Цепи

      Фу Сюань видит будущее. Знает будущее. К сожалению, это не избавляет её от необходимости наблюдать за его претворением в настоящее.       — Это как-то неправильно, — тихо говорит Хохо. Кончик её хвоста дёргается из стороны в сторону, но заключённый в нём хелиоби молчит. Ему не нравится в доме Кандалов; Хохо теребит манжеты и смотрит в пол — ей тоже не нравится.       — Прав ли цветок, когда тянется к солнцу? — отвечает Фу Сюань, провожая взглядом худую юношескую фигуру. Ритуал, в котором Фу Сюань невольная участница, недавно отметил десятый юбилей.       Припорошенный пылью войны, едва вернувшийся с поля битвы, Яньцин проходит мимо них, не оглядываясь. Он давно перестал обращать внимание на присутствие Фу Сюань и иных редких сопровождающих. Сегодня это Хохо — только потому, что обсуждение дел затянулось, и они с Фу Сюань ещё не закончили.       — Извините, генерал, но мне кажется это не совсем верная аллегория.       — Может и так, Хохо. Но выбор уже сделан.       Прохладная завершённость в словах Фу Сюань заставляет Хохо поёжиться. Зелёные ушки жмутся к волосам, хвост распушен и неподвижен. Руки сложены на груди. Фу Сюань наблюдает за ней, потому что может, и потому что не хочет смотреть вперёд. Нижний зал дома Кандалов, когда-то семь сотен лет сдерживающий Хулэя, теперь служит вместилищем для чудища куда опаснее вожака борисинцев. Повисший в цепях силуэт кажется почти безвредным, но Фу Сюань видела во что его превращает мара. Повезло, что они вообще смогли его заковать.       Прошлое сталкивается с будущим, вскрывает застывшие раны. Фу Сюань часто моргает, избавляясь от режущих память образов, для неё это — слишком больно. Сосредотачивается на Хохо, на её черно-белой, оставшейся с детства заколке. Края размываются — тень произошедшего всё-таки настигает. Всего одна картинка: обезумевший генерал падает перед испуганным, окровавленным Яньцином. Они думали он позволяет себя схватить, но позже поняли — он уснул. С того дня Цзин Юань более не просыпался.       Эффективнее обеспокоенного, испуганного взгляда Хохо и робкого прикосновения её хвоста, в настоящее Фу Сюань возвращает звук. Неразборчивый шепот, торопливый и шелестящий, расходится по всему залу, усиленный эхом холодных стен. Заклинание, слов которого не разобрать, на деле является пересказом прошедших событий, настигнувших мыслей и чувств Яньцина. Фу Сюань понимает суть, но не может и не хочет вникать в детали. Не только потому, что это — личное, предназначенное лишь для спящего генерала, но и потому, что она отказывается вовлекаться больше, чем она уже.       Хохо вжимает голову в плечи и сверлит взглядом каменные плиты под ногами. Скоро она не выдержит и уйдет, без извинений и желания возвращаться сюда хоть раз.       В прошлом Хохо пыталась достучаться и до Фу Сюань, и до самого Яньцина, но, как и всем остальным, ей не удалось ничего добиться. Безымянные со Звездного экспресса, девочка-дракон, и даже прибывшая с Чжумина Сяньчжоу Юньли — образумить Яньцина пытались все. Когда им не удавалось, тот же поток устремлялся к Фу Сюань, с единственным вопросом — почему?       Почему она позволяет, даже благоволит растущей одержимости мечника бывшим наставником? Почему безропотно подписывает каждое прошение Яньцина о посещении нижнего уровня дома Кандалов? Почему не пытается остановить?       Ответ на все вопросы един и незыблем, как само время — потому что Фу Сюань видит будущее. Она — навигатор альянса Сяньчжоу, и она всегда избирает самый верный и эффективный путь.       Шероховатый скрип кожи заставляет её посмотреть вперёд — Яньцин шагнул ближе к безмолвному Цзин Юаню. Не в силах перебороть себя и ход времени, Фу Сюань наблюдает, как нежно он поправляет посеревшие пряди, как робко касается неподвижной щеки. Свежие ссадины на его руках контрастируют с гладкой и бледной кожей: Цзин Юань исцелён от шрамов, Яньцин ими укрыт с головы до ног. Стыдливое прикосновение кончиков пальцев к родинке под глазом слишком интимно; в этот момент Хохо выдыхает, разворачивается и молча уходит. Тихая поступь совсем ненадолго разбавляет шепчущее со всех углов эхо растущей одержимости Яньцина.       Пока ещё он стесняется, ладонь неловко спускается вниз. Постепенно это пройдет. Яньцин станет смелее, начнёт приходить не каждую неделю а каждый день, в конце концов Фу Сюань перестанет за ним следить. После его перестанут сопровождать даже стражники дома Кандалов. Тогда Яньцин наберётся смелости и впервые коснётся сомкнутых, сухих губ. Дыхание спящего генерала воспримется как ответ, в тех объятьях Яньцин оставит последние крохи разума.       После Яньцин уничтожит Чуму Изобилия навсегда.       Не сразу и не один, но без его мечей это не произойдёт. Высокий, сухой, недоступный, одержимый идеей вернуть Цзин Юаня к жизни, Яньцин сумеет найти создателя мары, и сумеет его одолеть. Фу Сюань знает это уже около десяти лет.       Одно крохотное видение победы альянса Сяньчжоу над порождениями Яоши подписало им всем приговор.       Яньцин опускает голову, его шепот становится тише. Для Фу Сюань это знак — скоро они закончат. Она поворачивается к паре спиной и медленно отступает к лестнице.       Однажды Яньцин освободит всех поражённых марой. И тогда Цзин Юань вновь откроет тусклые, потерявшие всякий блеск золотые глаза. Фу Сюань это знает, Яньцин — надеется.       Она видит будущее. Он, по-своему, видит его тоже.