Осколки, растворившиеся в коде

— А вышло не так уж и плохо, — прокомментировал черный скелет, поправляя очки и крутя перед глазами маленькое вязаное тельце с только что пришитыми ручками, но пока еще без ножек. Голова куклы покачнулась взад-вперед, словно соглашаясь со сказанными в свой адрес словами. — Впервые набивал не прахом, но тебе и так нормально, да? Кукла не ответила, круглая голова из белой пряжи закачалась туда-обратно. Эррор хмыкнул. А ведь если бы она имела возможность ответить хоть на парочку интересующих вопросов, то жить стало бы определенно проще. Сказала бы хоть жив ее оригинал или нет. Оши не знал ответ даже на такой, казалось бы, банальный вопрос. Он не убивал этого монстра и, следовательно, не обладал его прахом, но острая необходимость сшить куклу не исчезла даже спустя три дня как он увидел эту альтернативу. Пришлось выкручиваться и тащить домой целый мешок опилок, кроша их в мелкую труху уже своими силами. Более подходящего материала Эррор не нашел, потому что пух или вата не совсем подходили под нужды, а прах был крайне сильно схож с песком или со стружкой. Тело куклы получилось довольно тяжелым и плотным, а древесный запах придавал какую-то особенность и индивидуальность, так что скелета вполне устраивала проделанная работа. Он еще раз скрупулезно осмотрел куклу, убедился, что все в порядке и, отложив ее, потянулся за хлопковым кусочком ткани яркого алого цвета. Оши понятия не имел какую одежду носил этот альтернативный Санс, поэтому пока что решил сшить только то, что смог разглядеть — красный шарф. В конце концов, всегда можно будет надеть классическую синюю ветровку или, на худой конец, оставить как есть. На самом деле Эррор очень хотел связать куклу второго скелета, но слишком мало информации было о его внешнем виде, не считая чего-то сине-голубого на поясе, поэтому идея отлеживалась в сознании до более удобного момента. Возможно следующей ночью он сможет рассмотреть чуть больше… Постарается это сделать. Развалившись на подушке, глючный ловко орудовал швейной иглой, заранее вырезав подходящий по форме и размеру лоскут ткани, периодически поправляя очки, которые так и норовили сползти с черепа. На фоне шумел помехами портал, по которому шла очередная серия андерновеллы. Эррор почти не поднимал взгляд, полностью погрузившись в шитье, краем сознания слушая диалоги персонажей и ухмыляясь на какие-то местные шутки. Каждый стежок был один к одному, выверен с ювелирной точностью, точно не руки управляли иголкой и ниткой, а швейная машинка. Алый хлопок буквально на глазах превращался в продолговатый, аккуратный мини-шарф с обработанными краями. Закончив, перекусил зубами нитку, спрятав кончик между тканью, и категорично оглядел свое маленькое творение, идеально выполненное с технической точки зрения, но абсолютно бездарное в плане индивидуальности. Совершенно обычный Санс с красным шарфом. Посредственней некуда. — Знать бы чуть больше о твоей внешности. Ну вот, например, глаза у тебя какие, а? — бурчал себе под нос Разрушитель, завязывая красный шарф на шее куклы. Та, к сожалению, ничего не ответила. Монстр нервно закусил щеку с внутренней стороны. — Пусть будут белые. Эррор полез в металлическую коробочку, которую вчера специально притащил с окраин Антипустоты, в пределах которой в тех или иных местах было довольно много нычек со всяким разным для шитья или вязания. Он четко знал какие вещи ему понадобятся, поэтому заранее позаботился о материалах. Первая белая пуговица нашлась быстро, а вот вторая… Бордово-желтые пальцы долго копались в доброй сотне пуговиц разных форм и размеров, предназначенных для глаз игрушек, но чем больше проходило долгих секунд, тем больше глючный хмурился. Чертыхнувшись, вывалил содержимое коробки на пол. Перед глазами зарябило от обилия цветов: желтые, зеленые, коричневые, круглые и квадратные, с градиентом и блестками — это только малая часть. Самые разные на любой вкус и цвет, но, как всегда, нужной нет. Идти в Андерфелл за одной-единственной пуговицей желания большого не было, так что Эррор сложил все содержимое коробки обратно и вновь забрался на подушку, беря куклу в руки. Опять поправил вечно съезжающие очки с носовой кости. Хоть на скотч клей! — Звезды, последняя осталась. Ладно, маленькая аномалия, — примерил белую пуговицу на левую сторону головы игрушки, прикидывая, как лучше пришить, — пока что будешь только с одним глазом. Иголка быстро и ловко скользила между дырочками в пуговице и рядами пряжи, крепко и надежно