дополнительную смену, на которую по глупости вызвалась добровольно. Каждый вечер, когда она, наконец, переступала порог своего дома, он был там — ждал. Иногда он разваливался на диване и смотрел телевизор, как любой обычный парень. Иногда он удивлял ее, готовя ужин, и запах чего-то теплого и вкусного наполнял маленькое пространство. В свои выходные Эмма водила его по городу, показывая достопримечательности. Но каким бы обыденным или туристическим ни был день, он всегда заканчивался одинаково — Ин Хо сбивал ее с ног. Буквально. Они занимались этим везде: на ее кровати, прижавшись к кухонному столу, в душевой кабине. Секс, который был не просто физическим, но, казалось, поглощал все ее существо. Его губы были обещанием, а прикосновения — неумолимым требованием. С ним она была не просто живой, она чувствовала как в ней разрастаются сильные чувства, словно огонь, охватывают ее. И все же, за всем этим пылом и волнением скрывалось что-то пугающее. Все казалось слишком идеальным. Пугающе нормальным. Пугающе спокойным. Пугающе, возможно, как и бывает в отношениях. Однажды утром Эмма сидела на диване и наблюдала, как Ин Хо расхаживает по ее квартире без рубашки и непринужденно готовит кофе. Он выглядел так, словно принадлежал этому месту, словно у них всегда была такая жизнь. Но это было то, что выбило ее из колеи больше всего — то, как быстро он проскользнул в ее мир и заставил почувствовать, что это их мир. — Кофе? — Голос Ин Хо вывел ее из задумчивости. Теперь он стоял перед ней, протягивая кружку со знакомой, обезоруживающей улыбкой. Эмма взяла ее, и ее пальцы соприкоснулись с его. — Спасибо, — пробормотала она. — Я купила нам билеты на поезд, и все уже упаковано. Мы собираемся уезжать завтра, — пробормотала Эмма тихим, но твердым голосом. Это было почти иронично, на самом деле — использовать свои собственные деньги, чтобы купить билеты для человека, который мог позволить себе частный самолет, не моргнув глазом. Но такой уж она была. — Знаешь, — ровным голосом произнес Ин Хо, — я оплачу твой перелет в Сеул, когда ты будешь готова приехать. Только скажи. Эмма взглянула на него, нахмурив брови. — Это уже слишком, — сказала она, решительно покачав головой. Она слышала это предложение раньше — на самом деле, много раз на этой неделе, — и ее ответ всегда был одним и тем же. Он тихо вздохнул, не сводя с нее глаз, в которых было одновременно и удивление, и раздражение. — Это не так уж много, Эмма. Не для меня. — Это не значит, что я позволю тебе это сделать, — ответила она ровным, но теплым голосом. — Я не хочу, чтобы ты тратил на меня баснословные суммы денег. Ин Хо подошел к ней, его движения были размеренными. Он остановился достаточно близко, чтобы она могла почувствовать слабое тепло его присутствия. — И я не хочу, чтобы ты переживала из-за того, с чем я легко могу справиться. Почему тебе так трудно позволить мне помочь? Эмма замешкалась, ее пальцы крепче сжали кофейную чашку. — Потому что я не хочу зависеть от тебя. Я не хочу чувствовать, что я тебе что-то должна. — Ты мне ничего не должна, — просто сказал он, теперь его голос звучал мягче. — Не для чего-то подобного. Я предлагаю это, потому что забочусь о тебе, а не потому, что веду счет. Она подняла на него глаза, и ее сердце замерло от искренности в его взгляде. Казалось, что каждое его слово было искренним, и от этого ей было еще труднее спорить. И все же она не была готова уступить. — Я ценю это, Ин Хо, правда ценю. Но я разберусь с этим, когда придет время. Он снова вздохнул, провел рукой по своим темным волосам и слегка улыбнулся ей. — Ты упрямая, ты знаешь об этом? Эмма улыбнулась в ответ, хотя ее улыбка была мягче и неувереннее. — Так мне уже говорили. На мгновение между ними воцарилось молчание, теплое и уютное. Затем Ин Хо протянул руку и убрал прядь волос с ее лица. — В конце концов, тебе