Скрип снега

Ночь страсти

Как мы и догововаривались с Лилией, когда настал вечер, то я должен был прийти к ней. Как только я зашел, то увидел Лилию в позе для спаривания. "Опять!? Вы шутите!?" Она стояла на коленях в центре своей пещеры, опершись локтями на груду мягких шкур, а её спина изгибалась изящной, соблазнительной аркой. Её чешуя, обычно переливающаяся холодным лунным серебром, сейчас горела тёплым перламутром. Хвост её лежал неподвижно, вытянутый вдоль тела, кончик лишь издавал лёгкие, прерывистые подёргивания. Она не обернулась на мой вход, но по лёгкому, почти неуловиму вздрагиванию её мощных бедренных мускулов я понял — она знает, что я здесь. Моё собственное сердце колотилось, как крылья перепуганной птицы, ударяясь о рёбра. Я, молодой и неопытный, в этом мире, ведь было это всего раз. Воздух был густым и сладким от её феромонов, они обволакивали меня, туманили разум, заставляя кровь пульсировать в висках и гореть внизу живота. Я медленно, почти на цыпочках, приблизился. Моя тень накрыла её, и она издала тихий, похожий на сдавленный стон звук. «Нивей…» — прошептала она, и моё имя на её устах звучало как самая сладкая молитва. Мои пальцы, казавшиеся мне такими неуклюжими и грубыми, дрожа, коснулись её спины. Чешуя на её пояснице была удивительно гладкой и горячей, как отполированный солнцем камень. Я провёл ладонью вдоль её хребта, чувствуя, как под моим прикосновением её тело вздрагивает, а кожа покрывается лёгкой рябью. Она была такой податливой и в то же время излучала невероятную, сдерживаемую силу. «Я… я не знаю, что делать, Лилия», — сорвался с моих губ шёпот, полный стыда и желания. Она обернула голову, и её глаза, обычно спокойные и мудрые, сейчас пылали настоящим огнём. «Просто… следуй за мной. Следуй за тем, что говорит твоё тело. И моё». Её рука с длинными, изящными пальцами потянулась назад, нашла мою и прижала её к своему низкому животу. «Чувствуешь?» Я чувствовал. Сквозь чешую исходил глубокий, мощный жар, пульсирующий в такт её сердца. Или моему. Я уже не мог их различить. Моя вторая рука, будто сама по себе, скользнула ниже, по крупу, и коснулась основания её хвоста. Лилия громко вдохнула, её тело выгнулось ещё сильнее, предлагая себя, и тихий, стонущий выдох вырвался из её груди. «Да, Нивей, вот так…» Её одобрение было подобно удару молнии. Вся моя робость испарилась, сожжённая внезапно проснувшейся жаждой. Я прильнул к её спине, чувствуя, как жар её кожи проникает сквозь мою собственную чешую. Мой член, твёрдый и требовательный, прижалось к её мягкой, податливой щели. Она была обжигающе влажной, её сок уже смазывал мою чешую. Лилия издала глубокий, гортанный звук, полный одобрения и нетерпения. Я позволил инстинктам взять верх. Мои руки обхватили её бёдра, пальцы впились в упругую плоть, и я медленно, мучительно медленно, вошёл в неё. Её внутренности были огнём. Горячими, бархатистыми, сжимающимися вокруг меня с такой силой, что у меня потемнело в глазах. Я замер, полностью погружённый в её глубину, пытаясь справиться с лавиной ощущений. Она была так невероятно тесна, так идеальна. «Двигайся...», — её голос был хриплым, прерывистым. «Пожалуйста…» Её мольба была последней каплей. Я оторвал ладони от её бёдер и упёрся ими в шкуры по обе стороны от её плеч, полностью накрывая её своим телом. И я начал двигаться. "Ha! Der ging voll durch ihre Panzerung!" Пронеслось в моей голове. Практически точно повторяя голосом командира. Сначала неуверенно, робкими толчками, боясь причинить ей боль. Но её ответные даижения были красноречивее любых слов. Она встретила мой ритм, откинув голову так, что её затылок упёрся мне в плечо. Её тихие стоны переросли в полнозвучные, глубокие крики, эхом разносившиеся по пещере. Каждое моё движение вперёд заставляло её внутренности сжиматься вокруг меня сильнее, выжимая из меня всё большее безумие. Внутренности Лилии резко сжались вокруг моего члена.