присоединяя одно к другому. Оши так сосредоточился на работе, что даже не заметил, как высунул два языка, слегка прикусывая их зубами. И вот, спустя пару минут, вязанная игрушка с одним левым глазом и в красном шарфе предстала во всей красе, приятная на ощупь и источающая едва уловимый древесный запах. Полностью удовлетворенный своей работой, Эррор принялся довязывать ножки для своего маленького творения, вернувшись, наконец-то, к просмотру андерновеллы. Несмотря на сонливость, он был в довольно хорошем расположении духа и вряд ли кто-то мог сегодня его испортить… Портал резко порвал материю мрачной негативной пастью, выпуская в идеально белое пространство ценителя черного юмора и идеальной заточки всего острого, что есть в за́мке своего Босса — Киллера. Тот, однако же, при выходе из портала не произнес ничего громкого, пошлого, грязного или грубого. Шустро, точно кролик, что спешит к своей самочке по весне, Убийца быстро двинулся к хозяину местного жилища в авангардном стиле, держа в руках нож — первый показатель готовности рубить врагов на тоненькие слайсы. Его пустые глазницы пристально уставились на Разрушителя. Он и на куклу глянул, но ничего не сказал. Это же Эррор и его куклы то же самое, что и нож в руках Киллера — отражение собственных грехов. — Эй, Эррор, Найтмер передает привет и просит подстраховать во время жатвы, — хихикнув не без дикости в голосе, протянул монстр, — мы не долго, на вечернюю серию новеллы успеешь. Эррор не двинулся и не поднял голову, продолжая заниматься своим делом. — Я занят, — совершенно игнорируя присутствие Киллера, глючный сосредоточенно вывязывал ножку для игрушки. Ему сейчас было откровенно не до этих семейных разборок, а разборки будут, потому что Дрим сто процентов прискачет к братику. — Разбирайтесь в своей песочнице сами. Эмоции Киллера затрепетали на его «плакучей» мордашке. Он нахмурился и громко цыкнул. То ли на ситуацию, то ли прямо на Эррора — пусть думает как хочет. Продолжая хмуриться, сделал еще шаг, почти что на грани личного пространства Разрушителя. — Слыш, мы с тобой друг другу по барабану, но Найтмер тебе помог, и он считает тебя… тем, кому он может доверять. Это не про песочницу, а про доверие, которого у Босса в сторону чужих с гулькин нос. Голос Киллера был острее его собственного ножа. — Поднимайся и пошли, Эррор, — он помолчал и добавил переступая через себя ради Найтмера: — Пожалуйста. Глючный медленно, очень медленно поднял голову и перевел взгляд с вязания на Киллера. Очки почти свалились с носовой кости, но этого даже не заметили — настолько сильно Эррор был поражен и шокирован услышанными словами. Несколько раз моргнул, убеждаясь, что скелет перед ним не галлюцинация и не плод больной фантазии. — Ого, ты знаешь такие слова, как «пожалуйста»? — не мог не схохмить Оши, все еще ошарашенный до глубины души. — Видимо, кальмару действительно нужна моя помощь. Хотелось ли Разрушителю куда-то идти? Определенно, нет. Чувствовал ли он потребность помочь Кошмару не только из-за долга, но и из-за их общения? Пожалуй, да. Эррор никогда не признается об этом вслух, но Найтмер и правда был его другом… Единственным другом. Отношения у них были странные, дружба еще чудней, но в общем и целом они часто страховали друг друга и поддерживали в определенных ситуациях, да и Глюку всегда были рады в за́мке, даже личную кружку выделили и какао на регулярной основе поставляли. — Ладно, принцесса, дай мне минуту, — буркнул Эррор, снимая очки. Обреченно вздохнув, нехотя поднялся с подушки и потянулся за пальто, взглядом попутно ища синий шарф. — Видишь, быть вежливым не так уж и зазорно, практикуй это почаще. Киллер кивнул, но никак не стал комментировать слова Эррора, обещая самому себе, что вечером помоет зубы с самой ядреной химией, какую Хоррор закупал для кухни, и больше никогда и никому не скажет этого блядского, дипломатического, слова. Довольно быстро приведя себя в порядок, Оши прихватил с собой начатую плитку шоколада. На всякий случай. Задержал взгляд на кукле в своей руке, почему-то не решаясь оставить ее здесь. С одной стороны, тащить ее на поле боя не было никакого смысла, а с другой стороны, пусть это будет хорошим поводом скорее разобраться с Инком и вернуться, чтобы довязать. Подумав, недоделанную куклу сунул в карман пальто к шоколадке. На месте жатвы они так же оказались через червоточину, материализовавшийся рядом с Королем Кошмаров. Киллер кивнул в сторону Эррора. — Посылочка доставлена, Босс, — он подошел к Найтмеру и оглядел