Посадка завершена.

*** Наступил день отлёта. Элисон молча стояла рядом с Натаниэлем в очереди на регистрацию, её взгляд то и дело метнулся ко входу в аэропорт, выискивая в толпе единственное лицо, которое могло всё изменить. Но Эндрю так и не появился. Она изо всех сил тянула время, завлекая Натаниэля в кафе, болтая о пустяках. Он позволял ей это, списывая её настойчивость на грусть расставания. Но всему приходит конец. Прогромыхал последний звонок, приглашающий на посадку. — Эй, ну ты чего, моя блондиночка, — тихо произнёс Натаниэль, мягко приподнимая её подбородок пальцами. В её глазах он прочёл всё, что она так тщательно пыталась скрыть. — Ты не любишь его, — не спросила, а констатировала Элисон, и в её голосе звучала невысказанная боль. Он лишь молча покачал головой. Нет. Не любит. — Ты можешь сбежать. Как мы тогда с Сетом. Я помогу, Нат.. — голос её дрогнул. Снова безмолвное отрицание. Он смотрел на неё, и свет в его глазах медленно угасал, сменяясь привычной покорностью. — Ты же знаешь, Натан не оставит это просто так. И тогда… тогда мы точно никогда не увидимся. — В его взгляде была бездонная пропасть отчаяния. Он тысячу раз прокручивал этот вариант побега, но цена была слишком высока — жизни тех, кого он любил. — Береги себя, Элисон. Его губы коснулись её лба в лёгком, прощальном поцелуе. Взяв сумку, он развернулся и направился к зоне вылета, растворяясь в толпе. *** Эндрю ворвался в здание аэропорта с одним лишь именем на устах. Разум твердил, что это безумие, но сердце, израненное годами боли, кричало, что он не имеет права потерять его снова. Слова той блондинки всю ночь горели в его сознании, выжигая сомнения. Он не доверял незнакомцам, но в её историях была пугающая, правдивая логика. Воспоминания нахлынули волной: избитый Нил на его пороге, ночь, полная тихих признаний и страхов, клятва защищать его… клятва, которую он не сдержал. Теперь он мчался, расталкивая толпу, не чувствуя тяжести в ногах. Его взгляд отчаянно выхватил из хаоса табло с расписанием рейсов. Рядом с нужным номером рейса горело роковое: «РЕГИСТРАЦИЯ ЗАКРЫТА». Натаниэля прошел регистрация, а это значит, что он сейчас направляет в зону ожидания. Времени оставалось все меньше и меньше, а шанс успеть стремительно падал к нулю. Эндрю рванул вперёд, несясь сквозь людской поток, не чувствуя ничего, кроме лёгкого жжения в лёгких. И почти у самого выхода он натолкнулся на Элисон. — Где он? — выдохнул он, едва переводя дух. — Он ушёл в зону ожидания, — её глаза расширились от изумления и внезапной надежды. — О, чёрт! – осознание тяжелым грузом упала на ее плечи. – Быстрее! – прикрикнула она и рванула к пункту контроля, а Эндрю следом за ней. Но суровый жест сотрудника службы безопасности остановил их намертво. Секунды, отделявшие их от Натаниэля, превратились в непреодолимую стену. Отчаяние накрыло Эндрю с головой. Он посмотрел на Элисон — та в отчаянии закусила губу, её пальцы сжались в бессильных кулаках. И тогда её взгляд стал твёрдым... – Пятый путь! Беги, я их задержу! – её крик прозвучал как выстрел. Повторять не пришлось. Эндрю, не раздумывая, рванул под ограничительную ленту, игнорируя возмущённые окрики службы безопасности. Он мчался вглубь терминала, сердце колотилось в такт его бешено стучащим ногам. Где-то позади оставался голос Элисон, пытавшейся успокоить охранников. Выбора не было — либо сейчас, либо никогда. Он бежал не сбавляя темп, искал глазами тот злочасный пятый путь, пока наконец не нашёл. И там… знакомый огненный отблеск волос. Дыхание перехватило. Сделав несколько длинных шагов, сокращая дистанцию, он хрипло, почти беззвучно, выдохнул: — Нил… – Имя, годами хранившееся в самом сердце, наконец сорвалось с губ, прозвучав как спасение. Спина человека перед ним резко выпрямилась, а плечи напряглись. ** Натаниэлю почудилось, что у него звенит в ушах. Знакомый до боли голос. Имя, которое он не слышал с тех пор, как бросил его. Оно обожгло его, заставив сбиться дыхание. Ноздри защекотало от нахлынувших эмоций. Тяжело сглотнув, он медленно, боясь, что это его дурная фантазия, обернулся. Он встретился взглядом с карими глазами. Такими родными карими глазами. Перед ним стоял Эндрю. Его Эндрю. Почти не изменившийся, но с каменным, непроницаемым лицом, за которым бушевала целая вселенная эмоций, читавшихся лишь во взгляде. Парень сделал несколько решительных шагов вперёд, сократив дистанцию между ними до нуля. — Ты знаешь, я ненавижу бегать, — его голос был низким и ровным, но взгляд прожигал Натаниэля насквозь. Мускулы на лице рыжего дёргались, выдавая внутреннюю бурю. Глаза лихорадочно бегали по чертам любимого лица. — А ещё я ненавижу тебя — продолжил Эндрю, и в его хрипоте слышалась годами копившаяся боль. — До остервенения. Ты чёртов мученик, мираж, который не отпускает меня по сей день. — Я настоящий, — едва слышно прошептал Натаниэль. — И это раздражает ещё сильнее, — парировал Эндрю. Натаниэль не мог вымолвить ни слова, дыхание спёрло окончательно. — Да или нет? — резко выпалил Миньярд, с силой вцепившись в воротник его пальто. Он уже видел ответ в его глазах, в дрожи его рук. — С тобой — всегда да. Не прошло и мгновения, как их губы встретились в голодном, яростном поцелуе. В нём было всё: года боли, тоски, невысказанных слов и забытой надежды. Они дышали друг другом, пока лёгкие не закричали о кислороде. — Я не могу… так нельзя, я должен улететь — задыхаясь, прошептал Нат, уткнувшись лбом в лоб Эндрю. — Чёрта с два я отпущу тебя во второй раз — сквозь зубы прошипел блондин, лишь крепче сжимая пальцы на ткани его пальто. — Он навредит тебе… — в голосе Натаниэля звучал животный ужас. — Ты остаёшься. Здесь. Со мной. Даже под угрозой смерти, я не отпущу тебя. — заявил Эндрю и снова притянул его к себе, в поцелуй, полный отчаяния, гнева и обещания. В этот момент по аэропорту разнеслось эхо объявления: «Посадка на рейс АА4142 Колумбия – Япония завершена». Натаниэль оторвался от его губ, тяжело дыша, не выпуская его лица из своих дрожащих рук. — Я, наверное, псих, что соглашаюсь на это — выдохнул он, и на его губах впервые за долгие годы расцвела настоящая, лёгкая улыбка. Они простояли так ещё долгих пятнадцать минут, лоб к лбу, заново узнавая друг друга, прерываясь лишь на короткие, жадные поцелуи, будто боялись, что это мираж. И только потом, сплетённые руками, двинулись к выходу. *** Элисон, тем времен, сражалась на другом фронте, заливаясь соловьём перед охраной о внезапном приступе дружеских чувств и горьком расставании на долгие годы. Услышав финальное объявление о закрытии посадки, её сердце упало. Она вглядывалась в даль коридора, мысленно молясь, чтобы оттуда появились двое, а не один. И они появились...