Вид и чувство её кульминации свели меня с ума. Мой собственный ритм стал резким, животным, почти яростным. Я вгонял себя в неё с силой, от которой дрожали наши тела и с её губ летели срывающиеся, бессвязные слова. «Да! Ещё! О, Нивей… я чувствую тебя… так глубоко…» Моя рука на её груди сжалась, а другая опустилась на её клитор, на этот маленький, пульсирущий бугорок, скрытый в складках плоти. Я растирал его быстрыми, круговыми движениями, и её крики достигли пронзительного, высокой частоты. Её внутренности сжались вокруг меня как тиски, горячие волны её второго оргазма залили мою чешую. Это было слишком. Спазмы её тела вытянули из меня мою собственную, неконтролируемую кульминацию. Глубокий, рычащий стон вырвался из моей груди, когда я излился в неё, чувствуя, как моё семя заполняет её, горячее и вязкое. Я рухнул на неё, не в силах больше держать свой вес, всё ещё не мог отойти от пережитых ощущений. Моё дыхание было тяжёлым и хриплым в её ухо. Она мягко стонала подо мной, её тело постепенно расслаблялось, но всё ещё мелко дрожало. Мы лежали так несколько бесконечных мгновений, и единственным звуком было наше тяжёлое дыхание. Я чувствовал, как её сердце бьётся в унисон с моим. Постепенно я осознал, что её рука лежит поверх моей, всё ещё прижатой к её влажному, горячему клитору. Её пальцы мягко сжали мои. Она медленно, как будто в трансе, повернула голову. Её глаза были туманными от наслаждения, губы приоткрыты. Она была самой прекрасной вещью, которую я когда-либо видел. «Нивей…» — её голос был тихим, сиплым шепотом, едва слышным над моим собственным тяжёлым дыханием. «Ты… ты научился больше, чем я ожидала». Я лежал на ней, всё ещё погружённый в густой, сладкий туман удовлетворения. Каждая мышца моего тела раздавалась низким, приятным гулом, а разум был пуст и спокоен. Её сердцебиение под моей грудью постепенно замедлялось, совпадая с ритмом моего. Её рука лежала поверх моей, и её пальцы всё ещё мягко сжимали мои, прижимая мою ладонь к тому тёплому, всё ещё пульсирующему месту, где мы только что были единым целым. Запах её, наш общий запах — мускусный, сладкий и дикий — витал в воздухе, опьяняя сильнее любого вина. Она медленно повернула голову, и её дыхание коснулось моей щеки. Её глаза, прежде затуманенные наслаждением, сейчас блестели с новой искрой, тёплой и требовательной. Её голос был по-прежнему хриплым, но в нём появилась игривая, соблазняющая нотка. «Ты… ты научился больше, чем я ожидала. Но самые ценные уроки… они часто идут вторым раундом». Её слова букваольно застряли в моей голове, и прежде чем я смог их осмыслить, моё тело уже отреагировало. Глубоко внутри, казалось бы, истощённое, что-то снова зажглось — тлеющий уголёк, раздуваемый её близостью, её запахом, самим её существованием. Я почувствовал, как под моим весом её бёдра совершили крошечное, едва уловимое движение, круговое и приятное. «Второй раунд?» — я прошептал, и мой собственный голос показался мне чужим, грубым от страсти, которую я считал исчерпанной. Моё сердце снова застучало, ускоряя темп. Она лишь улыбнулась, загадочно и ласково. «Инстинкт не спрашивает, готово ли тело. Он просто… требует. Разве ты не чувствуешь это? Эта… тяга? Глубокая, как сама земля. Она не утихает после одного извержения. Она лишь ненадолго засыпает, чтобы проснуться с новой силой». Её слова разожгли меня. Да, я чувствовал. Жар, уже знакомый и всё же новый, начал растекаться по моим жилам, концентрируясь там, где наши тела всё ещё были соединены. Я чувствовал, как под моей ладонью её плоть снова набухает, становится более чувствительной, и её тихий, одобрительный стон подтвердил мои ощущения. «Я… я не знаю, смогу ли…» — попытался я выдохнуть, но это была ложь, и она это знала. «Ты сможешь» — её утверждение прозвучало как абсолютная истина. «Потому что я помогу тебе. Потому что ты дракон. И это твоя природа». Она мягко убрала мою руку, и я застонал от потери контакта. Но её собственные пальцы скользнули туда, заняв место моих, и зрелище это — её рука, ласкающая себя, её полуприкрытые глаза, устремлённые на меня, — заставило мою кровь закипеть. Она двигала рукой медленно, демонстрируя мне, обучая меня вновь, но на этот раз — искусству продления удовольствия. «Смотри, Нивей. Смотри и учись» — её шёпот был горячим, как пламя. «Наслаждение — это не перегонки. Это… долгое, медленное путешествие. Каждое прикосновение… каждый вздох… это новая страница». Я был заворожён. Моя собственная рука, почти без моего ведома, потянулась к ней. Я провёл кончиками пальцев по её боку, ощущая под чешуёй мощную мускулатуру, затем выше, к изгибу её груди. Её кожа была горячей, как раскалённый песок под солнцем. Она выгнулась навстречу моему прикосновению, и её стон стал громче. «Да… вот так. Не торопись. Чувствуй…» Я наклонился и прижался губами к её шее, к тому месту, где её пульс отдавался сильной, быстрой волной. Я чувствовал вкус её соли на своём языке, вдыхал её аромат, и моё собственное желание разгоралось с неистовой силой. Моё тело, казалось, забыло о недавней