его сверху вниз. Фыркнул и быстрым движением убрал с его щеки следы от печенья. — Не лезь в драку, мы справимся. Мимолетная забота, странная нежность и эмоции Киллера снова такие привычные, маниакальные и нож, готовый убивать, сверкает в руке. Хихикнув, скелет бросился помогать Дасту и Хоррору, крича что-то там про счетчик убийств и первенство в нем. Холодный бирюзовый взгляд впился в вытянутое лицо Эррора, на котором так и читалось искреннее офигевание от только что проделанного Киллером. Значит, тем утром ему не показалось и негативный действительно вел себя как-то слишком странно по отношению к подчиненному, необъяснимо терпеливо. А ведь Разрушитель тогда не обратил должного внимания, списал всю ситуацию на сонное состояние Найтмера и его в целом апатичное настроение. Ха! Кто бы подумал. И вот опять: Кошмар ничего не сказал, но суровый взгляд намекал лучше любых слов: «Ты никого и ничего не видел, Эррор». Эррор намек понял. Эррор не спорил. Эррор вообще в сторону покосился и предпочел бы это не только не видеть, а еще лучше — не знать и забыть. Король Кошмаров тоже отвернулся, агрессивно хрустнув овсяным печеньем, пакет с которым все это время держал в одном из векторов. Вот же. Интересная ситуация выходит. Значит, отношения перешли чуть дальше, чем просто связь начальника и подчиненного? Кто был инициатором и так понятно, потому что Убийца всегда слишком уж ревностно относился к Боссу и ко всему, что того окружало, но как сам Кошмар на такое согласился? Неужели каменное яблочное сердце все еще что-то в себе прятало, какую-то позитивную нотку, которую наемнику удалось не только найти, но и расковырять? И когда? А главное — как? Глючный покачал головой. Не время и не место о таком размышлять, но… Пожалуй, потом он обязательно расспросит друга о подробностях, потому что уж больно интересно стало, как они докатились до жизни такой. Нейтральный эмоциональный фон таймлайна медленно, но верно трещал по швам, склоняясь в негатив. Эррор не эмпат и не чувствовал изменений, но единственный глаз Найтмера хищно блеснул магией, доказывая, что парни работают в верном направлении. Аура Кошмара щекотала нервы колкими прикосновениями, едва различимым удушающим туманом. Оши глянул в сторону деревни, откуда виднелись всплески магии и сопутствующие шумы паники местных монстров. Было ли ему жаль этих бедолаг? Нет, нисколько. Все коды мира были целые и крепкие, а значит он перезапуститься максимально безболезненно и как можно быстрее, так что Эррору было абсолютно плевать на местных жителей и путь, который выберет Игрок. — Звездных не видно? — зевнул Разрушитель, когда прошло еще минут пять. Найтмер, расправившись с печеньем, облокотился плечом на ствол толстого дерева, поглощая свежие выбросы негатива вокруг. Рот тронула кривая улыбка. — Нет, но явятся с минуты на минуту. — В таком случае объясни: зачем тут я? — не понял глючный, сунув руки в карманы пальто. Только время стои́т теряет, а мог бы быть дома и заниматься действительно важными для себя вещами. — Твои парни и сами отлично справляются. — Видишь ли, Эррор, я... — Найтмер сделал паузу, прикрыв единственный глаз, — не могу участвовать в битве по определенным причинам. А ты довольно сильно поможешь, если возьмешь на себя Инка, таким образом уравняв шансы. С Кроссом, Дримом и Свапом мои парни справятся, потрепают так точно. Поэтому я ценю уже то, что ты в принципе пришел. — Да ладно, — отмахнулся Эррор, но от сказанных Найтмером слов стало приятно. — Мне не сложно. К тому же, по-прежнему хочется как следует дать этому треплу по шее. Да, Оши все еще не до конца отпустил ситуацию с тем самым облизыванием его лица и колонкой в новостях газеты. Скорее всего, тираж разлетелся, как горячие пирожки. Какая мерзость! Плевать было на желтую прессу или какие-то там слухи, но факт, что Инк, этот последний пустозвон, гордящийся своим действием и подняв его, Эррора, на смех, не получил по заслугам — неимоверно выбешивал. Никто, ни одна живая душа в этом гребанном Мультиверсе не имеет право так унижать Разрушителя и после выходить сухим из воды! Что ж, сегодня никто не будет сдерживаться. Хватит игр. Одно дело их личные перебранки, какие-то локальные подколы или «особое» отношение друг к другу, а совсем другое — выносить это на публику. Да еще и как! Инк слишком сильно поверил в себя и пора было эту спесь чуть-чуть сбавить, а еще лучше выбить, да так, чтобы не мог оклематься ближайшую неделю. Оши фыркнул, представляя, как связанный нитями радужный мудак