придется позволить мне побаловать тебя, — сказал он дразнящим, но нежным голосом. Эмма закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку, растянувшую ее губы. — Удачи тебе в этом, — беспечно сказала она. Завтра они сядут в поезд и отправятся в деревню навестить ее родителей. Эта поездка была ей важна, хотя она и не могла точно сказать, почему. Возможно, это было связано с тем, что, приведя Ин Хо домой, она словно пересекла какую-то невидимую черту, о существовании которой она даже не подозревала. Или, может быть, это был просто тихий трепет от осознания того, что еще немного времени он будет принадлежать только ей. На следующий день они сидели бок о бок в поезде. Ин Хо смотрел в окно широко раскрытыми от любопытства глазами, разглядывая проплывающие мимо пейзажи, как ребенок, впервые увидевший кондитерскую лавку. Он был таким милым, а в такие моменты, как этот, просто очаровательным. — Ты совсем не нервничаешь из-за встречи с моими родителями? — Спросила Эмма тихим голосом, теребя распущенную нитку на своем пальто. Она не смотрела на него, когда говорила, боясь, что выражение его лица может выдать ее. — Нет, вовсе нет. Не волнуйся, — ответил Ин Хо со спокойной уверенностью, откидываясь на спинку стула, как будто это был самый обычный день. Эмма слегка кивнула, но ее мысли были не такими спокойными, как его голос. В голове у нее возникали вопросы, которые она не могла полностью подавить. Он действительно всегда был таким? Такой спокойный, такой обаятельный? Или все это было просто тщательно отрепетированным действием? Он притворялся, играл роль, которую довел до совершенства? Внезапно Эмме показалось невозможным поверить, что такой мужчина, как Ин Хо, может искренне заботиться о ней, не говоря уже о том, чтобы поехать с ней и провести Рождество с ее родителями. И, Боже милостивый, что за мужчину она вообще привела к ним домой? Мимолетная, абсурдная мысль промелькнула у нее в голове — что, если он был наркоторговцем? Или еще хуже? От этой мысли у нее скрутило живот, и она не смогла избавиться от нервного трепета. Она сделала глоток воды из бутылки, стоявшей у нее на коленях, ее пальцы слегка дрожали, и перевела взгляд на окно, пытаясь отогнать мысли, закручивающиеся спиралью. Но затем, не говоря ни слова, Ин Хо взял ее за руку. Его прикосновение было теплым, уверенным, успокаивающим. Его большой палец нежно провел по тыльной стороне ее ладони, и от этого легкого, нежного жеста по ее телу пробежала волна спокойствия. Эмма моргнула, ее лихорадочно бегущие мысли прервались, когда тепло его прикосновения успокоило ее. Было обезоруживающе, как легко он, казалось, читал ее мысли, как легко ему удавалось оттащить ее от края ее собственных размышлений. Она повернулась, чтобы посмотреть на него, и он встретил ее взгляд, его темные глаза были мягкими и непоколебимыми. — Ты в порядке? — Тихо спросил он, его голос был низким и успокаивающим, как будто он уже знал, какая буря бушует у нее внутри. Эмма задумалась, ее губы приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но слова не шли. Как она могла объяснить тот вихрь сомнений и страхов, который только что пронесся в ее голове? — Я в порядке, — наконец сказала она, ее голос был тише, чем она хотела. Ин Хо не стал давить на нее. Он просто улыбнулся той знакомой улыбкой, в которой, казалось, всегда было что-то озорное, и ободряюще сжал ее руку. — Хорошо, — просто сказал он. На мгновение Эмма позволила себе расслабиться, наслаждаясь его прикосновением. У нее все еще не было ответов на все вопросы о нем, но, возможно, они ей сейчас и не нужны. Поезд с грохотом мчался дальше, за окном проплывали пейзажи, а тепло его руки все еще ощущалось. После трех часов, проведенных в поезде, они прибыли на маленькую загородную станцию. Землю покрывал иней, поблескивающий под бледным солнечным