усталости, подчиняясь более древнему, более мощному ритму. Моя ладонь скользнула вниз, к её животу, и она замерла, её дыхание застряло в горле. Я видел страсть в её глазах. Я медленно, мучительно медленно, продолжил путь вниз, пока мои пальцы не встретились с её собственными. Она мягко отвела свою руку, уступая место мне. «Веди меня, Лили» — я выдохнул, и это была не просьба ученика, а признание равного, партнёра, признание той связи, что возникла между нами. «Я всегда буду вести тебя» — прошептала она в ответ, и её рука легла поверх моей, снова направляя мои движения. «Но сейчас… сейчас ты должен вести себя сам. Слушай моё тело. Слушай его песню». Её пальцы мягко сжали мои, показывая давление, скорость, ритм. Круги, которые я должен был описывать. Лёгкие, едва ощутимые касания, сменяющиеся более сильными, уверенными движениями. И я слушался. Я слушал её прерывистое дыхание, её сдавленные стоны, её едва уловимые вздрагивания. Я учился её языку, языку чистого, ничем не сдерживаемого удовольствия. Её бёдра начали двигаться в унисон с моей рукой. Она была активной, демонстрируя пикантность. Её когти мягко впились мне в плечо, и это лёгкое, болезненное ощущение лишь подстегнуло мою страсть. «Теперь… войди в меня...» — её голос сорвался на низкий, гортанный рык, в котором не осталось и следа от той скромной наставницы. Это был голос драконихи в разгар течки, зовущей своего самца. «Медленно… О, пожалуйста, медленно… я хочу почувствовать каждый твой сантиметр…» Я едва мог думать. Моё тело напряглось, готовое. Я приподнялся на локтях, и её ноги сразу же обвили мою талию, притягивая меня к себе. Наши взгляды встретились. В её глазах бушевала буря — страсть, нежность, нетерпение и что-то ещё...Что-то глубокое и проницаемое, что заставило мое сердце бешено колотиться. Я почувствовал, как её тело принимает меня, и это было совершенно иначе, чем в первый раз. Тогда всё было яростно, стремительно, по воле инстинкта. Теперь… теперь я ощущал каждый миллиметр. Она была невероятно тугой, горячей, влажной, и пульсирущей вокруг меня, и каждое микроскопическое движение вызывало взрыв ощущений. «Ох, Нивей…» — она застонала, и её голова откинулась назад, обнажая горло. «Да… вот так… Ты… ты идеален…» Я замер, полностью погружённый в неё, дрожа от усилия сдерживать себя, боясь причинить боль, боясь закончить слишком быстро. Но её бёдра снова совершили это крошечное, требующее движение, и её когти слегка впились мне в спину. «Двигайся…» — она простонала. «Пожалуйста… двигайся…» И я начал. Медленно. С огненной медлительностью. Каждое движение вперёд было погружением в рай. Каждое движение назад — мучительной пыткой, от которой я сразу же искал спасения, снова погружаясь в её глубину. Ритм родился сам собой — не быстрый и яростный, как прежде, а глубокий, размеренный, невероятно сексуальный. Я чувствовал всё. Каждое её сокращение вокруг меня. Каждую её дрожь. Как её тело отзывалось на каждый мой толчок. Я наклонился и поймал её губы в поцелуе, глубоком и влажном. Она обнимала меня, её руки скользили по моей спине, ощущая работу мышц под гладкой чешуёй. Её ноги сжали меня, притягивая меня глубже с каждым движением. «Сильнее» — она прошептала мне в рот, и её слова были горячими, как угли. «Я не сломаюсь… Покажи мне… покажи мне свою силу…» Её слова были искрой, упавшей в бочку с порохом. Сдерживаемое мной напряжение прорвалось. Мой ритм изменился, стал более энергичным, более агрессивным. Я уже не просто двигался — я, заявлял свои права. И она встретила эту новую агрессию с диким,восторгом. Её стоны превратились в громкие крики. Я чувствовал, как нарастает волна внутри меня, та самая, знакомая и всё же новая, гораздо более мощная, чем прежде. И я видел по её глазам, широко раскрытым и полным изумления, что она на краю вместе со мной. «Лилия!» — я рыкнул её имя, и это был уже не голос неопытного юнца, а голос дракона, берущего свою самку. «Вместе, Нивей! Со мной! Сейчас!» — её крик был командой, приказом, и мы оба достигли кульминации. Невероятное чувство. "Der Motor hat keine Leistung mehr!" Снова прокатились слова командира. Говоря что пора бы перевернуть обороты в противоположную сторону. Так мы и заснули, с бущующей вьюгой внутри. Честно говоря, это было куда лучше первой близости с Перо. Ведь там, практически не было тех горячих чувств, что я испытал сегодня. "Sie haben die Motor getroffen wir können nicht sich bewegen!" Последние слова, что я услышал в голове, перед тем как уснуть.