барахтается в грязи, побежденный и униженный. Так его и оставит. А потом вернется домой и займется единственным, что сейчас занимало его мысли. Эррор непроизвольно сжал вязаную куклу в кармане пальто. Вдруг в деревне вспыхнул яркий желтый свет, а за спиной Эррора раздался едва уловимый хлопок. Скелет обернулся. Найтмера и след простыл — телепортировался. Судя по всему, он и правда не собирался вступать в бой с братом, предпочитая держаться на расстоянии от его позитивной ауры. С другой стороны, это же кальмар, он не любил марать свои тентакли и руки, так что Дрима с превеликим удовольствием оставит на Даста или Киллера. — Ну наконец-то, — прищурившись из-за плохого зрения, произнес Эррор, распознав вдалеке длинный светло-коричневый шарф. Точнее, размытое пятно, которым оно являлось, но это точно мог быть только Инк. Не сходя с места, глючный выбросил довольно большую волну бордовых костей точно по направлению этой тощей акварельки. Творческий черт из табакерки вылетел навстречу своим обязанностям и приключениям в одном лице с привычной ему улыбкой во все лицо. Глаза мигали геометрическими формами, когда Эррор швырнул ему на встречу свою остренькую атаку. Ах, сразу понятно, сегодня кто-то хочет общаться жестами, а не словами. Но Инку было так плевать! — Ой-ой, Эррор, — Инк ловко избежал атаки, в ответ отправив в сторону монстра собственные кости, — а что это мы сегодня такие глючные, а? Потрогал кто-то? Разрушитель без какого-либо труда увернулся, тут же выпуская нити, пока Хранитель альтернатив не опомнился. Что ни говори, а этот мелкий скелет был чертовски изворотливым и попасть в него всегда было той еще задачкой со звездочкой. — Это я тебя сейчас потрогаю. Больно, очень больно потрогаю, — скалясь на врага, как лиса на зайца, Эррор вновь атаковал, на этот раз одновременно и нитями, и костями, не упуская из вида Инка и не позволяя тому подойти слишком близко. — Так потрогаю, что язык отсохнет навсегда и без шансов на восстановление! — О! — глаза Инка удивленно сверкнули желтыми символами. Он заулыбался шире, верткой мышью избегая атак оппонента, стремительно сокращая расстояние между ними. — Эррор, это так мило с твоей стороны ответить своим вниманием на мое! Хранитель скользнул под Разрушителем, ровно между широко расставленных ног, оказавшись за его спиной. Черный скелет рывком развернулся и тут же был атакован разноцветной краской. — Может быть нам для начала сходить на свидание, м? А после можно будет и про «потрогать» поговорить. Краски розового и зеленого цвета залили грудную клетку и лицо. Отплевываясь, Эррор на секунду лишился зрения и это стало идеальным поводом для Инка напасть второй раз, но, увы и ах, он всю жизнь жил полуслепым кротом, так что привык полагаться на слух и нити, а не на глаза. — Прости, но бездушные аномалии не в моем вкусе, — захохотал глючный, прекрасно чувствуя постороннего рядом, материализовал в руке бордовую кость и, сделав молниеносный рывок, вогнал ту в грудину Инка. Ровно в то место, где должна быть душа. Кость прошла между ребер, задевая одно из них. Раздался приглушенный вскрик. — Ну как, нравится, радужный мудак? Может быть ты любишь поглубже? Эррор надавил сильнее. Острый конец кости вылез с обратной стороны, ровно между лопаткой и четвертым ребром. Улыбка стала болезненной, Инк дернулся, ощутив удар туда, куда даже такие отбитые как Киллер сразу не бьют… Место было слишком уязвимым у обычных монстров, но не у Инка. И от этого было больнее не только физически, но и морально. Он ударил кистью наотмашь, вынуждая Эррора отпустить свое оружие, и сделал три шага назад, плотно сжав зубы. Ухватился за бордовую кость и резко дернул обратно, вытаскивая ее из себя с характерным скрежетом и еще большей травмой для ребра. В глазах мелькнуло что-то алое, но тут же пропало. Ничего, подлечится после битвы. Кисть снова была удобно перехвачена. — От глючного недоразумения слышу, Эррор! — поток акварельной кислоты метнулся в Разрушителя с невероятной скоростью. — Едва ли ты вообще знаешь о чем говоришь, гаптофоб! Одним быстрым движением обтерев лицо рукавом пальто, возвращая себе зрение, Эррор в последнюю секунду успел увернуться. Еще мгновение и его бы сварили заживо, так что можно было считать себя везунчиком. Отскочил вверх, избегая атаки, выпустил нити и перехватил ими Бруми, резко дергая на себя. — О, а что такое? — вновь засмеялся Разрушитель, приземляясь на ноги, продолжая держать кисть в плену нитей и ограничивая ее движения. — Кто-то расстроился? А