светом, воздух был острым и колючей проволоки. Дыхание Эммы клубилось мягкими облачками, когда они ступили на платформу. — Там, — сказала она, указывая на старый внедорожник, припаркованный на краю стоянки. Ее голос звучал напряженно, так как нервы были на пределе. Ин Хо проследил за ее взглядом и кивнул, его спокойное поведение резко контрастировало с ее бурлящими мыслями, а его безупречный внешний вид — с деревенским окружением. Эмма внезапно почувствовала себя неловко. Ее мать заметила их первой. Дверца машины захлопнулась, и она поспешила к ним, раскинув руки, с сияющей улыбкой на лице. — Эмма, дорогая! — Воскликнула она, заключая дочь в крепкие объятия. Знакомый аромат лаванды и корицы окутал Эмму, на мгновение успокоив ее нервы. Но облегчение было недолгим. Как только мать отстранилась, ее взгляд переместился на Ин Хо, выражение ее лица смягчилось от любопытства и чего-то еще, что Эмма не смогла определить. — И кто бы это мог быть? — Спросила ее мать легким, но испытующим тоном. Эмма с трудом сглотнула, ее щеки уже порозовели. — Мам, это Ин Хо. Он здесь, со мной. Брови ее матери поползли вверх, а улыбка на долю секунды погасла, прежде чем она пришла в себя. — Ой, что ж, рад с вами познакомиться, Ин Хо. Ин Хо шагнул вперед, слегка поклонился и протянул руку. — Мне очень приятно, миссис Хансен, — мягко произнес он, в его глубоком голосе слышался легкий акцент, благодаря которому слова прозвучали изысканно и искренне. Ее мать моргнула от такой формальности, затем усмехнулась и пожала ему руку. — Я тоже рада с вами познакомиться. В этот момент водительская дверь открылась, и из нее вышел отец Эммы. Это был мужчина крепкого телосложения с обветренным лицом, его острый взгляд внимательно изучал происходящее. Его взгляд остановился на Ин Хо, и что-то промелькнуло в выражении его лица — любопытство? Настороженность? Эмма не могла понять. — Что все это значит? — спросил ее отец, его голос был грубоватым, но с нотками юмора. — Эмма привела кое кого домой на Рождество, — весело сказала ее мать, явно пытаясь разрядить обстановку. — Разве это не чудесно? Ее отец ответил не сразу. Он подошел к Ин Хо, его ботинки хрустели по замерзшему гравию. Желудок Эммы скрутило в узел. — А как тебя зовут, сынок? — спросил он спокойным тоном, протягивая руку. — Хван Ин Хо, — последовал уверенный ответ. Он крепко пожал руку ее отца, удерживая его взгляд с тем же непоколебимым спокойствием, которым Эмма одновременно восхищалась и которое нервировало ее. Отец Эммы еще мгновение смотрел на него, прежде чем отдернуть руку. — У вас сильная хватка. Откуда вы? — Я из Сеула, мы познакомились там во время учебы Эммы, — ровным голосом ответил Ин Хо. Ее отец слегка наклонил голову, нахмурив брови. — Южная Корея, да? И чем ты занимаешься? У Эммы перехватило дыхание. Это был момент, которого она боялась. — Я занимаюсь административными вопросами, — спокойно ответил Ин Хо, и на его губах появился едва заметный намек на улыбку. В его голосе не было и намека на нерешительность, но Эмма знала, как тщательно он подбирал слова. Ее отец слегка прищурился, его челюсть напряглась. Эмма знала этот взгляд — он оценивал Ин Хо. Дело было не только в неопределенности ответа. Это было тонкое осознание того, что этот мужчина, элегантный и уверенный в себе, не был молодым поклонником. Он был ближе по возрасту к ее отцу, чем к ней, с уверенной осанкой человека, который видел и сделал гораздо больше, чем показывал. Щеки Эммы вспыхнули, и она быстро взглянула на мать, которая теперь была занята тем, что открывала багажник машины. Когда они сели в машину, сердце Эммы бешено колотилось. Ее мать начала весело болтать, пытаясь заполнить тишину, но Эмма не могла избавиться от тягостных взглядов отца, бросаемых им в зеркало заднего вида. Когда внедорожник покатил по знакомой проселочной дороге, Эмма взяла