почему? Я же не по живому месту попал. Не может же у кляксы болеть то, чего у нее нет. — Эй, отдай! — почти полное обездвиживание «второй половинки» не оценили вообще и нахмурились теперь уже очевидно и не игриво. Он снова пустил в дело чернильные кости, ровным рядом направив их в сторону Эррора, пока сам тянул на себя второй рукой драгоценную кисточку. Единственную стабильную радость в жизни терять не хотелось. Эррор поддался назад, отпуская Бруми и уходя от атаки, но пара чернильных костей все же задела левый край пальто, разрывая его ровно посередине. Треск ткани заставил поморщиться. Из распоротого кармана выпала наполовину съеденная плитка шоколада, пара фантиков и… вязаная кукла. Звезды! Оши почти выматерился вслух, беспомощно ощупывая порванное пальто в левой части, при этом не отрывая взгляда от земли и пыльной, недоделанной вещицы. — Зато у тебя судя по всему что-то болит, раз ты такой злой! Что, газетку из Омеги дали почитать, сладенький? — фыркнул Инк, показательно демонстрируя свой язык, словно бы тот еще помнил вкус крови и костей Эррора. — Закрой хлеборезку, бездушный урод! — рявкнул Эррор, обходя Инка по широкой дуге, пытаясь как можно ближе подобраться к потерянной игрушке, которая валялась как раз между двумя монстрами. Подколы и издевки Художника совершенно перестали интересовать. Ну нет, он ни за что не оставит куклу здесь, особенно из-за радужного мудака! Инк растерянно остановился, когда что-то под ногой скрипнуло, костяная стопа ощутила прохладу и мягкость ткани. Едва шуршащий наполнитель из чего-то плотного, чуть грубого и пахнущего акацией. Хранитель альтернатив опустил голову, уже успев открыть рот для ответной колкости, да так с открытым ртом и замер. Медленно, точно у него все суставы задубели, поднял куклу: помятую и в следах от почвы и травы, но отчего-то знакомую. Он разглядывал ее буквально секунд пять, но те казались вечностью для его сознания, что уперлось в красный шарф на шее и в одинокую глаз-пуговицу. Большой палец коснулся правой щеки игрушки почти незаметно, словно погладил не вязанный из белой пряжи шарик, а живое существо. — Откуда это? — голос Хранителя скрипнул скомканной бумагой, вопрос был обращен к Эррору, но на него не смотрели. Разрушитель словно в замедленной съемке наблюдал, как маленькую недовязанную игрушку отрывают от земли. Зрачки в ужасе сузились. Внутри все похолодело. Конечно же ничего не стоило связать новую игрушку, но в эту он вложил чуть больше сил и эмоций, чем обычно. Это ведь была не просто какая-то там альтернативная аномалия, каких тысячи, а что-то чуть более личное, часть его самого. Часть его снов, даже если сами сны были чужие. — Отдай. Живо, — сквозь зубы прошипел Эррор, делая шаг вперед, но тут же останавливаясь. Только сейчас заметил, как пристально Инк смотрел на куклу. Раньше радужный никогда не проявлял интереса к «хобби» глючного оппонента, так с чего теперь что-то изменилось? Эррор ухмыльнулся: — А что, узнал эту аномалию? Как мило. Он так цеплялся за свою никчемную жизнь, пока я уничтожал его код, пиксель за пикселем. Милая кукла вышла, да? Симпатичней первоисточника так точно. Когда-нибудь я сошью такую и с твоим прахом. Оши издевательски рассмеялся. Хриплый смех раздвоился разными частотами, сопровождаясь неприятным скрежетом заезженной пластинки. Зачем он это сказал, ведь на самом деле понятия не имеет, чью игрушку сшил? Да просто так, ему всегда нравилось выводить Инка из себя, а тут подвернулась такая замечательная, идеальная возможностью. Может быть хотя бы так эта чернильница станет серьезней и, наконец, уберет вечную улыбочку с лица. Вокруг Инка словно сам ветер замер. Его глаза — два широко распахнутых черных блюдца с резко сузившимися фигурками глазниц, — уставились точно на Эррора, словно тот и сам не понял, какую только что жестокую глупость сморозил. Кукла в руке монстра хрустнула от силы сжатия, но не порвалась. Единственный глаз-пуговица точно с укором глянул на обоих монстров, прежде чем голова игрушки была обращена в сторону одного лишь Разрушителя. — Прошло больше сотни лет! — крикнул Инк, продолжая указывать лицом куклы в Эррора. — Тебе так понравилось его убивать, раз ты и куклу в идеальном состоянии хранил все это время?! Ответь мне, Эррор. И он ответил, улыбнувшись так мерзко, что Инка аж стошнило горькими чернилами. — Перешиваю периодически, чтобы напоминать себе о вкусе его агонии, мудак. Игрушка была откинула в сторону и в тот же миг рука схватила флакон с краской, выуживая единственный багровый оттенок. Никаких игривых «пригубить» или скромных «половинку колпачка». Красный флакон опустошили залпом. До последней капли. Бутылочка полетела прочь, словно отброшенная с яростью. По спине Разрушителя пробежал озноб, когда алые мишени в глазницах Художника пронзили его подобно клинку убийцы, рассекающего плоть жертвы. Взгляд не причинил физической боли, но ментально оставил неизгладимый след, предвещающий неминуемую агонию. Инк исчез в мгновение ока, чтобы тут же возникнуть в прыжке над головой Разрушителя, намереваясь вколотить его в землю, как гвоздь в крышку гроба. Его же собственного гроба, который тот, не ведая, сколотил своими словами о трагической судьбе монстра, чья кукла сейчас снова лежала в пыли на земле. Глухой удар эхом разнесся в воздухе, Разрушитель едва успел уклониться. Смертоносный взмах кисти пронесся в сантиметрах от его виска, вдавливая землю там, где секундой ранее находился черный череп. Взметнулись пыль и камни. Эррор хапнул ртом воздух, адреналин и магия бешено колотили в костях, когда внезапно накрыло осознанием чудом избежавшего если не смерти, то как минимум серьезной травмы. Но он не отступил, даже не думал броситься наутек, вместо этого руки метнулись вперед и пространство вокруг Художника прошили десятки синих нитей, цепких, стремительных и смертоносных, как их хозяин. Одновременно с этим из-под земли с грохотом поднялась стена бордовых костей, стремясь зажать Инка в ловушку. Но Хранитель альтернатив уже не был беззаботным шутом. Он превратился в вихрь чистой, концентрированной ярости. Алые глаза даже не заметили костяную преграду. Кисть, оставляющая за собой черный шлейф, описала дугу и бордовые кости не выдержали, покрылись разъедающей черной краской и рассыпались в отвратительную массу, не оказав никакого сопротивления. Нити, готовые пронзить насквозь, были проигнорированы. Лишь некоторые вонзились в плечо и ребра, но это не вызвало ни звука, ни тени эмоций. Инк рванулся вперед и нити, не выдержав чудовищного напряжения, лопнули с тошнотворным треском. Разрушитель отпрянул, его защита была разрушена слишком быстро и слишком стремительно. Леденящий ужас сковал каждую кость в теле, пробегаясь холодом по позвоночнику и плечам. Эррор никогда не видел, чтобы Инк абсолютно полностью игнорировал попадания по себе, чтобы шел напролом без уверток, не пытаясь играть или шутить, как делал обычно. Сейчас перед ним был вовсе не тот Инк, с которым он привык сражаться, а безэмоциональная холодная марионетка, созданная только для одного — уничтожить. Секундное замешательство Эррору очень дорого обошлось — удар Бруми, тяжелый и быстрый, обрушился на грудную клетку. Громкий, ужасающий треск ломающихся ребер буквально оглушил. Разрушителю показалось, что мир сделал кувырок, а потом перед глазами потемнело от ужасной, парализующей адской боли, накрывшей сознание непроницаемым куполом. Монстра отбросило назад в беспорядочном падении, роняя на спину, протащив по земле несколько метров. Из горла вырвался сдавленных хрип вперемешку с кровью. Кашляя, Оши судорожно схватился пальцами за влажный от крови красный свитер, не чувствуя под рукой ничего, кроме ослепляющей боли. Прежде чем сориентироваться, возможно попытаться открыть портал, его накрыла тень. Инк возвышался над черным скелетом, лежащим на спине, подойдя вплотную. Дыхание было ровным и спокойным. На лице — ни триумфа, ни удовлетворения, лишь ледяная, машинальная решимость. Алые глаза со зрачками-мишенями равнодушно осмотрели тело Эррора, словно оценивая его остаточную прочность. — Ой, извини, — прошипел Инк, в котором с трудом можно было узнать эксцентричного Художника, — ты еще цепляешься за свою никчемную жизнь, Эррор? Может ждешь помощи от друзей, а? Ах, точно, — он медленно наклонился, зловеще усмехаясь, — ты же никому не нужен, социофоб с боязнью прикосновений. Эррор вновь закашлялся, сплевывая кровь, протягивая дрожащую руку к лицу. Слабые синие нити возникли на пальцах, переливаясь крапинками магии. И тут Бруми обрушилась на него. Это была не просто атака. Это было методичное уничтожение. Кисть, массивная и безжалостная, обрушилась на поднятую руку, разрывая нити, как мокрую бумагу. Хруст сломанных костей был отвратительно громким. Эррор истошно закричал, когда его рука безжизненно упала, неестественно вывернутая. Кровь пропитала черно-синее пальто, расползаясь темной лужей по траве бесформенной кляксой. Вцепившись целой рукой в землю, Оши попытался подтянуться, привстать, отползти, но… Следующий