Ин Хо за руку и крепко сжала ее. Он взглянул на нее и ободряюще улыбнулся, проведя большим пальцем по костяшкам ее пальцев. Но даже этот жест не смог успокоить сомнения, закравшиеся в ее сердце. Она привела в дом своих родителей мужчину, у которого были тайны, более глубокие, чем они могли себе представить. И теперь ей оставалось надеяться, что эти секреты не раскроют все. Как только они вошли в уютный фермерский дом, их встретил аромат свежеиспеченных рождественских угощений. Теплый свет потрескивающего камина и тихий праздничный гул окутали их, словно уютное одеяло. Пухлый черный кот громко и требовательно мяукнул, направляясь к ним. — Привет, я скучала по тебе, — проворковала Эмма, присаживаясь на корточки, чтобы почесать кошку за ухом. Кошка громко замурлыкала и ласково коснулась ее руки. Ин Хо отошел в сторону, осматривая окрестности. Деревенское очарование дома, потертые деревянные балки, праздничные украшения и семейные безделушки — было непохоже ни на что из того, к чему он привык. — Уютно, — сказал он с легкой улыбкой, его глаза лучились неподдельной теплотой. Эмма выпрямилась, стряхивая кошачью шерсть со своего пальто. — Давай отнесем наши сумки наверх, — сказала она, указывая на лестницу. Они поднялись по скрипучим деревянным ступеням в ее старую комнату, капсулу времени ее подросткового возраста. Вдоль стен тянулись полки с фотографиями в рамках, маленькими сувенирами и трофеями. Все выглядело нетронутым, словно застывшим во времени. — Ты каталась на лошадях? — Спросил Ин Хо, указывая на изящную стеклянную статуэтку лошади, стоящую рядом с фотографией маленькой Эммы, позирующей с лошадью. Эмма задумчиво улыбнулась. — Да. Тогда это было важной частью моей жизни. Она присела на краешек кровати, от важности момента у нее закружилась голова. Ин Хо присоединился к ней, сев так близко, что их ноги соприкасались. Он еще раз оглядел комнату, прежде чем сосредоточиться на ней. — Это такое странное чувство, так приятно быть здесь, с тобой, — пробормотал он, наклоняясь, чтобы нежно поцеловать ее в макушку. Эмма подняла к нему лицо, в котором смешались любопытство и смелость. — Где твоя семья проводит Рождество? — спросила она без обиняков. Она должна была знать. Если она впустила его в свой мир, она заслуживала ответов на некоторые вопросы о нем. Выражение лица Ин Хо стало мрачнее, его обычное самообладание на мгновение покинуло его. — Мы не близки, — признался он тихим голосом, в котором слышалось что-то, чему она не могла дать точного названия. При этой мысли у Эммы скрутило живот. Разлад в семье — это не мелочь. Это вызвало больше вопросов, чем дало ответов. — Я все тебе расскажу, когда придет время, — тихо добавил он. Эмма не стала настаивать, почувствовав весомость его слов. Вместо этого она протянула руку и нежно погладила его по тыльной стороне ладони, безмолвно подбадривая. Остаток вечера прошел как-то уж слишком гладко, в атмосфере праздничного веселья. Эмма помогала матери на кухне, в то время как Ин Хо и ее отец разговаривали в гостиной. Стоя в дверях, она наблюдала, как их кошка запрыгнула на колени к Ин Хо. Он почесал кошку за ушами с легкостью, от которой у Эммы защемило сердце. Когда она протягивала матери поднос с печеньем, та наклонилась к ней и тихо спросила: — Эмма, он намного старше тебя, он богат? Эмма замолчала, пораженная прямотой вопроса. — Да, — призналась она. — Но меня это не волнует. Ни капельки. Мать бросила на нее понимающий взгляд, но ответ Эммы был искренним. Деньги и возраст не имели значения. Что привлекало ее в Ин Хо, она не могла до конца сформулировать — его спокойная сосредоточенность, его способность сбивать ее с ног одним взглядом, его уязвимость, скрытая под покровом тайны. Но эти самые моменты выбивали ее из колеи. Так много вопросов все еще оставалось без ответа. В своей голове она снова услышала его слова, уверенные и серьезные. “Правда — это не то, что тебе захочется услышать. Это запутанно и мрачно, и это заставит тебя взглянуть на меня по-другому”. Эмма смотрела в окно на заледенелую сельскую местность, ее мысли путались. Она не знала, готова ли была взглянуть правде в глаза, но была уверена в одном — Ин Хо не был похож ни на кого из тех, кого она когда-либо знала, и это одновременно волновало и пугало ее. Позже тем же вечером Эмма и Ин Хо лежали вместе на ее узкой деревянной кровати. Теснота заставляла их прижиматься друг к другу, но, казалось, никто из них не возражал. Эмма свернулась калачиком у него на груди, положив голову на сгиб его руки, и они тихо разговаривали обо всем и ни о чем. — Я думаю, что я могла бы приехать в Сеул, — тихо пробормотала Эмма, ее голос был едва громче шепота. — Наконец-то ты решила, — усмехнулся Ин Хо. Эмма улыбнулась, выводя пальцами маленькие круги на его груди. — Если честно, я скучаю по своим друзьям, — сказала она со смехом. — Конечно, — поддразнил Ин Хо, изображая обиду. — И, — продолжила Эмма, — я бы хотела проводить с тобой больше времени. Но я хочу… Мне нужно, чтобы во всем был смысл. Неважно, сколько бы ты ни доказывал обратное. Ин Хо перевел взгляд на потолок, выражение его лица на мгновение затуманилось. Что-то промелькнуло в его глазах — намек на озадаченность, которая угнетала его, на секреты, которые он хранил. Они оба знали, что правда не может быть скрытой вечно. Эмма проводила бессонные ночи, представляя, что он может недоговаривать. Наркотики? Организованная преступность? Что-то совсем другое? Она мысленно подготовила себя ко всему, была готова противостоять любой тени, нависшей над ним. — Кто я для тебя? — тихо спросила она, ее голос дрожал от уязвимости. Ин Хо повернулся к ней, и его темные глаза встретились с ее. На мгновение он замолчал, словно подбирая нужные слова. — Ты — мое спасение, — прошептал он наконец. — Единственное, что делает тяжесть этого мира легче. Ты — что-то чистое, чего я никогда не знал, что мне нужно. Я чувствую себя живым, просто находясь рядом с тобой. У Эммы перехватило дыхание, когда она заметила слабый блеск в уголках его глаз. Ее сердце сжалось и воспарило одновременно. Не раздумывая, она уткнулась лицом в его шею, вдыхая его легкий аромат — чистый и теплый, с чем-то присущим только ему. Ин Хо обнял ее и крепко прижал к себе, словно боялся, что она может ускользнуть. Пока что правда могла подождать. А Рождество — это было настоящее волшебство. Они собрались за столом, делясь едой и смехом, который теплым эхом разносился по дому. Все казалось нереальным, как будто это было во сне. За окном мягкими бесшумными хлопьями падал снег, окутывая мир белым покрывалом. Это было одно из тех редких рождественских праздников, когда на самом деле выпадал снег, отчего все вокруг казалось еще более волшебным. Эмма и Ин Хо сидели на полу у потрескивающего камина, держа в руках кружки с горячим какао, от которого шел пар. Мама Эммы взяла свой старый фотоаппарат "Полароид". — Подождите, — сказала она, и, прежде чем Эмма успела возразить, щелкнул фотоаппарат, запечатлевая их обоих в мягком свете камина. Эмма улыбнулась, делая снимок, и подождала, пока изображение проявится. При виде того, как она уютно прислонилась к Ин Хо, а его рука легко легла ей на плечи, ее охватила волна счастья. Она осторожно спрятала фотографию в чехол для телефона. Это была не просто фотография — это была частичка этой прекрасной ночи, которую она хотела сохранить навсегда. Все казалось безупречным, словно мир остановился только ради них, позволяя этому редкому моменту покоя и совершенства продлиться дольше. Эмма взглянула на Ин Хо, который встретил ее взгляд с мягкой улыбкой. Впервые за долгое время она подумала, что ей больше ничего не нужно. Все, что ей было нужно, находилось прямо здесь.