удар пришелся по другой руке. Потом — по ноге. Удар. Удар. Снова удар. И снова. Инк работал безмолвно, словно раскалывал камень, вслушиваясь в крики своего врага, которые медленно стихали, перерастая в хрип и бульканье. Каждый удар Бруми отдавался в костях Эррора нестерпимой болью, дробил их, превращая в осколки и невразумительное месиво из крови и костей. Он больше не пытался вывернуться или отползти, потому что переломанное тело не слушалось, не подчинялось. Кровь темно-красными пузырями хлюпала изо рта, сопровождаясь слабыми стонами и хрипом, а изломанное тело подкидывало в судороге последнего издыхания. Инк остановился, оценивая нанесенный ущерб. Эррор лежал почти тихо, лишь похрипывая и непроизвольно дрожа. Его одежда разорвана, кости во многих местах раскрошены. От прежней угрозы не осталось и следа. — Давай я расскажу тебе сказку на ночь, Эррор! О злом волшебнике, которого никто не полюбит, потому что он болен прикосновениями! А счастливый конец? Его нет! Твой единственный танец — это танец с самим собой в пустой комнате, под звуки твоего бреда! Смешно, не правда ли? Ты рушишь чужие миры и отнимаешь счастье, потому что сам ни на что не способен, мразь! Возможно, Инк ждал какого-то ответа или реакции, то ее не последовало. Казалось, Эррор его не слышал, а даже если и слышал, то никак не мог отреагировать. Он умирал. Медленно, мучительно. По-настоящему. Это была не игра, не шутливый бой, не пара царапин на лбу, которые просто раздражали своим существованием, но не имели никакой угрозы. Нет. Эррор не чувствовал ничего, кроме боли, булькая кровью из глотки смешанной с магией, задыхаясь от страха и агонии. Концентрация магии между сломанных ребер, его душа, дергано сокращалась. Гетерохромные глаза медленно затухали, переполненные ужасом, но вполне осознанные. Инк перехватил Бруми двумя руками, поднял ее высоко над головой, словно топор палача. Наконечник, пропитанный темной краской, тяжелый и неумолимый, был нацелен в центр лба Эррора. Один удар. Всего один. И от Разрушителя останется лишь серая пыль и обрывки одежды. Даже если Инку не хватит духа обрушить Бруми на его череп — а ему хватит, — Эррор все равно не проживет долго. Жизнь стремительно покидала тело, в голове что-то щелкало и клокотало. Он умирал. Умирал под звуки песни собственных раздробленных костей, под тихий плач затихающей души. Ровно в тот момент, когда огромная кисть уже неслась вниз, готовая оборвать жизнь покалеченного скелета, что-то черное возникло ровно перед Инком. Между двумя монстрами материализовался Король Кошмаров собственной персоной, защищая векторами от смертоносного удара и себя, и друга. Бруми с чавкающим, мерзким звуком вонзилась в негативный отросток, который послужил щитом и преградой. Если бы не отрицательные эмоции этого таймлайна, которыми успел напитаться Кошмар, то точно бы лишился одного из четырех векторов. Хотя лучше пусть вектор, чем череп Разрушителя. — Ты что творишь, чернильница?! — заорал Найтмер в безэмоциональное лицо, обвивая негативом Бруми, не давая Инку поднять кисть снова. Художник дернулся назад, пытаясь вырвать верную боевую подругу из цепкой хватки и снова нанести удар. Древко жалобно затрещало. — Ты же убьешь его! Инк ничего не ответил, но Найтмеру ответ и не нужен был, ведь и внешне, и эмоционально было понятно — чернильный хотел убить. И не просто хотел, а это было первостепенной задачей, как у бездушного робота с одной-единственной целью и запрограммированной командой, игнорируя все препятствия на пути. Кошмар понятия не имел что произошло, просто в какой-то момент ощутил огромную волну негатива, пожирающую все вокруг, решил узнать в чем дело, но никак не ожидал увидеть то, что в итоге увидел: Разрушителя в луже собственной крови и Хранителя альтернатив возвышающегося над ним в мгновении перед последним ударом. Их сражения всегда были привычными и рутинными. Да, иногда жестокими, периодически заканчиваясь переломанными костями и кровопролитием, но никто никогда не переступал черту. Даже Разрушитель бросал врага на поле боя со сломанными ногами, уходя прочь, каждый раз обещая добить до конца. Обещания, только обещания. В данном случае Художник оказался более решительным и упорно желал довести начатое до логического конца. Краем сознания Найтмер зацепился за эмоции Эррора — слабые, едва теплящийся в сломанном теле, гаснущие с каждой проходящей секундой, — и ужаснулся. — Дрим! — сам не веря, что крикнул это имя, позвал брата Кошмар, оттесняя Инка от Разрушителя, продолжая держать в негативном плену огромную кисть. — Живо тащи сюда свою святую задницу! Кисточка окончательно тронулся! Мечтатель и без просьбы несся в их сторону, бросив обескураженного Даста, с которым все это время сражался. Два клинка стали единым целым, преобразуясь в лук, и монстр ловко натянул тетиву с заряженной позитивом голубой стрелой, целясь в нападающего. — Инк, прекрати! Звезды, да приди ты в себя! — Дрим в панике пытался переключить внимание лучшего друга на себя, но тот, полностью игнорируя, впился взглядом красных зрачков в булькающего кровью Эррора. Никакая боль или посторонние атаки не могли остановить или отвлечь, Инк желал лишь одного — навсегда оборвать это хриплое, булькающее дыхание. Дрим опустил лук, зная, что не сможет выстрелить. Во-первых, он не мог ранить друга; во-вторых, был слишком большой шанс попасть в брата. Не зная, что делать, он просто бежал дальше по направлению двух сражающихся монстров, наблюдая, как Художник вырвал из негативных векторов Бруми с такой силой, что Найтмер едва устоял на ногах, и кинулся обратно в сторону глючного. На его пути встал Киллер, кидая нож точно по направлению черепа, целясь промеж глазниц. Промах. Инк ловко увернулся и, даже не замедлившись, кинулся в сторону переломанного тела в пыли. Король Кошмаров успел ухватить вектором ногу Художника в самый последний момент, подкинуть в воздух, швырнуть куда-то в сторону, как старую тряпку. Нельзя, чтобы этот свихнувшийся добрался до Эррора! Да, тому и так недолго осталось, но все равно пока что шанс спасти глючного был. Маленький, но был, а значит Найтмер будет стоять до последнего — ни за что не ослабит оборону. Инка впечатало в ствол дерева, сильно и до хруста. Он, рухнув на землю, выпустил из рук Бруми, которую тут же схватил Свап-младший и, не без труда, оттащил подальше. Пока монстр пытался встать, сплевывая черную кровь, на подходе уже был монохромный, кидаясь на друга не в попытке атаковать, а с желанием обезвредить и не дать навредить ни себе, ни другим. Кросс скрутил Инка, заламывая ему руки за спину, морщась на хруст костей и плечевых суставов. Он не хотел делать больно, но Хранитель альтернатив просто не оставлял выбора — вырывался и извивался как одержимый. — Уносите его отсюда! — закричал Мечтатель брату, со всех ног спеша на подмогу Кроссу. — Быстрее, забирайте Эррора и уходите! — Босс, глючный же на части развалится, если его поднять… — слегка запыхавшись от стремительного бега, тихо выдал Даст Найтмеру, склонившись над Разрушителем, который был без сознания. Негативный и сам это понимал, смотря на то, что когда-то называлось «руками» и «ногами», а сейчас же представляло из себя переломанное почти до неузнаваемости нечто. Грудная клетка довольно заметно прогнулась внутрь, образуя впалую дугу, вероятно, целых ребер там тоже не найдется. Как бы там ни было, но Эррора нужно было переносить и как можно скорее, иначе он рисковал испустить дух с минуты на минуту. Не сам, так с помощью Инка, которого удерживать становилось все сложнее. Немного пораскинув варианты, Король Кошмаров пустил негатив по земле, обволакивая им переломанные кости друга в липкий кокон, собирая каждый осколок и не давая трещинам пойти дальше. Это не спасет от ран, не срастит переломы, но, по крайней мере, точно не сделает хуже. И это определенно правильней и безопасней, чем тащить Разрушителя на плече или волочить по земле, учитывая состояние конечностей. Окутав монстра полностью, от черепа до ступней, Найтмер открыл черную бездну портала. Все его парни стояли рядом, косясь на потасовку у деревьев. Дрим и Кросс вцепились в Инка, который, точно обезумевший, извивался в их руках, требуя немедленно отпустить. Мечтатель пытался вырубить друга с помощью своей магии, насильно погрузить в сон, но пока что как-то вот совсем не выходило. Блуберри «охранял» Бруми, оттащив ее как можно дальше от поехавшего Хранителя альтернатив, а теперь топтался на месте, не зная, как помочь и чем подсобить. — Все в портал. Быстро! — рявкнул Кошмар, вновь поворачиваясь к негативному кокону у своих ног. Два вектора подлезли снизу, удобней перехватывая и приподнимая. Тело оторвалось от земли с противным чавкающим звуком от обилия крови. — Киллер! Живее! Прежде чем шагнуть в портал следом за заместителем, Найтмер оглянулся на Дрима. На секунду, всего на миг взгляды братьев пересеклись, вспыхнув тревогой и непониманием. Эта битва закончилась совсем не так, как должна была. Король Кошмаров ушел через портал последний.